Хранилище сокровищ

      — Что… Как такое возможно?.. — услышанное заставило меня резко остановиться посреди аллеи, так что некоторые прохожие, не ожидавшие этого, на полном ходу задели меня локтями и плечами, заставив немножко заметаться в людском потоке, — И что, вообще ничего нельзя сделать?.. — тяжело вздохнула, — Поняла. Да ладно, ничего. Что-то буду придумывать… И вам всего доброго, — завершила звонок и задала сама себе вопрос: — А что тут придумать…       Решиться на поездку в другой город — это всегда довольно непросто и волнительно. Даже, если всего на три дня. Надежды на то, что всё будет гладко, конечно, маловато, но о форс-мажорах стараешься сильно не думать, чтобы на них не зацикливаться…       Журналистика — профессия требующая мобильности, готовности к переменам, активности. В ближайшие дни я должна была присутствовать на нескольких довольно крупных мероприятиях: написать о них репортажи, а у кое-кого из присутствующих взять интервью. Редакция согласилась помочь и оплатить мне часть расходов, но в последний момент выяснилось, что у людей, в квартирке которых я должна была временно проживать, изменились планы… И я осталась без крыши над головой и с маленьким чемоданчиком у ног. Что делать? Вернуться? Нельзя: работа не выполнена. А где остановиться? Время позднее…       — Соглашайся на поездку, говорили они… Всё будет нормально, говорили они… — забубнила себе под нос, медленно зашагав дальше. Всё вокруг, ещё полминуты казавшееся интересным и любопытным, теперь — вызывало тревогу и некоторую нервозность. Незнакомое место, незнакомые люди… всё незнакомое!       Вдруг сзади послышался оклик мужским голосом:       — Подождите! Это не Вы обронили?       А спустя секунду меня кто-то нагнал, поравнявшись.       — Простите, это Вы мне?.. — повернув голову, рассеяно спросила. И увидев, кто передо мной стоит, распахнула глаза, — Серёга! Макеев, ты?!       Через мгновение на лице мужчины тоже отразилось узнавание:       — Куликова?! — в ответ я медленно закивала, расплываясь в улыбке, — Анька, ты? Какая встреча.       — Боже мой, и не говори! — наконец обрела дар речи, — Сколько мы не виделись?       — Да с выпускного как минимум, — Макеев тоже улыбнулся, — Рад тебя видеть.       — И это ещё как взаимно! — моя улыбка стала шире и я, повинуясь импульсу, легко и быстро обняла мужчину, почти сразу же отстранившись, так как моя эмоциональность вызывала у меня неловкость, — Слушай, а ты откуда здесь?       — Я-то? — хмыкнул Макеев, — Вообще-то я тут работаю. Спортивным тренером по хоккею.       Мои глаза невольно округлились.       — Да ладно! Значит ты свою мечту осуществил?       — Значит осуществил.       — Ну круто, очень за тебя рада!       Серёжа усмехнулся.       — Ну, а ты у нас кто? — и оглядел меня заинтересованным взглядом.       Приосанилась, гордо выпятив подбородок и слегка притопнув ногой:       — Перед тобой журналистка в специальной командировке от редакции — прошу любить и жаловать!       Макеев наклонился в шутливом поклоне:       — Люблю и жалую, — а потом прибавил: — Значит и ты свою мечту осуществила.       Кивнула.       — Ну да, есть такое.       В разговоре воцарилась небольшая пауза. Радость от неожиданной встречи понемногу схлынула, и каждый стал обращать внимание на детали:       — Чемодан, небось, нелёгкий, давай помогу докатить. Ты где остановилась? — поинтересовался мужчина и забрал у меня поклажу.       Тотчас вспомнив о своей проблеме, погрустнела:       — Да видимо прямо на вокзале…       Серёжа нахмурился:       — В смысле?       И… я ему всё рассказала. Слушая меня, Макеев несколько раз поцокал языком, но не перебил.       — Так, понятно… — дослушав, произнёс, — Пошли, — и зашагал вперёд.       — П-подожди, куда? — растерялась я, семеня следом.       — Остановишься пока у меня, — не оборачиваясь, отозвался мужчина.       — Серёж, постой! Это как-то неудобно.       Он остановился, повернувшись ко мне.       — Кому неудобно?       Моргнула.       — Т-тебе.       — Если предлагаю — значит не неудобно, — и этот Робин Гуд вновь возобновил движение!       — Макеев, ну как же так? Что твоя жена скажет?       Серёжа вновь остановился и вновь посмотрел на меня. Правда зрительный контакт продлился совсем недолго:       — Да нет у меня никакой жены, — наконец обронил он. Голос его зазвучал глуше, чем секунду назад, а взгляд сделался каким-то отстранённым, — и никакой семьи.       — Я… я не знала, — немного смутившись, отвела взгляд. И добавила: — Всё равно как-то неудобно. Как снег на голову…       Мужчина мотнул головой, оборвав меня на полуслове:       — Так, Куликова, прекращай. Как говорят у нас в хоккее «Неудобно — это в коньках спать». А принять приглашение в гости от бывшего одноклассника — это дружеское уважение.       — Ну, если ты так на это смотришь… — мне всё ещё было неловко.       — Только так на это и смотрю! — усмехнувшись, отозвался Макеев, — Ну так как?       Уже в который раз улыбнулась:       — Спасибо, с удовольствием принимаю приглашение.

