Тайна принца и роковая встреча

Шелковистая шерсть Фенрира, проходящая сквозь пальцы Сиэля, приносила умиротворение, словно волна спокойствия омывала его измученную душу. Каждое легкое прикосновение было бальзамом на ранимые нервы, оставляя после себя слегка ощутимое тепло. На мгновение Сиэль почувствовал какое-то ощущение облегчения, будто сбросил тяжелый груз с плеч. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим кратким моментом покоя. Фенрир, с могучим рычанием, поднялся на задние лапы, и всё его огромное тело, полное энергии и любви, накинулось на Сиэля. Напор был таким сильным, что Сиэль не смог удержаться на ногах и упал на землю. Огромное черное существо жадно вылизывало его лицо, его влажный язык щекотал кожу, а многочисленные хвосты весело виляли вокруг, создавая шумный, радостный вихрь. — Ха-ха! — внезапно раздался смех, громкий и радостный, совершенно неожиданный и не совсем соответствующий ситуации. — Ну, всё, хватит… щекотно! — Сиэль откинул голову назад, задыхаясь от смеха и щекотки. Пронзительный свист Тринити прорезал воздух, прекращая веселую игру. Фенрир, повинуясь команде своей хозяйки, немедленно отступил, вернувшись к ней. — Наконец-то ты улыбаешься, — прошептала Тринити, её голос был мягким, полным скрытой радости и нежности. Она с умилением посмотрела на Сиэля, увидев, как легкость и жизнерадостность вернулись в его глазах. — Пошли. Войдя внутрь, они оказались в небольшом, но величественном холле. Пол, блестящий от полировки, отражал свет многочисленных свечей, расставленных в сложных канделябрах. Воздух был наполнен тонким ароматом лаванды и старинных духов. Несколько слуг, одетых в темные ливреи, приветствовали их, склонив головы в глубоком поклоне. Их движения были отточенными, синхронными, словно отрепетированными до мелочей. — Добро пожаловать, госпожа Тринити и господин Сиэль, — произнесли они хором, их голоса слились в один мощный, уважительный поток. Тринити быстро кивнула в ответ, её взгляд устремился к струящейся вверх лестнице, выполненной из темного дерева с инкрустацией золотом. — Где мама? — спросила она. — Госпожа находится наверху, в гостиной, — ответил один из слуг, его голос был мягким, уважительным. — Она отдыхает. Поднимаясь по лестнице, Сиэль провёл рукой по перилам. «Ничего не помню, но тело ощущает всё таким знакомым. Чувствую покой и безопасность… Подобное испытывал только когда был рядом с мамой». Тринити отворила дверь. Они вошли в огромную гостиную, и тепло дома обволокло их, словно мягкое одеяло. Пространство было заполнено уютной атмосферой, которую создавал мягкий, рассеянный свет каминного огня, играющий на стенных панелях и дорогих мебельных гарнитурах. На большом, мягком диване лежала женщина, её изысканный вид говорил о благородном происхождении и утонченном вкусе. Длинные черные волосы, мягкие и шелковистые, как черный бархат, были изящно собраны на одном плече, подчеркивая плавные изгибы её шеи. Облегающее черно-красное платье и те самые золотые рога, которые он видел в своем подсознании. Красивые золотистые глаза, с длинными, густыми ресничками, медленно закрылись, а затем снова открылись, встретившись с взглядом Тринити и Сиэля. В этот момент лицо женщины озарила теплая, искренняя улыбка, полная любви и нежности. Это была улыбка, знакомая Сиэлю с детства, улыбка, наполненная той самой теплотой и заботой, которая всегда окружала его в доме своей матери. — Дорогая, ты так внезапно исчезла… я уже начала волноваться, — прозвучал мягкий, бархатный голос, наполняя комнату теплотой и нежностью. Это было пение, тонкое и красивое, как трели птиц в раннем утреннем рассвете. Женщина на диване приподняла голову, её лицо было освещено мягким светом камина, подчеркивая её изысканные черты. — Прости, что не предупредила, — ответила Тринити, её голос звенел от легкого смеха. — Узнала, что брат вернулся… и не удержалась. Женщина приподнялась, её движения были плавными, как танцующие цветы на легком ветру. — Ну ты, как всегда, — прошептала она, её глаза сияли от