Тайна принца и роковая встреча

Сиэль украдкой взглянул на Лукаса и невольно подумал: «Лучше побыстрей закончить эту тему. Иначе, Трини, будет уже не остановить». Бросив мимолетный, скользкий взгляд на сестру, он запечатал губы в тонкую линию и прищурил глаза, словно отправляя ей невидимое послание. «Даже не вздумай!» Послания, достигнув цели, не возымели никакого действия. Тринити, лукаво прищурившись, одарила брата хитрой улыбкой. Казалось, его замешательство доставляло ей неподдельное удовольствие, и она явно намеревалась еще немного его подразнить. Не успела она приоткрыть рот, чтобы озвучить очередную колкость, как Сиэль, отпрянул от столешницы и подбежал к ней. Он накрыл её рот ладонью, прервав поток слов, оставив Тринити лишь с приглушенным мычанием протеста. Принц не проронил ни слова, только его бровь чуть дрогнула в легком удивлении. Тринити же, перехватив руку брата, резко отдернула её от себя, бросив ему сердитый взгляд. — Тринити… ей пора, да. Точно пора! — Поспешно сказал Сиэль. Взгляды скрестились. Сиэль попытался улыбнуться принцу. Вышло фальшиво. — Я только пришла, а ты уже хочешь меня выгнать? Не дождешься! Я остаюсь здесь! Её стремление остаться было вполне объяснимо: когда еще выпадет случай побывать в мире людей? Однако Сиэль чувствовал, что долгое пребывание сестры принесет ему лишь головную боль. Впрочем, поразмыслив, Сиэль с облегчением обнаружил, что не успел сказать ничего такого, за что ему пришлось бы стыдиться перед другими. Солнце, уставшее за день, медленно скатилось за горизонт. Небо сначала окрасилось в яркие оттенки красного и оранжевого, а затем постепенно потемнело, превратившись в глубокий синий цвет. После такого насыщенного дня, все поспешили на отдых. К счастью, комнат хватило на всех. Сиэль, уступив самую лучшую комнату Лукасу, выбрал ту, где кровать была чуть больше одноместной. Изабель же, движимая скрытым недоверием, лично выбрала для Тринити самую отдаленную спальню, подальше от себя и принца. Отдавшись власти усталости, Сиэль упал на свою кровать и укрылся одеялом. Несмотря на усталость, он намеревался дождаться, пока дом погрузится в тишину, и ускользнуть под покровом темноты, чтобы вернуться до первых лучей солнца. Однако веки, словно свинцовые, неумолимо тяжелели, погружая его в зыбкую дрему. Сквозь пелену сонливости он еще различал приглушенные голоса и шаги, постепенно растворявшиеся в ночной тишине. В зыбком полузабытьи, сквозь пелену надвигающегося сна, прорвался мимолетный, сладкий сон, опаляя сердце ностальгией. Он видел себя, юного, беззаботного, сидящим у подножия векового древа, что росло в самом сердце замка. Рядом с ним, прильнув щекой к его плечу, Лилия устроилась поудобнее и развернула книгу. Сиэль, не дожидаясь её просьбы, принялся неспешно читать вслух, но вскоре замолк, заметив, что принцесса безмятежно уснула. Обложка книги была выполнена из багрового сафьяна, приятного на ощупь. В центре, словно драгоценность, сияло позолоченное изображение изящного цветка с тонкими, почти невесомыми лепестками. Название, выгравированное золотыми буквами, гласило: «Миф о кровавом цветке». Неожиданно, прохладное прикосновение нарушило сонный покой, коснувшись кожи на шее, что едва виднелась из-под смятого одеяла. Легкое, почти призрачное касание скользнуло вверх, задевая кончиками пальцев пряди светлых, растрепавшихся волос. Сиэль вздрогнул, пытаясь уловить ускользающую грань между сном и явью. Реальность ли это, или лишь игра воображения, порожденная зыбким полумраком дремоты? Не открывая глаз, слипшихся от сна, Сиэль перевернулся на другой бок и уткнулся носом во что-то теплое. Легкий, едва различимый аромат приятно щекотал его ноздри. Рука, сонно выпорхнув из плена одеяла, утонула