Хранилище сокровищ

      Вокруг творились просто ужасные вещи. Предатели… мы оказались в окружении предателей! Армия была верна не нам, Дарту Сидиусу. И как только мы такое проморгали?!       Атмосфера всеобщей подавленности, растерянности, страха угнетала и давила на воспалённое усталостью сознание.

***

      Подойдя к двери, я постучала.       — Учитель?       Дверь отъехала в сторону. Оби-Ван сидел на своей застеленной кровати, спиной ко мне и ко входу. И моё присутствие его похоже совсем не волновало.       Обида табуном неприятных мурашек пробежалась по позвоночнику, а у горла собрался противный комок, парализовавший на мгновение голосовые связки. Отчуждение… Хуже в принципе ничего не придумаешь, но когда от тебя отдаляется твой наставник — это и вовсе невыносимо…       Тихонько вздохнув и сделав вдох, шагнула вперёд, прикрыв за собой. Не став больше дожидаться какой-либо реакции, просто примостилась на краешке кровати. И уставилась себе под ноги. Готовься не готовься, а упрямое молчание другого человека всегда выбивало меня из колеи, я никогда не была в состоянии придумать, что делать если кто-то не идёт на контакт.       — Что-нибудь ещё случилось? — мрачно спросил Кеноби, не повернув в мою сторону головы.       Сглотнула.       Ещё… Да что же может быть ужаснее того, что уже произошло?! Мы стольких потеряли! И юнлинги!..       — Нет… Поговорите со мной, учитель, прошу Вас!       Изначально это не должно было прозвучать так: я планировала потребовать ответа у Оби-Вана за его молчание и полное безразличие к моей персоне. Ведь я как пустое место для него. Разве можно так обращаться с вверенным тебе падаваном?! Но произнесённые мной слова прозвучали так жалобно, что это вызвало во мне раздражение. Даже разозлиться нормально не могу!       Джедай медленно, словно нехотя, повернул голову. Его лицо буквально излучало усталость, глаза глядели непривычно тускло, а пшеничная борода казалось поседела.       — О чём? — только и спросил он, опять же как будто делая над собой усилие.       И эта принуждённость вызвала у меня такую усталость, что я смогла лишь вздохнуть.       — Да о чём угодно, — добавила спустя мгновение, — С того момента как всё произошло… Неужели Вам нечего мне сказать? Нечем поделиться?       В ответ мужчина криво усмехнулся.       — Сказать? — переспросил таким тоном, словно услышал глупость, — Мне нечего сказать тебе, Аннета. Кроме того, что я предпочёл бы сейчас остаться один. Поделиться?.. Нечем.       Внутри всё похолодело и как будто сжалось в узел. Я узнала это ощущение…       — Пожалуйста, не надо. Не закрывайтесь от меня… — почти взмолилась, едва удержав порыв накрыть чужую ладонь своей.       Кеноби поморщился.       — Я не закрываюсь, — негромко огрызнулся он, — Но буду честен: ты мешаешь думать! А я должен подумать. Подумать как и где разыскать Энакина! — в последних словах сквозило такое явственное отчаяние, что становилось ясно: размышления пока не привели к успеху.       При упоминании Скайуокера я вздрогнула и снова устремила взгляд в пол.       — Ах вот оно что… — выдохнула тихо, — Вам что-то поручил Совет, ведь так? Что-то, что кажется Вам ужасным.       Оби-Ван проигнорировал мои слова.       Вакуум боли и горечи захлестнул меня, заставив снова сглотнуть.       