радости. — Не стойте, проходите. — Она жестом руки пригласила их присесть. Тринити немедленно устроилась на мягком диване, Сиэль же остановился в нерешительности у порога, его тело было напряжено, душа сжалась от смешанных чувств. Мемоксара сказала, что передала его воспоминания тому, кому он доверяет. Он понимал, что всё в порядке, но внутри что-то сжималось. Когда Сиэль подошел ближе, женщина мягко коснулась его щеки, её пальцы были теплыми и ласковыми, и это прикосновение было наполнено такой глубиной любви, что Сиэль на мгновение забыл обо всём на свете. — Ты так вырос… и стал еще красивее, — прошептала она, её глаза, полные любви и нежности, смотрели на него с такой глубиной, с такой заботой, какой он уже давно не чувствовал. — Здравствуйте…, простите за вторжение, — робко произнёс. Приобняв его за талию, женщина потянула его за собой. — Присаживайся. «Стоит ли сразу спрашивать? Вдруг это покажется неуважительным…», — мысль застыла в голове Сиэля. Он беспокойно перебирал пальцы, его взгляд был прикован к лицу Тринити, ища там хоть какой-то намёк, какую-то подсказку. Напряжение в воздухе было таким густым, что его можно было потрогать рукой. Тринити, встретившись взглядом с братом, медленно посмотрела на мать, её лицо стало серьёзным. — Я виделась с отцом, когда нашла Сиэля, — произнесла она, её голос был напряженным. Она ждала реакции матери, приготовившись к любому развитию событий. Сиэль сразу почувствовал резкое похолодание в воздухе, некоторое невидимое напряжение, витавшее между его сестрой и матерью. Что-то было не так, и он инстинктивно напрягся, чувствуя надвигающуюся бурю. — Он, как всегда, был не в духе, злился на брата, — продолжала Тринити, её голос звучал спокойнее, но в нём скрывалась усталость и легкое раздражение. — Полагаю, из-за того, что Сиэль снова ушел в мир людей. Слава богу, у него были срочные дела. А то, кто знает, чем бы всё закончилось. Не хочу, чтобы брату опять досталось. Это несправедливо! — Она надула губы, недовольно фыркнула, выражая свое раздражение. — Он ничего вам не сделал? — спросила Астарта, её голос был спокойным, но в нем слышалась скрытая тревога. — Не переживай, — ответила Тринити. В этот момент Астарта резко вскочила, её лицо выражало беспокойство. — Ой, что ж это я… нужно предложить вам чаю… — Она встала и потянулась к столу, её движения были нервными, суетливыми. Тринити быстро взяла мать за руку, останавливая её поспешные движения. — Подожди, я привела Сиэля, потому что ему нужна твоя помощь… Тут такое дело… по пути мы кое-кого отыскали… демона по имени Мемоксара. — Что?! — раздался возмущенный голос Астарты, её резкость пронзила тишину комнаты, словно молния. — Детка, я же говорила тебе, чтобы ты не связывалась с подобными демонами и даже близко к ним не подходила! — Да, но мам, Сиэль отдал ей свои воспоминания, вот мы и пошли к ней… — продолжала Тринити, стараясь объяснить ситуацию матери, — Ну, она и намекнула, вроде как, что они у тебя… Это так? — Её голос был спокойным, но в нём скрывалась легкая надежда, и некоторое скрытое беспокойство. Возмущение Астарты было явным, его можно было прочитать в каждой складочке её лица, в каждом напряженном движении её тела. Её брови были сведены вместе, губы сжаты в тонкой линии, а глаза горели не только гневом, но и глубокой тревогой за них. Её эмоции были настолько сильны, что пронзили воздух. — Простите, это всё из-за меня, — выпалил Сиэль, подскочив. Его голос был тихим и сдавленным, он пытался защитить сестру, взять вину на себя. — Тринити только хотела помочь… Астарта встретила его взгляд, и в её глазах Сиэль увидел не только гнев, но и глубокую заботу. — Мемоксара… такой же древний демон, как и я, — её голос был строгим, но в нем слышалось и осознание опасности, — нельзя недооценивать таких существ, которые столько веков не контактируют с другими. Они… часто сходят с ума. Как вообще тебя угораздило связаться с ней?! — Она упёрто продолжала смотреть на него. — Она могла просто убить тебя! Астарта медленно подошла к полке над