***

      — Как ты знаешь, берлога у меня холостятская, поэтому убранства не жди, — объявил Макеев, стоило нам переступить порог квартиры.       — Ты меня тысячу лет знаешь, скажи, похоже, что мне нужно убранство Букингемского дворца? — смешливо фыркнула я, аккуратно разуваясь и снимая куртку.       — Ну мало ли. Ты же теперь у нас журналистка, — отозвался Серёжа, тоже снимая верхнюю одежду и прислоняя к стене мой чемодан. Он говорил ровным тоном, но на его губах играла чуть заметная улыбка, — К тому же, предпочтения и запросы у людей легко меняются с годами.       В ответ шутливо хлопнула его по плечу:       — Не волнуйся, у меня не поменялись.       Наш диалог прервала трель телефона. Макеев ответил на звонок, жестом предложив мне осмотреться. Квартира была мало обставлена мебелью, в ней была маленькая гостиная, переходящая в такую же маленькую кухоньку, и одна комната. Также имелся и санузел.       — Боже мой, ну это прям номер-люкс, — по-доброму усмехнувшись, вынесла вердикт. И хихикнула: — особенно по сравнению с вокзалом.       — Ань.       — Да, Серёж?       — В общем мне по делам отойти надо. Надеюсь, что не очень надолго. Вот вторые ключи от квартиры. Располагайся, обустраивайся. А еда… по-моему в морозилке пельмени есть, сгодятся?       Тихонько засмеялась:       — Не переживай, всё замечательно и спасибо тебе ещё раз большущее! — и прибавила: — А если не секрет, то что у тебя за дела? Может я чем-то могу помочь?       Макеев хмыкнул:       — Ты, Ань, конечно можешь всё, но давай я свои тренерские заморочки на тебя перекладывать не буду, — подмигнул, — Всё нормально, не переживай. Обычные рабочие моменты.       — А, ну ладно тогда, — пожала плечами, — Удачи с любыми твоими тренерскими заморочками.       — Спасибо, — лёгкая улыбка на мгновение осветила лицо Серёжи, — Постараюсь всё уладить побыстрее. Пока.       — Пока, — эхом повторила я, мгновение спустя слыша приглушённый хлопок входной двери, — Вот это денёк…

***

      — Я вернулся, — долетел из прихожей голос Макеева, одновременно со звяканьем водружённых очевидно на тумбочку ключей, — Ну как ты? Устроилась?       — Да, всё отлично, — вышла его встретить, улыбнувшись, — Твоя порция пельменей конечно уже давно остыла, но я сейчас подогрею.       — Большое тебе спасибо, но я, наверное, сперва в душ. Так сказать, чтобы второе дыхание открылось. Устал что-то очень, — отозвался мужчина.       — Понимаю, понимаю. Без вопросов, — кивнула, — Тогда жду тебя за столом.       — Ань, да это необязательно. У тебя ведь тоже день не из простых был, вымоталась наверняка. Ложись, я и в одиночку спокойно поем.       — Ага, так я диван во время ужина и разложила! Не выдумывай.       — Какой диван?       — Ну на котором я спать буду.       После этих слов Серёжа воззрился на меня, как на ненормальную.       — Куликова, ты себя слышишь?       — Да, а что такого?..       — Я злейшему врагу не пожелаю спать на этом диване! Не говоря уж о тебе!       — А где ж мне тогда ложиться? На полу?       — Ещё лучше… На кровати конечно! Ты меня поражаешь…       — Подожди, но комната одна. Ты-то где тогда будешь?       — А я как раз-таки на диване.       — Серёж…       — Куликова, — ох уж этот тон каким говорят с детьми! Пауза и… — не беси меня.       Приведя такой аргумент, Макеев, приблизившись, вдруг щёлкнул меня по носу. Прежде чем развернуться и уйти. Оставив меня, мягко говоря, в ступоре. И с глуповатой улыбкой на губах.

