Хранилище сокровищ

      Енох был зол. Вообще говоря, такое его состояние оставалось неизменным с тех пор, как к нам присоединился Джейкоб. Это было ожидаемо. Но мрачная аура недовольства и затаённой злобы, которой окружил себя некромант, со временем начала портить жизнь и окружающим. А с ним и до этого-то было непросто…       У Оливии то ли переходный возраст обострился, то ли свободы от чужого собственничества захотелось, — но только она покинула наше трио. Наше? Трио? Когда я это говорю, то имею ввиду себя, Еноха и Оливию. Только сейчас это уже никак не трио, и если я девушку понять смогла, не удерживая, хоть её порой и не хватало, то Енох разругался с Элефантой в пух и прах. Теперь она к нему на расстояние пушечного выстрела не приблизится.       Но наш «раскол» ничего не изменил, и внутренний конфликт О’Коннора не решил. Так или иначе, но я осталась единственной, кто ещё мог терпеть воскресителя мёртвых и более или менее спокойно себя чувствовать в его присутствии.       Но и это к сожалению, до поры. И не в негативном смысле. Ну или, не совсем в негативном. Просто, став больше времени проводить с некромантом один на один, я стала приглядываться к нему, замечать то, чего не замечала раньше, подмечать то, что не подмечалось раньше…       Влюблённость очень часто ослепляет. Дошло до того, что я выискала в Енохе и тактичность, и определённую мягкость, и дружескую поддержку… При этом сама, будучи окрылённой трепетом первой влюблённости, не замечала, что реальный парень из моих фантазий от настоящего в общем-то отличается. И спохватилась только тогда, когда О’Коннор начал вовсю выказывать симпатию к Эмме, не замечая моих чувств к нему самому. И скажу… н-да, это было откровение не из приятных!       Поначалу я думала молчать. А потом спросила себя «Чего ради? Это ж не кино и не роман в толстом переплёте — здесь бессмысленно ждать удобного момента! Время идёт, а он может быть, так и не узнает о том, что стал эпицентром моего мира».       Но несмотря на решимость, для храбрости я всё же пригубила немного вина. И пусть Директриса меня убьёт за это, но это будет потом… Ещё не факт, что я задуманное-то переживу.       Пока все, включая мисс Перегрин и Джейкоба, шумно веселились на улице, я, проскользнув в дом, поднялась на нужный этаж и после тихого стука вошла в комнату Еноха. Он был первым и единственным, кто после перезапуска петли не остался со всеми, а ушёл к себе. Его весь этот весёлый шум и гам порядком раздражали — я знала это.       Дверь, когда я её уже закрывала за собой, противно и предательски скрипнула, заставив два тёмных глаза тотчас настороженно впиться в моё лицо. Но убедившись, что это я, некромант подошёл к своему рабочему столу, принимаясь опять возиться с какими-то отвратительно пахнущими баночками, и не обращая на меня никакого внимания. Это дало мне возможность понаблюдать за ним.       Длинные тёмные курчавые волосы, чистая кожа, не с горбинкой нос, чуть пухлые губы, гладкий подбородок — и всю эту внешнюю красоту так некстати портил дрянной характер!..       Усмехнувшись этим мыслям, я присела на край небольшого столика, находящегося позади О’Коннора, с завидной беспечностью болтая ногами. Потом попробовала первый раз завлечь парня в диалог.       — Снаружи может и шумно, но зато свежо. А у тебя здесь духота. Не хочешь окно открыть?       Конечно на такую банальщину Енох не соизволил ответить — он только спустя пару мгновений, буркнул, даже не обернувшись:       — Подай большие щипцы.       С обидой закусив губу, но промолчав, полуобернулась, нашарила искомый предмет, и спрыгнув, подошла и передала его хозяину комнаты. Тот молча взял инструмент и снова углубился в работу. А я осталась, но стояла уже значительно ближе к нему, разглядывая его в профиль. Алкоголь, ударивший в голову и произведший там сумбур, требовал уже более радикальных действий, но сознательная часть меня, знавшая некроманта почти восемь лет, возражала, что при таком подходе мне суждено будет оказаться за дверью раньше, чем я перейду к сути.       