Хранилище сокровищ

      Вечер был тихий и тёплый. С пляжа дул влажный ветер. Под ногами шуршал песок. Оставив босоножки, я босиком прошлёпала вдоль берега. У воды ноги тонули в слое разбухшего песка… Зарывшись пальцами в это липкое месиво, дышала полной грудью… Стояла бы так долго. Если бы не почувствовала чьё-то присутствие рядом.       Быстро обернулась, с тревогой вглядываясь в сторону города. Но никого не увидела. И тем не менее, знала, что не ошиблась… Выцепив наконец из лунного полумрака человеческую фигуру, выдохнула.       Всё хорошо.       Настоявшись до зуда в стопах, прошлёпала в нужном направлении. Он знал, что я видела его, и я знала это. Но мы пока оба молчали. Плюхнувшись рядом, вытянула ноги и сидела так, привстав на локтях.       Луна сегодня была яркая и абсолютно круглая, клочья облаков обрамляли её словно складочки лёгкого тёмно-синего платья.       — Тоже не спится?       Не ожидала, что он первым нарушит молчание. Но была приятно взбудоражена звуком его голоса. Кивнула вместо ответа.       А потом заговорила сама:       — Мы давно не разговаривали… — скользнула взглядом по его профилю и задержалась на прядях медовых волос. — Как ты?       — Ничего, — в ответ передёргивает он плечами, и эта небрежность больно бьёт по мне. Словно почувствовав это, парень шевелится, и повернув своё лицо ко мне, слегка улыбается. — Всё хорошо, правда.       Угукаю, нечаянно нашариваю его пальцы и неловко замираю. Я забыла в гостинице свою шаль, а его кожа горячая-горячая. Ладонь он не выдёргивает, хотя точно чувствует это моё прикосновение.       Так и сидим.       — А ты… почему без дамы теперь? — как можно небрежнее интересуюсь.       И в ответе чужом слышу улыбку:       — Может, не хочу снова быть запертым и побитым?       Хихикаю, прикрывая рот ладошкой, но возражаю.       — Да брось. Не у всех же красавиц Монтевидео братья такие отбитые!       Он пожимает плечами.       — Всё равно: здесь другие законы, другая жизнь. Удивлённо на него смотрю.       — Так ты, стало быть… вернёшься домой?! Ты же не хотел!       — Тогда всё было иначе.       Отворачиваюсь.       — А, это из-за той девушки…       — Что? Да с чего ты взяла? — кажется, он рассмеялся.       А вот мне не до смеха.       — Да точно!..       — Агата! Я тебя не узнаю, — теперь уже он осознанно берёт мою ладонь в обе свои. — Ты совсем замёрзла, — и склонившись, выдыхает, согревая.       Меня будто парализует. Это одновременно и приятно и мучительно.       — Ну не надо, Тирке, пустяк…       Он качает головой.       — Иначе ты заболеешь.       Хмыкаю.       — А может, я хочу заболеть! Чем-то ещё…       Парень слегка хмурится, не понимая. И это я вижу даже в полумраке.       — Кроме?..       И тут, обернувшись, выпаливаю:       — Кроме любви, Тирке! Кроме любви!       Повисает тишина, и слышно, как шумит море. И снова первым нарушает молчание он:       — Любви к кому, Агата?       И его искреннее недоумение и непонимание кажутся настолько умилительными, что я разражаюсь хохотом. И хохочу до тех пор, пока не выдыхаюсь.       — Да к тебе, Тирке! Это… это так немыслимо! Я рядом с тобой столько лет, рванула за тобой сюда, ревновала тебя ко всем красоткам, а ты всё ещё ничего не понял?! — зажимаю себе рот обеими руками, потому что хохот опять рвётся наружу.       Нет, не так должен был пройти этот разговор, не так…       Когда тёплые ладони Тирке накрывают мои собственные, то я вздрагиваю всем телом, впрочем, не сопротивляясь, когда он убирает их от моего лица. На меня смотрят его прекрасные, и сейчас чересчур внимательные, глаза. Каждая чёрточка на его лице напряглась. А мне хочется разгладить каждую морщинку на его лбу…       — Ты меня?.. — он не доканчивает фразы, сглатывая, вглядываясь в моё лицо как-то даже растеряно.       Протяжно выдыхаю и подтверждаю.       — Да, Тирке, да…       И мы молчим. Меня это молчание душит и сжигает заживо. Хочется вскочить и убежать, но тепло его кожи не отпускает…       — Посмотри на меня… Посмотри, Агата.       Его голос полон… нежности?       Неужели?!       Сощуриваюсь, не веря. А удостоверившись, чувствую, что сердце пустилось вскачь…       Тирке, аккуратно обхватив моё лицо своими ладонями, приближает его к своему и улыбается самой очаровательной своей улыбкой. А затем — касается моих губ своими. И это настолько нежно, настолько щемяще!..       Но всё порчу я — не выдержав, зарываюсь пальцами в его волосы, придвигаюсь вплотную и отвечаю. Хаотично, до потери воздуха… Не желаю отстранятся, но приходится. Стискиваю пальцами футболку парня.       — Воу, тише-тише… — посмеивается он, грея мою макушку своим дыханием.       — Обними меня, — прошу.       И он обнимает.       — Скажи, что мне это не снится и ты мой. Скажи!       — Тебе это не снится и я твой, — негромко отвечает он.       Отстраняюсь и вскидываю на него глаза. Удивлена до предела.       — Мой?..       Он смотрит в глаза, опять улыбаясь так, что сердце замирает. Касается ладонью щеки, и я целую эту ладонь, а он смеётся.       — Твой.