***

      Так я и осталась жить у Макеева.       Какое-то время ещё лепетала про неловкость и неудобство, но сама себе признавалась, что говорю это только для виду: мне давно уже стало понятно, что Серёже моё соседство комфортно. И это, чёрт возьми, было приятно и даже очень!       Днём мы не виделись, но по вечерам, несмотря на усталость, довольно много и долго. Я поймала себя на мысли, что этими разговорами как бы пытаюсь наверстать пробел в общении, возникший за все прошедшие годы.       А на второй день произошла интересная ситуация…       Мы оба опаздывали по своим делам, и Серёжа, сказав, что перехватит чего-нибудь уже в буфете Ледового дворцы, ушёл раньше меня. В то время, когда я спешно обувалась, раздался короткий звонок в дверь. На пороге стояла молодая женщина, с выразительными глазами и довольно приятными чертами лица. При виде меня она явно растерялась, хотя и постаралась тотчас это скрыть.       — З-здравствуйте.       — Добрый день.       — Я прошу прощения… — незнакомка с трудом сдерживала волнение, — А Сергей Петрович Макеев всё ещё здесь проживает?       Кивнула:       — Да, всё верно, только он уже уехал в Ледовый дворец. Мне что-то ему передать?       — А? Нет-нет, ничего не передавайте, — женщина едва шевелила губами, а её взгляд излучал растерянность, — В-всего доброго…       Я нахмурилась.       — Всего доброго… — прикрыв дверь, цокнула языком, — Ничего не понимаю… — а потом опомнилась, — Чёрт. время! Опаздываю!..

***

      — Ну как рагу? Съедобно?       — Ты меня балуешь.       — А если и так! — лучезарно улыбнулась, делая глоток чая. И, вспомнив кое-что, сказала: — Знаешь, тебя сегодня какая-то женщина искала.       Макеев, перестав жевать, недоумённо нахмурился.       — Какая женщина?       Я невольно прыснула:       — Ха, ты знаешь, это даже немножко забавно! Она не представилась! Да и вообще… когда меня увидела, то… вообще в какой-то ступор впала, — рассказав, передёрнула плечом, и сосредоточила внимание на своей тарелке, каким-то шестым чувством угадав, что сейчас разговор направится в другое русло.       Так, собственно, и получилось.       Отложив столовые приборы и промокнув салфеткой губы, Серёжа откинулся на спинку стула. Его взгляд стал напряжённым, а черты лица будто бы заострились.       — Женщина молодая, тёмные прямые волосы, живые глаза?       — Эм… Ну, насчёт глаз не знаю, не разглядела, а так… Да.       Поджав губы, мужчина встал — стул с противным скрипом отъехал назад.       — Чёрт… — донеслось до меня.       Я тоже встала.       — Вы знакомы, да? Кто она?       — Думаю, теперь это точно неважно, — Макеев был мастером скрывать свои эмоции, не выдавая их даже голосом, но как раз-таки сейчас я отчётливо слышала, что он расстроен.       Приблизилась.       — Серёж, я конечно не буду наседать. Но раз уж я оказалась невольным участником этой ситуации, то… может всё-таки пояснишь? — осторожно попросила, — А то я буду чувствовать себя виновато, не зная причины.       …Как оказалось, и зная причину, я буду чувствовать себя виноватой.