Однако и молчать было совсем не продуктивно.       — А ты чего это у окна с таким напряжением стоял и на что-то глядел, а? Неужели Оливию высматривал? Хочешь принять её обратно в наш клуб «Любителей мерзости»? — Птица, что я несу?!       Судя по мимолётному взгляду О’Коннора, косо брошенному на меня, он подумал приблизительно что-то в том же роде что и я.       Опять промолчал, опять не ответил! Это начинало всерьёз раздражать.       Ладно, попробуем по-другому…       — А знаешь, Джейк сегодня такие анекдоты рассказывал! Я прям до слёз смеялась! — с деланным воодушевлением воскликнула.       В ответ — только безразличное хмыканье:       — Да? А я думал, он только Блум веселит.       Значит, действительно дело в ней.       Признаться, я заметно обожглась внутренне после этой фразы, и благодаря тому, что выпила — сильнее, чем желала бы. Совсем уже не паясничая, а вполне по-настоящему ссутулила плечи, опуская голову и сцепляя пальцы в «замочек».       — Ах вот оно в чём дело. Ревнуешь значит? — горько хмыкнула.       — Ничего не ревную, да и кого?! — надменный смешок.       — Эмму к Джейкобу, — утвердительно и тихо подтвердила, скорее даже для самой себя.       — Да этот Портман глупец и зануда — Блум головой треснулась, если он её привлекает! — рявкнул Енох. Он начал злиться. — Ватные тампоны мне подай, штуки три, — скомандовал, меняя тему.       Подцепив пинцетом (да, я уже научена опытом, что даже вату у некроманта не стоит брать руками!), я протянула руку, чтобы передать ему тампоны, но так задумалась о своём о очень грустном, что начала раскручивать пинцет, словно играясь.       Раздражённый ожиданием воскреситель мёртвых посмотрел на меня и рявкнул:       — Я сказал подать, а не поиграть с тампонами! — по-моему, от его рыка задрожали стёкла на окнах.       От испуга я хихикнула, жалея, что не могу по собственному желанию очутиться прямо перед дверью, — чтоб люлей не получить. Слушая мой смех, Енох внимательно посмотрел на меня.       Неприятно и выразительно усмехнулся, помолчал, потом изрёк:       — Птица будет ой как недовольна.       По факту — мне и самой это было очевидно.       Отчего-то стало так безнадёжно и тоскливо, что я сползла на пол прямо там где стояла.       — Мне так паршиво… — чуть ли не хныча, пожаловалась.       — Н-да? Это пройдёт, — когда захмелеешь, — безэмоционально отозвался О’Коннор.       — С чего бы это? Я всего лишь бокал опустошила, а не винный погреб разнесла! — возмутилась я.       — Но ты забыла, что до этого пила лишь единожды. И почти сразу твой желудок вывернуло наизнанку — так что тот раз считай, в расчёт не берём.       И это тоже правда.       Я несчастно вздохнула:       — Везёт же некоторым… И по способностям и вообще, — признаться, я давно перестала придерживаться своего плана-стратегии, говоря просто и разом о том, что наболело.       — Ты же неоднократно говорила, что тебя от всего этого мутит, — не поглядев на меня, некромант жестом обвёл свои мрачные владения. — Да я не про тебя. Хотя способности у тебя крутые, — махнула на него рукой.       Ядовитый смешок заполнил собой воздух:       — Ха! Как видишь, не все так считают.       Решив доставить себе немного удовольствия, заметила:       — Эмма и раньше-то не очень любила сюда заглядывать, а теперь и вовсе перестанет.       — Почему ты так говоришь, — Енох впервые, наклонив голову, взглянул на меня, — будто мне это должно быть интересно? Да мне наплевать!       — Конечно, дружище, конечно… Так же как и мне, хотя и по другому поводу — и поэтому я тут сижу не совсем трезвая и совсем расстроенная! — криво усмехнувшись, кивнула я. — И огонь мне ненавистен!       — Вы же раньше ладили с Блум, — некромант оставался совершенно невозмутим даже несмотря на то, я ему сейчас уже не помогала.       И до меня вдруг дошло: да он смеётся надо мной!       — А теперь я её ненавижу!       — Хм, с чего бы это?       — Потому что тебя люблю! Ну, вот так вышло: тебя люблю, а Эмму ненавижу, потому что она счастливее меня.       Повисла тишина. Всё, я решила молчать. Тем паче, что голова уже шла кругом. Воскреситель мёртвых тоже ничего не говорил, но и не работал.       Где-то у меня над головой звякнули какие-то банки и кажется, пинцет, — а потом руки О’Коннора потянули меня вверх, поднимая на ноги. Его взгляд был тяжёлым, а выражение лица насупленным.       — Ты в своём уме? — продолжая сверлить меня взглядом, интересуется он.       Я сглатываю, но отвечаю.       — Вполне. Потому и выпила — для храбрости.       — Почему вдруг. спустя восемь лет…       — А почему ты вдруг полюбил Эмму, а? Сможешь объяснить? Вот и я не могу. Любовь — чувство не поддающееся расчёту!       Похоже некроманту всё это надоело, взгляд его стал отстранённым: — Иди к себе и выспись. Завтра я, так и быть, предупрежу Птицу и попрошу Оливию принести тебе завтрак в комнату.       Сощурилась:       — Сбегаешь от темы?       — Тут не о чем говорить.       — Да почему?! — разозлилась я, скидывая с себя его руки и облокачиваясь о край стола. — Неужели ты ничегошеньки ко мне не чувствуешь? Совсем ничего?..       Спустя мгновение парень признал, кивнув:       — Чувствую, — но раньше чем мне удалось бы продолжить говорить, перебил, — но это не то. Я могу сделаться чуть более, хм… мягким и менее нелюдимым, но тебе ведь не это нужно. Я могу даже сделать тебе приятно и знаю, тебе понравится… — на этих словах он опалил дыханием моё лицо, заставив позабыть, что надо дышать. — Но тебе не это нужно, — снова повторил фразу. — Таким как ты девчонкам нужна нормальная романтика, нормальный парень, нормальные подарки, там не знаю, цветы… Но я на это не способен. Я создаю жутких кукол, которые снятся в кошмарах, я вдыхаю формалин, я мариную в банках сердца… Нет, я не для тебя.       После его слов мне казалось, меня оглушили. Голова окончательно пошла кругом, ноги прекратили держать, и если бы не руки некроманта, поддержавшие меня, я бы опять сползла вниз.       — Значит, судьба у меня такая — жить с тобой бок о бок, кляня каждый свой день и по-девичьи проливая слёзы в подушку, — отрешённо произнесла, не глядя на Еноха. — Что ж, хотя бы я это выяснила.       И сбросив с себя руки О’Коннора и чуть пошатываясь, побрела к двери. Нет, мне не было адски плохо от алкоголя, но я была опустошена изнутри. И дойдя до кровати, рухнула лицом в подушку, глотая слёзы.       Пробуждение моё было поздним, и очнулась я почему-то плотно закутанная в одеяло, хотя точно помню, что заснула не накрывшись. Голова болела, в горле пересохло. Повернув голову, увидела на прикроватной тумбочке поднос, но долго не могла себя заставить себя сесть и приняться за трапезу, хотя еда была ещё тёплой.       Что ж. День первый начался…       Мисс Перегрин меня не узнавала, да и остальные ребята тоже. Мои же мысли были хаотичны и невозможно было не на чём сосредоточиться. Спала я тоже плохо: преследовала какая-то дрянь во сне, спала с включённым светом.       Прошло две недели… А казалось, целая вечность. И хотя мир для меня словно бы померк, но оказалось, поддерживать со всеми лишь ровные и приятельские отношения — это не так уж плохо! Правда без зависти смотреть на светящихся от взаимной влюблённости Джейка и Эмму я всё же не могла.       