Сегодня я умру

      В гостиной тишина присутствовала абсолютно везде: на диване, на столике, в вазе, на стенах, в ушах каждого.       Никто не мог вымолвить ни слова. Тэхен вообще старался не смотреть в глаза Чимину. Тот тоже уже не мог отыскать каких-либо сил, чтобы продолжать эту вечную войну отражения душ. Слишком сложно посмотреть в глаза хоть кому-то после того, как рассказал всю ту горечь, спрятанную на дне сердца.       Помолчав, Чимин продолжил:       — Я не смог окончательно осознать, что произошло. Через день, рано утром, отец собрал все мои вещи и отправил меня за границу. Я даже был этому рад. Всегда делал все возможное, чтобы никогда с ним не пересекаться. Для меня это были лучшие годы жизни. Потом я приехал в девятнадцать лет обратно. Побыл неделю в этом доме и снова был отправлен учиться. Мне прописали психолога, его таблетки, кстати, помогали. Наверно... Позже снова уехал учиться. Но потом, я перестал выдерживать там нагрузку. Профессора так жаловались на меня, поэтому моему отцу, дабы не испортить его репутацию конечно, пришлось перевести меня на домашнее обучение. Ну а потом меня окончательно подсадили на таблетки. Правда мне от них становилось только хуже.       Врач стал уверять, что я чем-то болен. Я и сам думаю, что чем-то болен. С тех самых пор, как мне поставили диагноз, у меня началась паранойя — казалось, все хотят меня убить. Что в таблетках, которые я употребляю — яд, что Фраун настоящий предатель, что даже отец хочет моей смерти. И я бы все скинул на галлюцинации и проблемы с психикой. Но... — Чимин осекся, сглотнул, а потом продолжил, сложив дрожащие ладони в замок, — а однажды я услышал странный разговор отца и Фрауна. С тех пор я уже был полон уверенности в том, что отец хочет моей смерти. Но пока нет весомых доказательств.       Гостиную тишина охватила только на минуту. Чимин, еще не до конца высказав все, что лежит на душе, добавил:       — Знаете, что он тогда сказал Фрауну без какого-либо намека на шутку? «Фраун, сколько еще травить этого сосунка? Он слишком мозолит мне глаза. Очень похож на свою мать, да и вообще мешает мне полностью наслаждаться своей жизнью». Это сказал человек, который отобрал у моей матери бизнес, переписал почти половину ее имущества на себя. Благо, внезапно, за неделю до своей смерти, моя мама успела переписать оставшуюся часть наследства на меня и не соглашалась на его уговоры вообще никак. А я... Я после подслушанного тогда разговора надеялся, — Чимин сделал паузу, горько усмехнулся и отпил вино из горлышка, — что это мне приводилось. Что у меня это побочные эффекты от лекарства... Я бы правда поверил, что это просто выдумка моего обезумевшего разума. Но... Есть кое-какая важная деталь. — Он откинулся на спинку кресла и задрал голову, чтобы смотреть в потолок.       — Ты никогда не задумывался, Тэхен, кто был водителем того грузовика?       Тэхен напряженно уставился на Чимина, в ожидании продолжения этого монолога.       — Тебе ничего не поминает этот прикид? Мне вот, да. Всегда казалось странным, куда делся водитель. В детстве я даже не задумывался над этим, но сейчас... Он вызвал скорую и тут же просто уехал? Разве так люди с долей хоть какой-то человечности поступают? Знаешь, на кого записан этот автомобиль? Знаешь, кто выпускал эту модель?       Тэхен нахмурился, чувствуя, как неприятная и горькая правда подступает все ближе.       — Ее выпускала одна из наших компаний, пока не обонкротилась. Старая модель, таких почти не осталось. Ценности такие автомобили не предоставляют, но если где их и найти, то либо на свалке, либо в старых гаражах, находящихся под, я уточню, нашим наблюдением, под властью фамилии «Пак». А как тебе человек в толстовке и кепке? Высокий, во всем черном. Если присмотреться к видеозаписи, поверь, я уверяю тебя, он в белых резиновых перчатках. Правда на камере это не так заметно. Ярко светит солнце. К тому же на кепке символика. Буква «А». А такие кепки выпускала фирма, не поверишь, фирма родного брата Фрауна. И да, эта кепка может быть просто приобретена на одном из рынков, но у этой кепки особенная изюминка, на ней белые пятна от краски.       