Сегодня я умру

      Юнги, когда Тэхен остекленевшим взглядом уставился в никуда, отпрянул, перестав гладить уже мертвого человека по голове. Он только ошарашенно смотрел, как вокруг лежащего на полу медленно образовывалась лужа крови.       В ушах раздавался звон, в котором вновь и вновь повторялся звук выстрела. Юнги вдохнул немного воздуха и в панике, растеряный и испуганный, посмотрел в сторону Чимина заблестевшими от слез глазами.       Мужчина, аккуратно перешагнул через труп, стараясь не касаться кончиком обуви образовавшейся лужиц. После навел курок на юношу и, не поворачиваясь к светловолосому парню, приказал:       — Если ты не хочешь, чтобы я твоему малышу пробил череп, подойди и встань передо мной на колени.       Чимин, которого трясло не меньше, чем Юнги, повиновался, источав при этом поразительную покорность. Медленно положил биту, которую все это время держал в руках, сделал несколько шагов и стал на колени перед своим отцом, уставившись напряженным взглядом на белого как призрака юношу.       Мужчина увидел страх и беспокойство в серых глазах. И ему это понравилось. Он посмотрел сыну прямо в глаза и, замахнувшись, ударил стволом дробовика Юнги по макушке. Тот резко перевел дыхание, заскулил и сплошь упал на пол, провалившись в беспамятство.       Чимин завопил. Сознание затуманилось. Страх перед оружием пропал совсем. Парень вскочил на ноги и рванул в сторону мужчины. Кулак почти прилетел тому в лицо, но господин Пак имел хорошие навыки боя — он только увернулся и точно таким же образом ударил и Чимина, заставив того так же провалиться в небытие.       — Полежи пока.       После этих слов гостиная наполнилась тишиной. Но не надолго. Убийца присел на корточки, схватил лежащего юношу за волосы и притянул к себе, чтобы как можно ближе рассмотреть контуры лица. Человек не ослаблял бдительности, а только продолжал держать дробовик на прицеле. И все это время пока шершавые подушечки пальцев косались губ Юнги, он, прикинувшись тем, что отключился, благо, удар был не сильный, старался даже лишний раз не дышать.       — А мой сын, оказывается, имеет хоть какой-то вкус. Лицо то у тебя в принципе смазливое. Хм, — юноша не открывал глаз, поэтому и не увидел эту полную похоти и жажды улыбку. Зато он все слышал. И сказанное ему совсем не понравилось.       В душе у Юнги резко похолодело, когда он услышал, как дробовик отшвырнули в сторону, а его самого, прихватив за подмышки, потащили по лестнице вверх. Тащили грубо, поэтому ноги юноши болезненно ударялись о ступеньки.       Он уже и не помнил, как, игнорируя бешеный пульс в груди и ладонях, решился на это. Юнги резко вырвался, вскочил на ноги и рванул вниз, слыша позади сопроваждающий его побег смех.       Не успев добраться до выхода, жертва обстоятельств остановилась, услышав, как человек позади снял пистолет с предохранителя.       Юноша почти зарыдал. У этого мужчины был припрятан козырь в рукаве. В панике он начал задыхаться.       — Повернись.       Юнги повернулся, но теперь, даже находясь на мушке, решил рискнуть и, зажмурившись, сделал медленный шаг назад.       На удивление выстрела не прозвучало. Господин Пак не хотел застрелить свою новую потенциальную сучку. Очевидно, он не распробовал этого мальца, поэтому не спешил торопить события.       Поразмышляв, мужчина решил сменить тактику — перестал прицеливаться и отбросил оружие в сторону. Сейчас он больше чувствовал азарт, когда охотник ловит жертву. А с оружием испытать это чувство как-то сложно.       — Тихо, тихо, — он в примерительном жесте поднял руки, — разве я хочу тебя обидеть?       Юнги снова сделал шаг назад. Сердце колотилось так, что помимо него и звона в ушах разобрать человеческую речь было почти нереально.       Когда внезапно мужчина рванул его в сторону, Юнги схватился ладонью за перила и пролетел несколько ступенек наверх. К сожалению, он изначально не мог рвануть в сторону выхода, так как именно господин Пак его перегорождал, поэтому всёе что оставалось, так это бегом рвануть на второй этаж. Так Юнги и поступил.       