в неведомом тепле. Завороженный, он замер, отгоняя остатки сна. Что это? Не смея потревожить тишину, он начал осторожно исследовать. Под пальцами вырисовывались твердые изгибы, упругая кожа, обтянувшая, казалось, сталь мышц. Рельефное тело, дышащее ровным теплом, словно живая скульптура, идеально выточенная в полумраке комнаты. Сиэль понял, с запоздалым ужасом: он не один. Резко распахнув глаза, он обнаружил, что комната все еще зыбка и неясна, будто под толщей воды. Рядом, совсем близко, смутно темнела чья-то фигура. Паника заставила его моргать, тщетно пытаясь прояснить зрение. И вот, сквозь полумрак, он уловил их – пристальные, нечитаемые, но до боли знакомые глаза, впившиеся прямо в него. Рука Сиэля, ненароком коснувшись упругой стали мышц, тут же отпрянула, опаленная невидимым огнем. Очнувшись от оцепенения, он резко отстранился, растерянно глядя на полулежащего рядом принца. — Почему остановился? Я совсем не против. Если хочешь, можешь трогать… В полумраке комнаты, согнув руку в локте и подперев висок, он казался воплощением расслабленной чувственности, дьявольски притягательной и опасной. Расстегнутая рубашка мягкими складками ниспадала на его торс, частично обнажая его. — Т…Ты… что ты здесь делаешь?! — Голос Сиэля дрогнул, выдавая его испуг и смущение, плечи непроизвольно напряглись. — И… прошу тебя, перестань говорить такие смущающие слова. Словно ища спасения от этого завораживающего и пугающего зрелища, Сиэль судорожно потянул одеяло на себя, пытаясь спрятаться в его складках от пронзительного взгляда Лукаса, который словно проникал сквозь него насквозь. Уголки губ принца тронула едва заметная усмешка, отчего в уголках его глаз появились едва заметные лучики. Он остался невозмутим, продолжая лениво подпирать голову, словно их встреча в этой двусмысленной обстановке была самым обыденным делом. — Мне не спалось, — прозвучал бархатистый голос Лукаса, проникая сквозь тонкую ткань одеяла, словно тепло. — Подумал, в твоем обществе сон придет быстрее… — Здесь… слишком мало места для двоих, — с трудом выдавил Сиэль, и предательская дрожь выдала его волнение. В ответ Лукас лишь тихо рассмеялся. — Ты уверен? Мне кажется, места здесь вполне достаточно… для нас двоих. — Его рука скользнула по одеялу, и пальцы, словно невзначай, уверенно обхватили Сиэля за талию. Легкое, почти неощутимое движение, и Сиэль почувствовал, как его притягивают ближе. — Просто нужно немного… подвинуться. Сознание панически начало бить тревогу. Он еще не был готов к столь резкому изменению в их отношениях, к этой опасной близости. Но не стал упираться. Убаюканный исходящим от Лукаса теплом и ровным ритмом его сердца, Сиэль прикрыл глаза, отдаваясь на волю происходящему. Лукас отнял руку и, откинувшись на подушку, коснулся подбородком мягких, как облако, волос Сиэля. Теперь Сиэль чувствовал на своей макушке ровное, размеренное дыхание, ощущал его присутствие каждой клеткой своего тела. «Сколько бы времени ни прошло, всегда останутся нити, связывающие нас. Лилию и Лукаса, и теперь… и меня с ним. Будь то книга, ставшая проводником неведомой силы, или нечто большее, но прошлое преследует нас, не желая отпускать. Только сейчас я начинаю понимать это». — Можно задать вопрос? — тихо спросил Сиэль, словно боясь нарушить хрупкую тишину. — Конечно. — Ты правда… не боишься меня? Молчание принца показалось Сиэлю мучительно долгим, словно приговор. Но затем Лукас произнес: — Нет, не боюсь. Ты – это ты, и не важно, как ты выглядишь, боятся ли тебя другие. Для меня ты всегда останешься просто Сиэлем. Пусть сейчас я мало что знаю о твоём прошлом, но я хочу узнать тебя. Всего. И принять таким, какой ты есть. Со всем хорошим и… плохим. _____*______ Тринити распахнула