камином, её движения были медленными, измеренными, словно она перемещалась по острому лезвию ножа. Она сделала глубокий, тяжелый вдох, стараясь успокоить бурлящие внутри эмоции, но руки её дрожали, выдавая напряжение и тревогу. Она легким касанием пальцев, коснулась маленькой коробочки. — Тебе лучше забыть о своих воспоминаниях… — прошептала она, её голос был таинственным, полным скрытой боли и тревоги. Каждое слово было пропитано горьким опытом, глубоким знанием о неизбежности и о невозможности изменить то, что уже случилось. — Забудь… и живи дальше. А лучше вообще забудь про мир людей. — Мама! О чём ты говоришь?! — Вскрикнула Тринити, вскакивая с дивана. Её голос был наполнен возмущением, она не могла понять и принять слова своей матери. — Это же часть его! Воспоминания о тебе, обо мне… — Её голос дрожал от гнева, от непонимания, от болезненного удивления. Сиэль увидел в глазах своей сестры вспышку гнева, направленного на её мать, и это повергло его в шок. «Она не хочет, чтобы я вернул память… значит, она знает причину, по которой я её лишился…» — он начал теряться в догадках. «Неужели всё настолько плохо? Неужели я и правда ни на что не способен… не способен помочь Лукасу?!» — Мысли бились в непробиваемую стену. Затаившийся страх овладел им сжимая его сердце. Его дыхание сперлось, будто в комнате иссяк воздух. Образ Лукаса мелькнул в его памяти, а затем в ушах прозвучал холодный, угрожающий тон его названного отца. «Его не волнуют люди… он это так не оставит!» — слова Тринити прозвучали в его подсознании, словно предсказание будущего. «Нет… нет», — прошептал мысленно. Его голос был едва слышен, потерянный в вихре нарастающего безумия. Ужас завладел им, парализуя волю и разум. — Тринити, не вмешивайся! — рявкнула мать, голос её пронзил воздух, как острый осколок стекла. Сестра вскинулась, глаза её сверкнули бурей. — Ну уж нет, в этот раз я не отступлю! Каждый раз ты твердишь это, словно заезженная пластинка! Расскажи уже, в чём дело?! — Пронзительный крик сорвался с её губ, словно разорвавшийся на куски шёлк. — Каждый день, проведенный с Сиэлем, был пропитан его скрытой болью, каждый чертов день... я видела, как он страдает и всё равно прислушивалась к тебе, но я так больше не могу… — Тринити стискивала зубы. Воздух между ними загудел от невысказанных слов, от сгустившейся ярости, готовой вот-вот взорваться. Сиэль застонал, схватившись за голову дрожащими руками. Его пальцы закопались в волосах. — Я… я не могу этого допустить, — прошептал он, его голос был едва слышен, словно вымаливающий стон. Тринити молнией метнулась к брату обняв его. — Всё будет хорошо, — прошептала она ему на ухо, голос её звучал спокойно и нежно, стараясь успокоить его. — Вот увидишь! Затем, резко обернувшись, Тринити метнула на мать взгляд, полный презрения и ярости. — Знаешь, ты права, — прошипела она, исходящий звук был полон горькой иронии. — Плевать на память! Можно создать множество новых воспоминаний! Но для Сиэля… для него это сейчас… это всё! — Она осеклась, словно слово застряло в горле. Взгляд её смягчился, заполнившись нежностью и безграничной любовью к брату. — Он… он потеряет кого-то дорогого… Как я могу просто закрыть на это глаза?! Как?! Видя свою дочь и Сиэля в таком состоянии, Астарта побледнела. Её сердце защемилось от боли. — Я лишь хочу защитить твоего брата, если он снова вернёт свою память, то всё станет только хуже. Мы ведь уже проходили подобное прежде, забыла? Он, как и в этот раз исчез в мире людей… забыла, что с ним случилось, когда отец вернул ему память? Он снова закрылся в себе и еще сильнее стал ненавидеть себя и своего отца. Я не хочу снова позволить тебе, мне и ему переживать это снова и снова. Астарта опустилась на колени обняв их. — Вы самое дорогое что у меня есть…, Сиэль, хоть ты и не мой сын, но я всегда считала тебя частью семьи, прошу не настаивай… — Её глаза наполнились болью с налитыми слезами. — Он, убьет Лукаса, — Сиэль уставился на Астарту потухшим взглядом. — О чем ты? — произнесла она, недоумевая.