По памяти юноша бросился в сторону так называемой гостиной, где в прошлый раз играл на фортепиано. Заскочив в нее, жертва с радостью обнаружила, что дверь закрывается на щеколду. И собственно юноша ее повернул, а потом опасливо отпрянул от двери.       Через секунду в нее принялись ломиться. Сначала били, а потом начали пинать. Юнги всей кожей ощущал, как древесина под напором ударов все меньше и меньше сдерживалась, чтобы не рассыпаться в клочья.       Юноша рванул на балкон и в панике огляделся.       Он уже хотел спрыгнуть вниз, но не успел посмотреть что внизу. Из-за этого Юнги вовремя не сообразил как дальше действовать, а когда уже решился, дверь окончательно снесли с петель и, прежде чем он успел встать на ограждение, его схватили за шкирку и отбросили назад, в гостную.       Юнши ударился головой о диван. В глазах всыпхнули искры. Боль была такой сильной, что к глазам подступили слезы. А мужчина, не став медлить, сел прямо на юношу, без промедлений замахнулся и врезал жертве по лицу, чем сделал Юнги только хуже. На несколько секунд в глазах потемнело, а когда сознание снова вернулось в норму, юноша обнаружил, что ему разорвали рубашку, а ледяные крепкие руки уже бегали по вему телу, в особенности где, брюки, пытаясь их стянуть.       Юноша испытал дикий ужас. Он завопил и, резко рванув вперед, смог создать болезненное столкновение двух лбов. Убийца от неожиданности, получив достойное сопротивление, внезапно взревел и отскочил, но только лишь на пару секунд. Моментально приметив подушку на диване, он схватил ее и, пока Юнги не успел встать, набросился на него сверху, перекрыв доступ к кислороду.       Свет погас. Юноша забарахтался, взвыл, но вместо испуганного вопля, через ткань послышалось только испуганное мычание.       — Тихо, тихо, — приговаривал мужчина, продолжая холодно давить на подушку, — сейчас ты перестанешь брыкаться, успокоишься и потом, я награжу тебя. Трахну так, что ты умрешь.       Легкие стянуло болезненным узлом. Он вырывался, пытался вдохнуть, но сильные руки просто не давали этого сделать, продолжая все сильнее и сильнее давить на подушку, забирая не только дыхание у жертвы, но и жизнь.       Он пытался руками сбить предмет, мешающий доступу к кислороду, но мужчина был куда сильнее, так что через некоторое время, так и не сумев сбить с себя противника, Юнги, немного поборовшись, вдруг обмяк, больше не предпринимая никаких движений выбраться.       Господин Пак перестал давить. Подождав еще чуть-чуть и так не дождавшись каких-либо движений, он медленно убрал подушку.       В потолок уставились остекленевшие глаза.       Мужчина победно улыбнулся и, разодрав рубашку парня полностью, хмыкнул:       — Вот так, я же сказал, что ты успокоишься.       Он уже схватился за брюки и потянул их вниз, как вдруг почувствовал, что что-то кольнуло ему под подбородком. Он неверяще раскрыл глаза и отпрянул, схватившись ладонью за шею. Оттуда хлынула кровь.       Но Юнги не сумел задеть сонную артерию, хотя туда и целился.       В руках у юноши оказалась осколок разбитой тарелки, забытый под краешком дивана, когда он и Чимин, убирали их.       Если бы Юнги случайно не просунул руку чуть в глубь, он был бы сейчас мертв.       Воспользовавшись таким шансом — замешательством врага, юноша рванул к балкону, выглянул наружу, заприметил бассейн, находящийся внизу, и без колебаний бросился вниз.       Памурное небо покрывало этот тихий городок, спрятанный в холодной осени.       Вода своей низкой температурой обжигала. У юноши несоклько раз сбилось дыхание, он нахлебался воды, но успел вовремя задержать дыхание, вынырнуть и сразу же поплыть к краю.       Только вот старший хозяин дома, озверевший окончательно, не собирался отступать. Вслед за Юнги он также бросился в воду, перестав давить на открытую рану.       Вода в бассейне сразу же окрасилась в бледноватый красный цвет.       Юнги, увидев, что вслед за ним плывут, быстрее погреб в сторону края. Но он не успел. Его крепко схватили за ногу и неведомой силой потянули вниз. На этот раз юноша не успел вдохнуть. В легкие сразу же попала вода.       