Когда Директриса решила слетать в гости к мисс Зяблик, то все встретили это шумным одобрением. Петля была надёжной, перезапуск проходил без сбоев. Конечно, Птица прочитала нам целую лекцию на тему того, как именно мы должны себя вести в её отсутствие, а мы все старательно кивали головами, изображая вовлечённость и внимательность к сказанным нам словам…       Но, естественно, стоило мисс Перегрин с тихим хлопком перевоплотиться, взмыть в воздух и скрыться в ночном небе, как дом огласили радостные и весёлые выкрики. Этот день запомнился мне не только всеобщим радостным настроением, но и своим собственным весьма приободрённом состоянием: мне вдруг стало опять интересно, что с важным видом вещает о своих нарядах Гораций, о чём печалится малышка Клэр… Даже с Оливией, которая всегда была не слишком общительной, мне удалось нормально и довольно весело поговорить.       К себе в комнату я поднялась всё-таки раньше других, оставив за старшую Эмму. Когда поднималась по лестнице, то взгляд невольно задержался на знакомой двери в обитель некроманта, но… нет, больше не буду обжигаться.       Прикрыв за собой дверь, я переоделась в длинную ночную сорочку ниже колен, накинула сверху шаль и так и уселась в кровати, накрывшись одеялом. Не ложилась, а сидела, прислонившись спиной к стене. Слушала с улыбкой гомон ребят на улице и топоток некоторых из них на лестнице… Свет был приглушённым, но меня это устраивало.       Одновременно с тем, как глаза начали слипаться, я услышала звук похожий на то как бы кто-то… приоткрыл дверь.       Мелькнула мысль открыть глаза, повернуть голову и посмотреть, кого там принесло, но сонливость слишком одолела. К тому же, на мне сорочка и шаль, я а колени ещё и одеялом прикрыты…       Но когда совсем рядом раздались шаги и чья-то тень заслонила неясный свет, видимый мною из-под полуопущенных ресниц, я всё-таки себя превозмогла. Распахнула глаза и…       — Енох?! — моему изумлению не было предела! Некромант, стоявший сейчас прямо передо мной, взмахом руки молча потребовал себе места на кровати. — Что ты… это возмутительно! — задохнулась от неожиданности я, но парень уже отпихнул меня ближе к стенке, сам заворачиваясь в одеяло.       — Если будешь так возмущаться, то на нас придут поглазеть остальные. Тебе точно этого хочется? — хладнокровно спросил О’Коннор, прямо взглянув на меня.       Нет, мне этого не хотелось, и честно говоря… выставлять этого нахала вон — тоже. В конце концов, мы же часто так полулежали рядом. Ну подумаешь, теперь в моей комнате и под моим одеялом…       Всё ещё пылая от нарочитого возмущения, я тем не менее сползла чуть вниз, уткнувшись носом парню в грудь и заворочалась, устраиваясь поудобнее. Одну руку Енох подложил себе под голову, а другой довольно-таки собственнически притянул меня ближе к себе.       — И как это понимать, м? — спустя минуту всё же спросила я.       — Кажется, не так давно ты признавалась мне в любви, — воскреситель мёртвых был абсолютно спокоен.       — Да, и точно помню, что ты ответил! — раздражённо мотнула головой.       — И не отказываюсь от своих слов, — я подняла голову, встретившись с тёмными глазами парня, глядевшими твёрдо. — Но ты упёртая и всегда добиваешься своего.       — Ты только сейчас это понял?.. — лукаво усмехнувшись, я привстала на локтях, чмокнув затем Еноха в щёку и рассмеявшись.       — Давно понял. Поэтому данная ситуация доставила мне много проблем.       — Ой ли? — смешливо фыркнула я.       — Не сомневайся, — с ответной усмешкой отозвался некромант.       Прошло ещё несколько минут.       — А всё-таки странный у тебя способ заявить о влюблённости, О’Коннор. Пробраться ко мне в комнату, отжать одеяло, пялится в потолок с непроницаемым выражением лица… До этого ж ещё додуматься надо!       — А ты хотела бы, чтобы я, как самый настоящий некромант, сначала заслал к тебе делегацию из десятка своих жутких марионеток и полуживых мертвецов?       — Птица меня сохрани!..       — Вот и не возмущайся тогда, — довольный собой, Енох зарылся лицом в мои волосы, но я услышала в его голосе подобие улыбки.       Н-да, весёлая меня теперь жизнь ждёт. Обхохочешься.