Хранилище сокровищ

      …Каждое его слово било наотмашь, резало без ножа, ковыряло грудную клетку, вьедалось под кожу, оседало в ушных раковинах.       Он всё говорил, говорил, говорил — и лицо его было буквально перекошено от гримасы, разобрать которую было невозможно, ибо слишком много всего притаилось в заострённых чертах лица мужчины.       Он продолжал говорить, почти уже выкрикивая фразы, когда невидимая струна во мне с протяжным звоном лопнула, и я услышала, словно со стороны, собственный тихий, дрожащий голос:       — Ти… Тирион… П-прошу, не надо…       Пелена слёз застлала глаза, дрожь пробила всё тело, внутренности скрутило в узел, в горле застрял комок. Сжавшись, будто хотела совсем исчезнуть, тяжело опустилась на пол камеры, и закрыв лицо руками, зарыдала.       Видят боги, я не ждала, не надеялась, что это отрезвит его, приведёт в чувства — просто больше не могла вынести то, как он топтал мои благие намерения, мою к нему доброту и мою искренность. Придя к осуждённому, я воспротивилась воле своих родителей, и лишь теперь поняла, что это было напрасно. Мой порыв не оценили, масштабов того, что я сделала, не видели. Вместо этого я уже пять минут терпела грубые выкрики карлика, с растрёпанными волосами, в помятом камзоле, от которого несло потом!       Всё это было слишком. Всё это казалось мне катастрофой, которую не пережить.       — Аннет… Леди Аннет, посмотрите на меня.       Я сначала решила, что ослышалась, ибо голос говорившего был совсем иным, чем секунду назад. Ни злости, ни безысходности, ни раздражения в нём не слышалось — только надломленность и невероятная усталость.       Противиться этому тихому голосу было невозможно — и я медленно подняла заплаканное лицо, хлопая ресницами, и испытывая отчаянное желание шмыгнуть носом.       Тирион находился совсем близко ко мне — сидел на корточках, и в тот момент, когда я на него посмотрела, осторожно взял меня за руку. Его ладонь была не намного больше моей, шершавая и очень тёплая.       — Миледи, я… я словно был не в себе, — начал Ланнистер, — Я не жду, что вы меня простите, допускаю, что теперь вы меня даже боитесь… Но клянусь всеми богами, старыми и новыми, что никогда не причиню вам вреда. Вы пришли сюда чтобы поддержать меня, а я выплеснул на вас всю свою черноту и озлобленность… Это больше не повториться, — и он завершил свои слова, коснувшись мягким поцелуем моей ладони.       Не знаю, какая магия была заключена в словах этого мужчины, но мой страх и моя обида на него тотчас испарились, словно я не испытывала их буквально мгновение назад. Теперь моё сердце привычно затопила нежность и жалость.       — О, милорд Тирион. В вас нет черноты и злобы. Вам просто… очень больно, — тихонько прошептала, прижав ладонь к небритой щеке собеседника.       И тогда Ланнистер сделал это — посмотрел на меня так, как никто не смотрел, ни до, ни после. Попытался улыбнуться, но подбородок у него вдруг задрожал — и он, не произнеся ни слова, прижался колючей щекой к моей ладони, целуя её, и крепко-крепко зажмурился. И тогда я обхватила его лицо обеими руками и позволила себе привлечь Тириона ближе. Он уткнулся лицом мне в живот, обхватил мою талию руками и замер в таком положении. В этой нашей позе не было намёков и подтекстов, действия мужчины не пробудили бабочек у меня в животе. Сейчас было не до них. Мы просто кутали друг друга в нежность и дарили лучи поддержки…