дверь, словно открывая врата в новый день, впуская в коридор мягкие утренние лучи. Солнце, пробиваясь сквозь витражные окна особняка, рассыпалось по полу разноцветными бликами, создавая причудливый калейдоскоп света и тени. В центре комнаты, на кровати, почти с головой завёрнут в одеяло, словно гусеница в коконе, спал Сиэль. Лишь несколько светлых прядей волос выбивались из-под ткани, нежно обрамляя его лицо. — Утро уже, просыпайся, — проговорила Тринити и, словно пытаясь расшевелить его сонное царство, легонько похлопала по одеялу. Приоткрытые, сонные глаза уставились на девушку. — Что, уже утро? — Пробормотал Сиэль, сонно потирая глаза костяшками пальцев, отгоняя последние остатки ночных грез. — Да... — ответила Тринити с теплой улыбкой. Сиэль, рывком привстав с кровати, огляделся по сторонам. Его взгляд беспокойно метался по комнате, ища что-то или кого-то. Затем, словно пораженный внезапной мыслью, он резко обернулся на место, где ночью лежал Лукас. Место было пустым, лишь слегка помятая простынь говорила о том, что здесь кто-то был. «Мне же не приснилось это?» —Пронеслось в его голове. Сиэль всё еще ощущал на себе навязчивое, обжигающее прикосновение лежащей на его талии руки. Смутные, волнующие воспоминания бушевали в сознании. «Наверное, он встал раньше». — А Лукас... где он? — Растерянно поинтересовался Сиэль, уставившись на сестру. — Вроде, внизу был, а что? — Ответила Тринити, слегка приподняв бровь, словно почувствовала его замешательство. Её взгляд изучающе скользнул по лицу брата, пытаясь понять причину его беспокойства. Сиэль замотал головой. — Можешь и не говорить, — проговорила Тринити, лукаво заулыбавшись, словно знала секрет, который он тщательно скрывал. В ее глазах играли искорки озорства. — С самого утра этот черноволосый парень никак не может успокоить свои мысли, — поправила Тринити, блеснув глазами. — Кажется, кто-то кого-то слишком сильно взволновал. Язвительный ответ уже зрел на кончике языка, а рука непроизвольно дернулась, словно намереваясь отвесить сестре пару дружеских тумаков. Однако, он тут же одернул себя, понимая, что это все равно что пытаться остановить ураган соломинкой. С Тринити спорить было бесполезно; она была неукротима, словно дикий огонь. Уж такая она есть: задорная, словно весенний ветер, хитрая, как лисица, вечно плетущая свои интриги, но, несмотря на это, с сердцем, полным тепла и доброты, готовая согреть каждого, кто в этом нуждается. Под маской вечного озорства скрывалась чуткая душа, способная сопереживать чужой боли и протягивать руку помощи в самый трудный момент. Её язвительность была лишь игрой, защитной маской, скрывающей истинную глубину её натуры. Он знал, что за её колкостями всегда скрывается забота и искреннее желание поддержать его. — Ой, ну всё иди уже! И прекрати влезать в чужие головы, это очень некрасиво! — Ворчливо произнёс. — Соберусь и спущусь. Когда Сиэль спустился по лестнице, мягко ступая по изношенным деревянным ступеням, он обнаружил, что все уже проснулись и что-то активно обсуждают. В комнате витал аромат свежезаваренного травяного чая и старых книг. На низком столике, рядом с диванами, расположились раскрытые тома в кожаных переплетах и несколько кружек, от которых поднимался легкий пар. Одежда, надетая на всех, была прежней и помятой, словно они провели в ней целую вечность. Да и с чего ей было измениться? Переодеться ведь не во что было. Он, задумчиво уставился в потертый пол. После недолгих размышлений, словно приняв какое-то важное решение, он распахнул небольшой подпространственный карман, едва заметный разрыв в ткани реальности, и начал что-то выискивать в нём рукой, словно роясь в бездонном сундуке. Из едва заметного разрыва, начали быстро