Сегодня я умру

      — Добро пожаловать домой, господин.       Просторные двери перед Чимином отворились. Он, не снимая обуви, которую он между прочем всё же успел надеть перед погоней за напавшем в доме убийцей, прошел в дом. Даже не в дом, а в целое поместье, где в гостиной наткнулся на отца. Тот сидел в белом халате и медленно попивал кофе.       — О, сынуля, ты верн…       Светловолосый парень проигнорировал его приветствие. Больше всего он ненавидел двуличие своего отца. Особенно нежные словечки, от которых не то, что блевануть хочется, а по-настоящему выпилиться.       Парень быстро поднялся по лестнице наверх и бросил приказ проходящему мимо дворецкому.       — Ужин принеси ко мне в комнату.       Единственый в доме слуга учтиво поклонился и исчез с глаз долой, как и Чимин, так и не бросив косого взгляда на своего отца.       Весь второй этаж был полностью окупирован юношей. Одна большая комната служила просторной спальней, другая предназначалась для рабочего кабинета, а третья больше напоминала гостиную или зал с диваном, а также огромным балконом, выходящим видом на расстеленный в разные стороны лес.       Юноша прошел мимо зеркала и остановился. Взгляд неосознанно упал на отраженье. Вмиг серые глаза приобрели темный, тусклый оттенок. Он сделал медленный шаг назад и вытянул перед собой руки, смотря то на отражение, то на самого себя.       В отраженье стоял маленький ребенок в богатом белоснежном костюме. Ему было тогда всего девять.       И подобно раненному лебедю, мальчик смешался с кровью. Весь костюм покрылся темными пятнами. В том числе дрожащие руки и искривленное в ужасе лицо.       И боль в тех потускневших глазах передалась через зеркало. Чимин судорожно выдохнул и в панике отскочил от отражения. Внезапно все исчезло. Теперь уже он не видел на своих ладонях кровь. Только чистые белые руки. Исчез тот едкий запах, от которого хочется вывернуть содержимое своего желудка.       Воспоминания отступили.       Сердце еще долго не могло снизить темп. Оно так колотилось, что порой Чимину казалось, что сейчас он задохнется. В груди, подобно удушающему змею, скручивалась боль, сворачивалась и обжигала раненную душу.       Впав в еще одну яма ужаса, юноша в полу бреду свалился на диван. Но смог так полежать, то и дело хватаясь за грудь, совсем недолго. Мельком взглянув снова в зеркало, он уже увидел себя взрослого.       И больше всего его напугали эти темные синяки под глазами. Он выглядел как труп, вернувшийся к жизни. Но самое страшное — его ужасало стеклянное безразличие, которое он внезапно увидел там, в зеркале. Ему уже казалось что тот человек — это не он. Он ведь не может быть им… Вот этим вот… Верно?       С мыслями многие борятся по-разному. Чимин же, чтобы провалиться в забытье, поменял свое решение и спуститлся вниз, чего вообще-то до этого не хотел.       Без приказа для дворецкого, который сначала подсуетился, но потом перестал мешаться под ногами, Чимин спустился в погреб и вытащил вино самой дорогой марки. После покинул кухню.       Отец в гостиной также продолжал попивать кофе, параллельно что-то печатая в ноутбуке. Завидев сына, мужчина едко хмыкнул.       — Разве сегодня какой-то праздник, что ты решил пить без бокала, сын мой? К тому же это вино 1978 года.       — Я скоро умру. Мне стоит же это как-то отметить, — холодно отчеканил Чимин, при отце откупорил бутылку, что конечно было весьма тяжело и понадобилось много сил, потом медленно отпил напиток и поморщился.       Но не от вкуса. Все его наслаждение алкоголем испортил тихий стон, донесшийся откуда-то сбоку. Чимин повернулся. Разумеется, около лестницы находился подвал. Его перекосило.       — Что эта сучка там стонет, — грубо бросил мужчина и злобно посмотрел в сторону запертой двери.       Лицо Чимина излучало молчаливый гнев. На шее пульсировала жилка.       — Чимин, по-моему ты не расслабляешься. Тебе бы сходить-ка вниз и поразвлечься. Там как раз одна похотливая тварь желает, чтобы ее трахнули во все щели.       Юноша скрипнул зубами.       — Почему ты этой херней занимаешься дома, а не в своем поганом клубе? — Чимин трясся от ярости.       — Потому что мой сынулька все никак не проявит свои грязные стороны. Пытаюсь ему помочь, а он так грубо со мной разговаривает.       Чимин медленно выдохнул. Стоя около лестницы, он выдул полбутылки, но так и не сдвинулся с места.       Когда из подвала снова донесся похотливый стон, юноша замахнулся и швырнул вино о пол. Стекла разлетелись по всей гостиной. Один осколок умудрился поцарапать руку дворецкому и тот, завидев взбешенный взгляд серых глаз, резко побелел.       — Твою ж, заткни эту суку! — заорал Чимин и закрыл уши руками.       