Полчаса спустя

      — Ань, ну мы же уже всё обговорили, — с силой потирая переносицу, устало произнёс Макеев.       — И я тебя услышала, — кивнула, — но у меня всё равно такое чувство, словно я всё испортила… От этого грустно и неловко.       — Пожалуйста, — с нажимом в голосе попросил мужчина, взглянув мне в глаза, — прекрати накручивать себя. Ты совершенно не причём.       — Ну, а Юлия думает иначе…       — Да Господи!.. И какое дело до того, что она думает?! — терпение Серёжи даёт трещину: он повышает голос. Зажмуривается. Зарывается руками в свои волосы. Медленно выдыхает. Открывает глаза, — Извини. Не должен был кричать. Устал, а ещё всё это…       Помотала головой.       — Это ты извини, не нужно было опять её упоминать…       Приблизившись, Макеев невесомо гладит меня по плечу, выдавливая улыбку.       — Всё нормально, Ань, проехали. Ладно, сменим тему. Так о чём, говоришь, твой самый ближайший репортаж?..

***

      Время летело неумолимо. Приближался день моего возвращения в Москву, и под влиянием этих мыслей я внезапно поняла, что эта неделя растянулась в вечность. О том, что ещё я поняла, размышлять не хотелось, ибо становилось неловко и чуточку грустно…       — Извини, завтра я не смогу проводить тебя на поезд: нет возможности вырваться с работы, — сказал Макеев за ужином.       Качнула головой.       — Так даже лучше, мне кажется. Долгие проводы — лишние слёзы…       Мужчина, отложив столовые приборы и слегка перегнувшись через стол, внезапно накрыл мою ладонь своей. Я вздрогнула, подняв на него вопрошающий взгляд.       — Думаю, что больше мы не потеряемся так уж надолго, раз уж нашлись, — хмыкнув, пояснил он, — Надо как-нибудь ещё встретиться, что скажешь?       Робкая улыбка тронула мои губы.       — Я была бы очень рада, Серёж.       Мы замолчали, но Макеев не спешил обрывать прикосновение. Его ладонь была немного шершавой и очень тёплой. Это тепло действовало сильно, заставляя оцепенеть. Почему-то появилось ощущение, что разговор зашёл в тупик.       — Ой! Кажется чайник вскипел! — встрепенувшись, поспешно вскочила, признаваясь себе в обычном бегстве, — Теперь долго остывать будет…       Разлив травяной напиток по кружкам, поставила их на стол… И задержалась, стоя рядом с мужчиной. Не до конца понимала, что хочу сделать. Просто не могла пошевелиться… Осознание того, что это — последний вечер наедине с ним, с полной силой обрушилось именно в это мгновенье.       — Ань?.. — разумеется он заметил перемены в моём настроении — и теперь спокойно смотрел на меня, окликая с вопрошающей интонацией.       — Серёж, я, наверное, сейчас сделаю глупость… — прошелестела, — но если я её не сделаю, то это будет ещё большей глупостью…       Едва договорив, потянулась вперёд, мягко обхватывая лицо Макеева руками, и робко поцеловала. И когда Серёжа ответил, у меня внутри словно фейерверк взорвался. Мне одновременно хотелось и не хотелось спрашивать, что же сподвигло его на это. Я просто наслаждалась теплотой его губ, колкостью щетины. Просто тем, что он рядом.       В какой-то момент я оказалась на коленях мужчины, в тот момент разорвав поцелуй, чтобы вздохнуть. Осознание происходящего заставило залиться краской, но отвести взгляда от родного лица было выше моих сил.       — Серёж, давай кое-что проясним.       — Ну давай, — его вся эта ситуация не смущала, но очень забавляла, хотя бы потому, что его глаза по-доброму смеялись.       — Я пошла на слом границ, потому что я уверена в том, что хочу этого, — прерывисто вздохнула, — Но мне не хочется становится заменой, понимаешь? Если ты ответил на поцелуй только потому, что пытаешься вытравить из своих мыслей образ Антиповой, то давай всё прямо сейчас прекратим…       Договорив, встала, выпрямившись. Щёки горели, в висках стучала кровь, дыхание сбилось мысли путались. Но пальцы Макеева, обвившиеся вокруг запястья, не дали развернуться и уйти.       — Аня, — смешок, — ты знаешь меня со школы. Я делал что-то в чём не был уверен?       Нет.       — Нет…       — Ну вот. Тогда получается, что не уверена всё-таки ты…       Улыбнувшись, обняла мужчину за шею, тихонько смеясь. Почувствовала себя в его объятиях и снова поцеловала, растворяясь в этом моменте...

***

      Начальство, естественно, не запрыгало от радости, узнав, что я хочу сменить место и профиль работы, но я была тверда, и после соблюдения всей документации им пришлось меня отпустить.       Теперь я работаю в сфере спортивной журналистики. И ещё... я замужем.