Чимин снова сделал паузу, опустошив еще одну бутылку вина.       — И, погляди что я нашел, — Чимин резко встал, ушел в сторону кладовки и вернулся оттуда спустя пару мирут с прозрачным пакетом в руках. В ней лежала черная кепка с белыми пятнами в разных местах. Он сразу же протянул вещь Тэхену, а сам вернулся обратно в кресло.       — Я нашел ее в комнате Фрауна, когда, заподозрив то, что меня травят, решил проверить комнаты и нарвать улик. Он даже не постарался запрятать ее. Просто скрыл в нижних ящиках шкафа.       Еще одна важная деталь — человек на видео прячет лицо под маской. Черной маской. В солнечный обычный день. Но если на секунду подумать, что водитель — это и есть Фраун, что я уже доказал с помощью кепки, то остается только один вопрос? А возможно это было заданием Фрауна? Что если Фрауну было поручено убить твою маму? Или что еще хуже: и меня вместе с ней.       Комната снова погрузилась в тишину.       — Я скажу еще кое-что, Тэхен. Я нашел этот грузовик. С этим номером. Так странно, что полиция не стала его искать. Не стала искать водителя. Все сразу же скинули всë на несчастный случай и забыли. А когда полиция вдруг резко тупеет, это означает только одно — у них в карманах припрятаны деньжата.       Чимин, захватив из кладовки парочку фотографий, где был запечатлен тот самый грузовик, вытащил их из кармана и разложил на столе. На снимке, среди кустов таился автомобиль, почти полностью сожженный.       — Обыскав все, что можно, я обнаружил это.       Чимин указал пальцем на одну из фотографий. На ней, на сидении лежали два острых ножа, а рядом пистолет.       — Но, не слишком ли показные улики? — Тэхен приподнял бровь и выжидающе уставился на Чимина.       Тот кивнул и продолжил:       — Я тоже об этом думал. Оправдать подобную халатность можно только одним предположением — Фраун выполнял свою обычную, будничную работу. То есть он делал подобное не раз и не два. А когда что-то часто повторяется, ты начинаешь давать слабину и делать ошибки.       Исходя из этих выводов, я предполагаю так: есть вариант А — сбить нашу машину всмятку грузовиком, а я точно уверен, что подушка безопасности у этой машины самая лучшая. К тому же Фраун отлично играет хрупкого и слабого дурака. Именно поэтому я и твоя мама разбились бы насмерть, а Фраун, максимум переломав одну из конечностей, отлежался бы в больнице и вернулся обратно в дом, работать на отца.       Вариант Б — запереть кафе отца, благо, оно записано на нашу собственность, пырнуть нас, потом увезти через задний двор трупы и скинуть в реку. И все: я и твоя мама пропали. Все уже было продумано. Просто по не самым удачным обстоятельствам для Фрауна я уцелел. Но даже так. Меня просто травили таблетками. А осознал я это совершенно не давно, когда здоровье уже знатно подпорчено.       У Тэхена пересохло в горле. Он отпил уже остывший чай, поставил чашку обратно на стол и потер лицо руками.       Все совершенно запуталось. Окончательно.       — Возможно бы отец потом убил и тебя. Кто знает, я уже не знаю, что и думать.       Предположение Чимина казалось бредом, как будто парень, помешавшись, окончательно сбрендил, построив целую систему заговора. Но даже так Тэхен не мог опровергать эту версию, так как ее подпирали весомые улики.       Помолчав немного и уложив полученную информацию в голове по полочкам, Тэхен сделал впервые за долгое время маленький шаг к примирению.       — Допустим, то, что ты говоришь — чистая правда. Допустим я еще не до конца тебе поверил. И допустим, я предположил, что разумом ты здоров. То... Я готов тебе искренне поверить. Но если ты все это придумал, — я убью тебя без каких-либо сожалений.       Чимин не стал угрожать или защищаться.       — Поступай как знаешь. Я свою правду рассказал. Если где и была ложь — она скоро всплывет, так или иначе.       