Так было всегда. Хотя нет… не всегда. Мне было семь, когда я стала падаваном, а Кеноби — моим наставником. С тех пор я не возвращалась на свою родную планету, не видела больше мамы с папой и жила в Храме. Какое-то время мне казалось, что всё очень даже неплохо. А через два года… появился Энакин. Девятилетний мальчик, по каким-то причинам вызывавший живейший интерес у всех магистров и искреннюю привязанность — у моего наставника… Обычно джедаи не обучают сразу двоих учеников, но Оби-Ван оказался настойчив. И с первой секунды, когда его назначили учителем Скайуокера, я стала чувствовать себя лишней. Мною меньше гордились, меньше хвалили, обо мне реже вспоминали, мне редко улыбались…       Казалось, всё, что для Кеноби дорого и важно, сосредоточилось в Энакине. Это было весьма иронично, потому что он частенько ослушивался наставника и перечил ему, в то время как я — его уважала больше чем кого бы то ни было ещё во Вселенной… Я — лишь блёклая тень Скайуокера. Я не ненавидела его, но то, что наставник, заменивший мне всю семью, никогда меня так не любил с нашей первой встречи, причиняло очень сильную боль.       — Знаете, я… я удивляюсь как Вы вообще выбрали меня для обучения! — подрагивающим голосом произнесла, — Так не-н-навидеть того, кто волею судьбы ходит за тобой повсюду… Наверное худшей пытки не придумаешь.       — Что? О чём это ты говоришь?.. — мне показалось или Оби-Ван действительно не понял.       Хмыкнула.       — Не надо притворяться, учитель… Я не обижена и не злюсь. Хотя, наверное, должна, не так ли?.. Ведь беря на воспитание двоих детей, родитель должен стараться любить обоих, нет? Иначе зачем брать второго?       — Аннета, я тебя правда не понимаю, — голос магистра впервые стал звучать осмысленно, и он тронул меня за плечо.       — А что тут не понимать? — спросила, чувствуя, что глаза полны слёз, — Думаете, что только Энакин в непростой ситуации? Или может считаете, что я железная?..       — Анн…       — Это… это худший день в моей жизни! — убеждённо произнесла, — Столько боли, предательства, смертей… Всё рушится. И я… совсем одна. А Вы… Вам на меня плевать, я ничего для Вас не значу.       — Нет! Что ты, я никогда…       Повернула голову, чувствуя, что на пике нервов злость всё-таки победила.       — Что? Вы что-то не знали? Что Вы не знали, учитель? Что Вы — самый близкий мне человек с семи лет? Что все двенадцать лет, что я жила после попадания в Храм, я жила бок о бок с Вами? Или может не знаете, что в отличии от Скайвоукера я никогда даже мысленно не осмеливалась ослушаться Вас?.. Но для Вас всегда был только он. Вы всегда любили лишь его. Восхищались лишь им. Он был Вашей гордостью и надеждой. А я — так, блёклый призрак… — к концу тирады слёзы уже вовсю катились по щекам, — Но Вы нужны мне, учитель. Мне страшно. Привычный мир рухнул. Я пришла к Вам ища защиты, а Вам даже нечего мне сказать?!       Я буквально задыхалась. Схватив руку Оби-Вана, прижала её к своему виску, буквально вынуждая его почувствовать Связь — ту самую, что устанавливается между учеником и учителем, — чтобы прочувствовал все мои эмоции без остатка…       Я не жалела о содеянном. Но дело в том, что когда Связь не устанавливается очень долгое время, то позже — отнимает много сил…       Обессилено опустив голову, замерла, почувствовав, что опустошена.       Шершавые горячие пальцы, скользнув по скуле ниже, прошлись по щеке и обхватили мой подбородок, заставляя поднять голову. Болезненно взглянула на наставника, не чувствуя уже почти ничего… И впервые разглядела в его глазах раскаяние.       — О, Аннета… — выдохнул он, — я был слеп, не замечал. Прости же меня… — и мужчина улыбнулся мне.       А у меня внутри всё задрожало — в глазах напротив теперь читалась ещё и… теплота? мягкость? Всё вместе?..       Всхлипнув, подалась вперёд, утыкаясь лицом в грудь учителя. Ощутила кокон его успокаивающих объятий, дыхание на своей макушке. Расплакалась, обнимая в ответ так сильно, как только могла. Услышала успокаивающий шёпот и потоки Силы, призванные помочь справится со всем этим. Кеноби медленно раскачивался взад-вперёд, укачивая меня словно расстроенного и усталого ребёнка.       Впервые в жизни он вёл себя так со мной, а не с Энакином. И я была счастлива, окрылена этим.