Сегодня я умру

      На часах час ночи. Чимин сидел в кресле и медленно попивал кофе, закинув ногу на ногу. Он ждал и он знал, что убийца сегодня обязательно явится, чтобы скрестить с ним свои счеты.       Юнги сидел на диване. В отличие от Чимина, наряженного в белую рубашку, черные брюки и дорогую обувь, что больше походило на то, будто парень не убийцу ждал, а девушку, юноша почти сливался с полутьмой гостиной благодаря своему черному наряду. Комната освещалась только иллюзией искусственного камина, создавая таинственность. Юнги так и не понял, зачем Чимин попросил выключить свет. А возможно... Было две причины: либо так лучше столкнуться с убийцей — создать видимость спящего дома, либо Чимин из-за недосыпа хотел избавиться от резкости света, которая ночью, при сильной яркости искусственных светил, только сильнее давила на глаза. И в этой теории Юнги склонялся ко второму варианту.       Юношу, одетого не в свою одежду, конечно, весьма принарядили. И в этом ему было непривычно. Он чувствовал себя кем-то очень великим и очень богатым. Этой мыслью гость поделился с Чимином, чем насмешил того до слез.       И на это нашлось объяснение. Чимин был слегка пьян. Юнги перестал считать количество бутылок, умело спрятанных слегка подрагивающей рукой господина. Да, Чимин боялся. Но после того, как Юнги до слез рассмешил его, пришел в себя и, так и не показав на лице ни капли страха, успокоил гостя и сказал, что лично доволен только тогда, когда именно он, Юнги, чувствует себя максимально комфортно.       Они сидели в гостиной и ждали. На столике лежал пистолет, принадлежавший Чимину. Сначала Фраун и Чимин пытались втиснуть точно такой же Юнги, но Юнги, не ощутив надежности в таком типе оружия, предположил что с поварежкой, которую слуга также отыскал в этом странном доме, он будет выглядить более эффектно. Те посмеялись с него и предложили на крайняк взять биту — и ее тут же любезно принес Фраун.       Горничных всех отправили по домам. Так что в тишине дома остались только они трое. Дворецкий, Юнги и сам господин.       Фраун прохлаждался неподалеку. Кроме него из слуг в доме больше никого не осталось и без чьей-то поддержки дворецкий пожалел о том, что в доме и во дворе нет камер. Это бы в разы упростило задачу хотя бы для того, чтобы пронаблюдать за убийцей. А сейчас, ввиду отсутствия таких технологий, Фраун был вынужден ходить от окна к окну, чтобы контролировать ситуацию. Но он не мог винить никого в отсутствии камер, ведь камеры — это зло, которое может сыграть против тебя.       Обстановка больше напоминала семейную — все ждали гостя, с которым можно будет отлично провести время. Правда бита, лежащая рядом с Юнги, любезно найденная Фрауном в кладовке, и пистолет без пуль, явно предназначенный лишь для запугивания, меняли положение дел.       Когда в дверь позвонили, все как по команде приготовились. Фраун скрылся из виду, чтобы наблюдать за черным ходом. Юнги встал около входной двери с замахнувшийся битой, а Чимин, как и подобает настоящему дружелюбному господину, уже стоял прямо напротив глазка, держа оружие обеими руками и нацеливая курок на дверь.       Осталось только ждать, когда враг сам предпримет решение обойти препятствие.       Походу, человек, стоявший за дверью, присмотревшись к ручке и замку, понял, что преграды как таковой нет. Любой бы, приглядевшись, даже в темноте бы увидел маленькую щель, пропускающую еле заметный желтоватый свет. Именно поэтому Фраун не дождался гостя около черного хода. Зачем идти туда, если парадная дверь уже открыта?       Убийца понял кое-что важное. Его уже ждут. Дверь не заперта, а значит остается только протянуть ладонь и надавить на ручку, чтобы войти.       Уверенная нога со всей дури ударила по крепкому дереву. Дверь настежь открылась. Два курка, которые в отличие от хозяев не испытывали паники и каких-либо эмоций, холодно и властно столкнулись друг с другом, угрожая убить и не позволяя кому-то из врагов преодалеть злосчастный метр. Ничтожный метр, объединивший этих двоих у порога.       Глаза убийцы и жертвы встретились.       — Ну привет, Чимин, — процедил парень, челка которого почти полностью скрывала сузившиеся от злости глаза.       Никакой драмы не было, ведь еще один участник этой истории просто не дал ей случиться.       — Привет, парень на байке, — тихо сказал Юнги, ловко замахнулся и ударил гостя по голове, вежливо и аккуратно. Как подобает доброму человеку.       Тот, кого так жестоко покарала сама судьба, повернулся, ошарашенно уставился на темноволосого парня, приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, растерянно моргнул, пытаясь прогнать мушки из глаз, а потом рухнул на пол без намека на то, что сможет встать хотя бы через пять минут.       — И все? — голос Чимина как никогда показался разочарованным. И правда, столько страха, а на деле...       Признаться, Юнги тоже ожидал большего. Кровавой бойни, драматичной концовки, а не отключившегося парня на входном ковре.       — Но он ведь не профессиональный убица в конце концов, — оправдал его юноша и посмотрел на Чимина, ожидая указаний.       — Так-с, — господин и хозяин этого дома задумчивого постучал пальцем по своему подбородку, одновременно подперев локоть другой рукой, — ну давайте что-ли приивяжем его к стулу, прям как в боевиках, — лицо озарила шальная улыбка. Теперь Чимин воспринимал это как игру. А что? И правда, все так интересно и весело. И виной такому настроению алкоголь. Хотя Чимин так не думал. Сколько бы он не пил, давно ему не было так весело. И наверно виной всему человек, стоящий с битой в руках, ну, и конечно парень, лежащий в ногах — еще один гость этого дома.       Не без помощи Фрауна несчастного убийцу посадили на кухонный стул, связали веревками и принялись ждать. Чимин заварил себе кофе, заварил чай Юнги и дал немного прибухнуть утомившемуся Фрауну, который с неописуемым счастьем попивал из бокала райскую красную жидкость.       Наконец жертва обстоятельств, или вернее сказать Ким Тэхен, соизволил открыть глаза. Правда он их сразу закрыл. Наверно, было больно осознавать печальное положение, в котором он оказался.       Чимин встретил его пробуждение хитрой ухмылкой.       Это ведь все больше и больше похоже на игру. Очень весело.       — Привет, — сказал он, помахал обеими руками перед носом Тэхена и дружески похлопал того по щеке, вызвав тем самым у пленника не поддельную ярость.       Тот оскалил зубы и спрятал взгляд в полутьме. Только лунный свет освещал кухню. Иллюзия огня из камина уже не достигала их. И лишь печальная луна была свидетелем разворачивающихся событий.       Свет никто так не включил. Да и зачем...       — Не хочешь мне что-то сказать? — господин оперся одной рукой о кухонный стул, другой же держа кружку, медленно из нее прихлебывал ароматный кофе. Такой напиток помогает пребывать более или менее в бодром состоянии.       — А что я могу сказать убийце? — процедил пленник и злобно уставился карими глазами в душу Чимину. Сейчас, увы, он больше походил на обидчивого ребенка, чем на того, кто мог, чисто теоритически, когда-нибудь, стать причиной смерти Чимина.       И хоть поведение гостя, привязанного к стулу, казалось забавным, Чимин вдруг потерял свою улыбку в полутьме и нахмурился.       — Что ты имеешь в виду, Тэхен? Ты мне никогда не нравился, но я, в отличие от тебя, не шлю людям угрозы и не пытаюсь отнять их жизнь, стреляя и бросаясь на них с ножом.       Все это время Юнги стоял неподалеку и напряженно наблюдал за развивающимися событиями. Впрочем как и Фраун, напрягающийся от странного диалога все больше и больше.       — Правда? — Тэхен надменно оглядел Чимина с ног до головы. — Если я не ошибаюсь, то у тебя немного другие методы, отличающиеся от моих. Ты просто невзначай убиваешь. Как убил мою маму.       — Что...       Светловолосый парень медленно поставил кружку кофе на стол и выпрямился. Взгляд серых глаз наполнился необъяснимой растерянностью и испугом. Он вмиг переменился в лице. Вместо спокойного и уравновешенного парня на кухне стоял уже хрупкий, не сумевший справиться со своими демонами человек.       — Что ты...       Чимин сглотнул. Он захотел инстинктивно попятиться, но позади оказался стол, так что он замер на месте, продолжая смотреть в растерянности на пленника, чьи слова повергли в шок не только хозяина этого дома.       — Да хватит прикидываться, ублюдок! — завопил Тэхен, потерявший остатки самообладания и пытающийся в бешенстве вырваться из пут веревок, — блять, ты тот самый, кто убил мою мать! Без жалости и сожаления! Сука, и как превосходно это сделал, нихуя не докопаешься! — Пленник источал такую ненависть, что даже стул, на котором он сидел, начал дрожать, качаясь из стороны в сторону.       — Это не так, я... — вся смелость исчезла с лица Чимина. Он стал похож на ребенка, ищущего поддержки. Парень, будто его застукали за чем-то очень плохим, тут же повернулся к Юнги и дрожащим голосом сказал ему, — я правда... Это не я... Я...       — Заткнись, сука! Я убью тебя! Убью за то, что ты вытворил с моей матерью! Сдохни, ебаный уебок! Блять, сгинь! Я убью тебя! Я убью тебя, слышишь?!       — Нет... Нет... — Чимин уже не говорил. Только шептал и мотал головой. Виски взрывались от пульсации. Он схватился обеими руками за шею и присел на корточки, инстинктивно стараясь сбежать уже не от голоса Тэхена, а от своего голоса, внутреннего. И все это время, пока губы отрицали произошедшее потерянным шепотом, серые глаза безумно плясали из стороны в сторону.       