проследовать вещи. Сиэль, не раздумывая, схватил первый попавшийся ему наряд. И вот, в его руках оказалась аккуратная стопка одежды, сложенная с безупречной точностью, — одежда, прямиком из гардеробной принца. Благодаря своей уникальной способности манипулировать пространством, он смог приоткрыть напрямую путь к королевским покоям и, не привлекая внимания бдительной стражи и вездесущих слуг, забрать всё необходимое. — Да это же мои вещи! — Воскликнул Лукас, радостный от мысли что наконец-то может переодеться. — Вот, спасибо! Сиэль ожидал, что этот фокус произведет впечатление на Лукаса, но, судя по всему, принца уже ничем не удивить. Передав наряд Лукасу, Сиэль принялся доставать другой набор одежды, на этот раз предназначенный для Алекса. Однако, достать настоящие вещи Алекса он не мог, ведь для этого нужно было побывать у него дома, что в сложившейся ситуации было попросту невозможно. Поэтому Сиэль, слегка поколебавшись, позаимствовал подходящий комплект из гардероба принца. Как-никак телосложением Алекс и Лукас не сильно отличались, а это было определенно лучше, чем ничего. — Всё-таки из-за меня вы вынуждены ходить в одном и том же… — пробормотал Сиэль, протянув стопку Алексу. — Я подумал, что просто необходимо хоть как-то исправить ситуацию… — он закончил говорить, уводя взгляд в сторону Изабель. — Обо мне можешь не переживать, — замахала руками перед лицом Сиэля. — Женской одежды нет, но, если захочешь я могу что-то позаимствовать у своей служанки. Его взгляд скользнул по её фигуре, отмечая пропорции, плечи, длину ног. Заметив, что одежда Элис, скорее всего, придётся ей впору. — Нет-нет, спасибо, — повторила Изабель. — Думаю, я смогу найти что-нибудь подходящее среди старых вещей, что пылятся в сундуках. — Если что, обращайся, — с этими словами он захлопнул портал и уселся на диван, уставившись на разбросанные по всему столу книги. Много времени не потребовалось, чтобы осознать - каждый том, что лежал раскрытым на столе, был посвящен демонологии. Похоже, всё это время они пытались найти хоть какую-то полезную информацию, но, к сожалению, найти её было практически невозможно. Любое упоминание об Астароте, найденное в этих книгах, было уже великой удачей. Слишком мало информации о нём имели люди, словно он был стёрт из истории. Ухватив первую попавшуюся под руку книгу, Сиэль углубился в чтение. Шаги Лукаса и Алекса, спешивших переодеться, послышались совсем скоро. Больше всего Сиэль боялся, что случайно вытащит из пространственного кармана какие-нибудь странные наряды, с вычурными украшениями и нелепыми фасонами, но, к счастью, одежда оказалась очень даже простой. Лукас уже стоял рядом с Сиэлем, облаченный в черные брюки, зауженные к низу, и красную рубашку из тонкого шелка. Цвет, конечно, был довольно вызывающим и смелым, но, как отметил Сиэль, принцу всё было к лицу, словно рожденному носить яркие наряды и привлекать к себе внимание. Алекс же был одет в простую белую рубашку с тонкой линейной вышивкой вдоль воротника и в просторных льняных брюках бежевого оттенка. Присмотревшись, Сиэль отметил, что рубашка немного великовата Алексу в плечах, но в целом наряд сидел неплохо. Вернувшись к своему прерванному занятию, Сиэль вновь склонился над раскрытой книгой. Белые пряди волос, высвободившись из-за уха, мягкой волной скатились по лицу, слегка скрывая его черты. «Сегодня ночью так и не смог уйти, по крайней мере, удалось немного поспать, восстановить силы. В любом случае, нельзя больше откладывать это!» — Мысленно подстегнул себя Сиэль. После возвращения в мир людей, помимо желания увидеть Лукаса, Сиэля больше всего мучила тайна письма. А главное - зачем кому-то понадобилось подделывать почерк его матери и подменять его? Подозревать