Тэхена такой искренний ответ удовлетворил. Он кивнул, нахмурился, бросил взгляд на окончательно притихшего Юнги и спросил:       — Если мы пришли к компромиссу между собой, то, что делать с ним?       Чимин посмотрел Юнги прямо в глаза, спокойно и решительно.       — Сейчас я немного пришел в себя и могу более здраво оценить ситуацию. Предлагаю его выслушать, а потом придти к какому-то выводу.       — Я знаю только одно: на его дело у меня больше всего улик.       — К примеру? — похолодевшим голосом спросил Чимин.       — Он был на месте преступления. Он был в футболке, испачканной в крови твоей умирающей матери. Он был тем, кто тянул петлю на ее шее, что возможно и привело к летальному к исходу.       — Грубо говоря, он ее удушил? — ещё более отстраненно спросил светловосый парень, игнорируя темные глаза, напряжённо смотрящие на него.       — Не совсем, — ответил Тэхен. — Давай так. Пусть он расскажет. В конце концов мы все здесь, чтобы выговориться. Возможно мы все чистые души, оказавшиеся не в том месте, не в то время.       Чимин согласился с этими словами и кивнул. А потом пригубил остатки вина в очередной бутылке. Он уже был немного в зюзю. Развалился в кресле. Да, сейчас бы тот, кто желал ему смерти больше всего, убил бы его, не щадя. Но ни один гость, ни другой, не желали этому человеку зла. А только проявляли к его раскрытым сердечным ранам искреннее сочувствие. Хоть и не могли это как-то выразить в действиях.       — Знаешь, почему я не выстрелил в тебя, тогда, в гостиной? — впервые за долгое время разговора Чимин заговорил именно с ним, Юнги, — потому что я верю, что ты хороший человек, — помолчав, он добавил, — хочу верить. Я всегда старался верить в то, что моя мать просто не выдержала такого давления и покончила с собой. Но я не мог себя в этом убедить. Я был уверен, что кто-то ее убил. Признаюсь, после того дня, когда ты убежал, я думал, что ты именно тот, кто это сделал. Но есть маленькй нюанс, — Чимин резко выдохнул и отпил вина, а затем продолжил, уставившись печальными серыми глазами в душу Юнги.       — Ты знал мою фамилию. Пак. Но так и не ушел. Не убежал. Будь ты убийцей, ты бы даже наверное не оставался в этом городке вообще и вряд ли ты набрался смелости придти ко мне домой. Поэтому... — Чимин закрыл глаз ладонью, выдохнул и откинулся на спинку кресла, больше не в силах выдержать этот темный взгляд, смотрящий на него. — Я надеюсь, что твоя история, твои воспоминания окончательно изменят мое отношение к тебе. Я надеюсь, что не ошибся, что я и в правду знаю, что ты хороший человек. Так, что...       Чимин поставил опустошенную бутылку на стол, устало проморгался, пытаясь скрыть слезы и подрагивающим голосом, закончил, — я готов тебя выслушать. Даже если ты как-то причастен к этому делу, я хочу верить в то, что ты хороший человек. Пускай это и ложь, я не хочу чтобы горькая правда причиняла мне боль. Я предпочту верить в ложь. Хотя... Теперь я похож на тех людей, кто слепо верит в лучшее. Хотя, возможно, это даже хорошо. Не так травмирует в конце концов, — Чимин грустно рассмеялся и закрыл лицо руками. К глазам подкатили предательские слезы.       Чимин знал, знал, что он превращается, становится таким же как мама Тэхена тогда, в машине, отрицающая все плохое. Но он надеялся, надеялся своей хрупкой душой, что рассказ Юнги все прояснит. И что тогда он сможет все понять.       Сможет простить, а не испытает горечь и не почувствует курок своим указательным пальцем. Не увидит опечаленных темных глаз и не услышит звук выстрела, причиной которого станет он сам.       В последний раз он решил поверить в добро. Поверить в то, что человек, который так его очаровал тем осенним утром и правда чистый ангел, пришедший спасти его измученную душу.       С этими мыслями Чимин молча подошел к Юнги, велел ему повернуться спиной и развязал тому руки.       Это означало только одно — пришло время Юнги рассказать то, что произошло так много лет назад, и что все это время лежало на его душе тяжелым, неподъемным грузом.