Старший хозяин дома совсем не разозлился. Наоборот, расхохотался, как будто светловолосый парень неплохо так пошутил.       — Чимин, неужели эти стоны напоминают тебе о том, как я трахал твою маму, а? Или же хочешь побыть на месте этой суки? Такой вид развлечений тебе нравится?       Это было последней каплей. Чимин исчез из гостиной. Бегом одолел два лестничных пролета и ворвался в просторную комнату, где как раз смотрел пару минут назад на свое отражение. Пытаясь побороть панику в сердце, он снова заткнул уши, но это уже не помогло. Стоны, болезненные, развратные — все это смешалось в голове. Он видел эту покоренную связанную женщину во снах и не раз.       И он знал — его маме было больно. Очень больно.       Чимин завопил, схватился за голову и согнулся пополам, пытаясь заглушить в ушах смех отца и стоны матери. А образы не уходили. Они новыми и новымии вспышками, сухими красками, скребли его память и душу.       И шепот… Мамин ласковый шепот, что все хорошо. Что Чимину не надо переживать, и чтобы он не слушал папу и отвернулся.       И сын реально отвернулся, но когда услышал плач мамы, то не смог сдержать обещания и не подсматривать. Широко раскрыл зареванные глаза и посмотрел в сторону родителей. И его детский хрупкий разум увидел то, как отец, при нем, при ребенке, унижал, бил и овладевал его матерью. А эта хрупкая, связанная женщина могла только рыдать, извиваться и молить сына не смотреть на нее.       Чимин замер. Все внезапно стихло. Голоса исчезли. Теперь он уже не находился в том подвале. Он был здесь, в своей личной гостиной.       Все резко прекратилось. Он вынырнул из бездны воспоминаний. Быстро пришел в чувство, обнаружив себя напротив зеркала: зареванного и дрожащего.       Застывшие слезы на глазах потихоньку расстворились на похолодевшем лице. Парень стиснул зубы и злобно посмотрел в глаза своему отражению. Затем резким движением вытащил из кармана телефон и набрал один номер.       Он догадался, кто же был под маской.       — Але, — раздалось на том конце трубки.       — Ну привет, — тихо прошептал Чимин и злобно улыбнулся. Свою погашенную в детстве ярость он выпленул с помощью каждого, произнесенного сейчас им слова.       На той стороне молчали.       — Думаю, тебе есть, что мне сказать. Так?       Было слышно, что собеседник явно испытывает не положительные эмоции. Через призму молчания это было невозможно не заметить.       Раздались короткие гудки. Сбросили трубку. Но для Чимина это означало одно — скоро к нему придут гости.       Юноша, только выглядивший таким уверенным, вдруг обмяк на диване и закатил глаза к потолку.       «Так хочется спать» — промелькнуло у него в голове.       Он зевнул, потер виски и закрыл глаза.       Лежал пять минут. Внезапно раскрыл отекшие веки.       Не спится.       «Пха, ну не спится, пойду сопьюсь» — Чимин уже слегка выглядел пьяным, а после того, как рассмеялся вслух от своей нелепой шутки, показался уж совсем поехавшим головой.       На этот раз он не спустился вниз. Только набрал номер дворецкого. На вопрос мужчины, почему же Чимин не воспользовался колокольчиком, тот лишь сказал:       — Мне лень, по телефону быстрее.       Через пару минут он также лежал на диване и смотрел в потолок. Только уже в обнимку с алкоголем — с единственной для него отдушиной. А на столе, неподалеку покоилась записка, на которой все также были начертаны уродливым почерком три суровых слова:       «Сегодня ты умрешь».       В голове царил хаос. С каждой новой секундой ад, именуемый домом разума, зажигался новым, убивающем душу огнем.       Чтобы вырваться из болота отчаяния, он засунул руку во внутренний карман рубашки. Вытащил плюшевый телефон и по памяти набрал номер. Осталось только нажать на кнопку «позвонить», но что-то его остановило. Он колебался. Пальцы все никак не решались. Чимин медленно стер набранные цифры и аккуратно убрал этот телефон к себе обратно в карман.       Ему наверно не до него. Он занят.       Юноша снова закрыл глаза. В голове вспыхнули эти темные пристальные глаза.       «А он и правда хорош», — пронеслась короткая мысль, подобно разгоряченной волне.       Парень сел и выпрямился. Теперь все окончательно смешалось: убийца, отец, Юнги, мама. Все превратилось в вязкую кашу, в которой он с отчаянием в сердце тонул.       Глаза слепались, но каждый раз, когда он их закрывал, изуродованные образы не давали ему покоя.       «Я так хочу поспать», — с этой мыслью Чимин вышел на балкон, прислонился к стене, медленно скатился по ней и, уткнувшись взором на одну из высоких елей, принялся ждать нового рассвета.       Он так и не смог уснуть.