можно было практически любого, но Сиэль был уверен, что самым подозрительным из всех являлся сам король. Уж слишком поспешно он рвался организовать его "свадьбу" с Лукасом, учитывая свои же собственные слова о том, что не знал о поле Сиэля и что эта информация стала для него полной неожиданностью. Что-то здесь явно не складывалось, и Сиэль чувствовал, что за этой тщательно разыгранной комедией скрывается какой-то замысел. За спиной задумчивого Сиэля, поглощенного чтением, Лукас, словно тень, бесшумно приблизился и, лениво облокотившись на резную спинку дивана, принялся наблюдать за ним, выглядывая из-за его правого плеча. — Нашёл что-нибудь интересное? — Раздался тихий голос справа. Сиэль, неожиданно вздрогнув от близости, резко обернулся и наткнулся на лицо принца, которое было так близко, что между ними едва поместилась бы раскрытая книга, которую он держал в руках. — Н…нет, ничего особенного, — пробормотал Сиэль, стараясь не смотреть прямо в глаза Лукасу. — Все книги довольно старые, да и, по правде говоря, бесполезные. В особняке, заключенном под невидимым барьером, из которого нельзя было выходить, время тянулось мучительно медленно. Заняться было совершенно нечем, и от этого становилось еще тоскливее. Изабель, взвалив на себя роль хозяйки, отправилась за продуктами, ведь их запасы неумолимо подходили к концу. Тринити же увлекла Алекса в рассказы о своём родном мире, о котором он ничего не знал, и Алекс, словно зачарованный, жадно ловил каждое её слово. Лукас, напротив, казалось, совершенно не тяготился вынужденным заточением, будто привык к бессмысленному времяпрепровождению. Он то невозмутимо восседал на диване, с отсутствующим видом глядя в окно, то, развалившись в полулежащем положении, вальяжно закидывал ноги на стол и закрывал глаза, будто погружаясь в транс, пытаясь отгородиться от царящей вокруг суматохи и неопределенности. К вечеру, когда солнце уже начало клониться к горизонту, вернулась Изабель, сжимая в руках ту самую плетеную корзинку, которую всучили ей жители небольшой деревушки. Как только последний кусок хлеба был съеден, Сиэль резко поднялся из-за стола и торопливо схватил свой белый пиджак, висевший на спинке стула. — Я ненадолго покину вас, — внезапно произнёс он, и в его голосе прозвучала стальная нотка, чуждая его обычному беспечному тону. Он бросил быстрый взгляд на Лукаса, в котором читалось невысказанное беспокойство, и направился к двери. Тринити, проследовала за ним, не давая ему скрыться за дверью. — Ты куда? — Спросила она обеспокоенным голосом, в котором слышалась и тревога, и любопытство. Сиэль, уже успевший распахнуть дверь, задержался на пороге и обернулся. Вся компания, словно по команде, уставилась на него, прожигая взглядом, полным вопросов. Сиэль стиснул зубы, пытаясь подобрать слова, которые не вызвали бы лишней паники и в то же время объяснили бы его внезапный уход. Но сказать правду, куда именно он направляется и зачем, он не мог. Он уже подумывал о том, чтобы просто уйти, не говоря ни слова, надеясь избежать лишних вопросов и объяснений, но краем глаза заметил приближающегося Лукаса. Принц двигался с грацией хищника, готового в любой момент сорваться в погоню, и Сиэль понял, что уйти без объяснений не получится. «Нужно что-то сказать, чтобы хоть немного успокоить их,» — промелькнуло у него в голове. — Я ненадолго, просто заберу кое-что и сразу же вернусь, — произнес он, стараясь придать своему голосу уверенность. Затем, бросив быстрый взгляд на сестру, добавил: — Приглядишь за Лукасом? — Произнёс он так тихо, словно опасаясь, что их разговор подслушают, чтобы услышала только Тринити. Сестра, внимательно посмотрев ему в глаза, словно пытаясь прочитать его мысли, молча кивнула.