Юнги, глядя на эту картину, не мог остаться в стороне. От такой сцены в горле першило, а руки, не находя себе места, все рвались вперед, пытаясь предпринять хоть что-то. И Юнги поддался этому порыву. Подошел к Чимину, схватил его обеими руками за голову, прислонился к его лбу своим и, поймав темный серый взгляд, начал тихо, успокаивающе шептать:       — Чимин, Чимин, — у него самого руки дрожали еще сильнее, но он продолжал источать спокойствие и уверенность, — Чимин, успокойся, приди в себя, слышишь?       В полутьме черные зрачки расширились настолько, что почти скрыли из виду серую радужку. Светловолосый парень сначала не видел перед собой ничего, мысли бесконечным потоком вонзались ему в мозг тысячами стрел. Он уже сходил с ума. Но с каждым новым тихим зовом, разум постепенно возвращался к рассудку. В конце концов взгляд прояснился, и Чимин посмотрел на Юнги осознанным, но немного уставшим взглядом.       Юноша, увидев осознанную душу, смотрящую на него, обрадовался, отпустил голову из крепкого захвата и выдохнул. А потом замер, услышав гневную ледяную речь позади:       — Ублюдок, ты еще более омерзительный, чем он, — голос источал ненависть, приковывал к земле, раздирал сдержанность в клочья, — поговорили о нем, окей! Что ж, пора поговорить и о тебе, лживая ты, сука!       Каждое слово источало болезненный яд. Юнги уже знал, к чему ведет эта полная ненависти речь, но уже не мог вмешаться. Чимин нахмурился и прислушался к этому бреду. Увидев то, что слова Тэхена заставили господина сосредоточиться и прислушаться, юноша резко выдохнул: мир в его глазах начал медленно рушиться.       — Скажи, ублюдок. Скажи своему любимчику это, скажи, что это ты убил его маму четырнадцать лет назад!       Сердце Юнги похолодело. Земля разверзлась под ногами. Его душа, прятавшаяся от событий той давности, с воплем начала падать вниз.       Но хуже всего было не это. А эти серые глаза, ошарашенно уставившееся на него. Он видел, как за пару секунд в них прочитались удивление, непонимание, озадаченность, неверие, непринятие происходящего. И наконец последнее — покрывающая всю душу корочкой льда настоящие безумие.       — Юнги, — раздался самый холодный голос, который юноша когда-либо слышал в своей жизни, — это правда?       Карты поменялись. Позиции обвиняющего и виноватого поменялись. Как в игре — все резко поменялось.       Что за вопрос... Колени у юноши подкосились... Это неправильный вопрос... Не это нужно у него спрашивать...       — Ахахахахахах, я же говорил! Одни убийцы тут собрались! И лжецы! Ахахахаах, чего только стоят ваши ошарашенные лица! Ахахах, да вы на Фрауна посмотрите! Он кстати тоже не без греха, а, Фраун?! Ты тоже признайся в своем паскудном грязном деле, гнилой ты червь. Признайся, что покрываешь отца этого мудака! Признайся, что дом состоит из трупов женщин! Миллионы женщин! Признайся! Слышишь! Признайся! Ахахахаха! Ебаный предатель, гандон, продажный ФБР!       — Что он несет... — голова у Чимина разболелась еще сильнее. Он схватился за нее и тихо заскулил, как забитая собачка в конуре, — прекрати... прекрати... Заткнись! — Теперь уже орал не привязанный к стулу гость, а сам хозяин дома, заразившись криком, исходящим из глубин темного сердца.       Он тоже не выдержит. Это безумие... Оно сводит с ума... Кому верить? Где эта чертова правда?!       Серые глаза с болью и неверием снова уставились на бледного Юнги, а потом на Фрауна, чье лицо не выражало никаких эмоций.       — Что Чимин?! С гнильцой все те, кому ты верил, а?!       Теперь все трое провалились в бездну безумия. У каждого в глазах застыло оно — их темное отражение, тень, прошлое, что так и не отпускает. То, что всегда с ними — их разум и их воспоминания.       Внезапно Фраун, все время стоявший в сторонке, одним рывком вытащил из-за пояса пистолет и без промедления навел его на лоб Тэхена.       — Его надо устранить, — процедил слуга, стараясь сохранять невозмутимость и в позе, и на лице.       Фраун выстрелил бы без приказа Чимина. Но не успел этого сделать. Так и не выстрелил. Ведь курок другого пистолета был направлен уже на него самого.       — Он не заряжен, господин, — высокомерно бросил Фраун.       Ловким движением Чимин снял пистолет с предохранителя, доказывая обратное. Он уже переиграл своего преданного дворецкого.       — Именно этот заряжен, — холодно ответил тот.       Фраун удивленно вскинул бровь.       — Я вижу вы все же более усердно подготовились к сегодняшней ночи.       Чимин холодно окинул слугу, чье поведение уже говорило об одном — он тоже враг.       — Я не ослабляю бдительность, Фраун, — медленно прошептал парень, так и не скрыв нотку печали в голосе. Еще минуту назад он вопил в панике, а сейчас, умерев внутри несколько раз, вдруг превратился в отрешенного, холодного человека. В этот момент в Чимине исчезло нечто очень важное.       Доверие.