Потеряв возможность дышать, он забился в истерике. Сжатые ладони в кулаки били все, что можно, но мужчина не отпускал, только тянул вслед за собой на дно.       И Юнги, вдруг осознав, что если что-то не предпримет, то утонет, как тогда утонул его младший брат, внезапно повернулся к убийце лицом. Тот, толкая юношу вниз, сам пытался поплыть наверх, чтобы захватить грудью немного кислорода.       Жертва быстро проанализировала ситуацию: здесь победит тот, кто первый утопит другого. Поэтому, поборов огонь в легких и тьму в глазах, юноша ловко, из последних сил, подплыл сзади, высунул нос из воды, вдохнул воздух вместе с водой, подавился, нырнул обратно и, обхватив обеими руками шею мужчины, потянул его вниз, успевая при этом только крепче сдавливать горло убийцы.       Тот рвался, метался, бился под водой, но юноша не отпускал, заставляя кровь все сильнее и сильнее окрашивать всë вокруг в бледный алый цвет. А когда человек сделал последний решающий рывок, парень, в душе жаждя унести этого монстра с собой в могилу, обхватил мужчину за бедра обеими ногами, отрезая навсегда путь к спасению.       Через пару секунд Юнги ощутил, как его лопатки коснулись дна. Он уже сам задыхался, в глазах темнело, но руки ни на миг не расслаблялись. Юноша его не отпускал до тех пор, пока не перестал ощущать хоть малейшее движение в попытках вырваться.       Когда человек окончательно затих, юноша вдруг с ужасом осознал, что больше сил у него нет. В панике он открыл рот, чего не следовало делать и, снова нахлебавшись водой, принялся биться в истерике.       Но сил уже не осталось. Он пытался всплыть, но дрожащие руки просто не подчинялись. В глазах бились бешенные искры, сердце все меньше и меньше изъявляло желания биться.       Еще немного. Еще немного и он выплывет. Надо только немного постараться.       Юнги протянул руку вверх в последний раз, в надежде на то, что в этот раз получится. А потом, скрыв отчаянную слезу среди воды, опустил ладонь и так и остался лежать на дне бассейна, больше не шевелясь.       «Вот я и умру... » — промелькнуло в его голове. Горечь душила похлеще самой стихии. Юнги жалел только об одном, что в последние минуты своей жизни не был рядом с Чимином.       «Наверно я это заслужил... Наверное, я плохой человек, что даже не могу попрощаться с ним. С тем, кто мне так нравится». Юнги покорно закрыл глаза.       Да. Наверно так и есть.       Он уже не помнил, как в бассейн вслед за ним бросился кто-то. Подплыл к нему, схватил его за холодную руку и потянул вверх.       Он не помнил, как Чимин, рыдая, бил его по спине и просил Юнги открыть рот. Он не помнил, как теплые дрожащие руки в панике бегали по его груди, делали массаж, снова переворачивали на живот и били по спине.       Он не помнил этих теплых губ, прикасающихся к нему и вдыхающих в него новое желание жить. Он не помнил, что в этот самый момент единственный и близкий для него человек вдыхал в него весь кислород, который только мог набрать в свои легкие.       Юнги очнулся только спустя пару минут, когда Чимин снова хлопал его по спине, заставляя выблевать всю накопившуюся в легких воду.       Он открыл глаза, скрутился, проблевался еще немного, а потом, вытерев уголком рукава рот, устало огляделся.       Было пасмурно. Холодный осенний ветер необычайно жестоко задувал под мокрую рубашку. Юноша странно хмыкнул и пробормотал:       — Было же солнце утром. Куда оно делось?       Чимин, услышав голос Юнги, моментально пришел в себя. Серые пустые глаза оживились. На вопрос юноши светловолосый парень так и не ответил. Только крепко обнял его и уткнулся ему в ухо.       — Я думал, ты ушел, — горько шепнул тот, дрожащими руками держа человека, вернувшегося с того света. — Я так испугался, когда не мог тебя найти. Я думал, что опоздал.       Чимин так и не признался, что спустился даже в подвал, место, от которого ему было всегда так страшно. Чимин так и не признался в том, что орал и рыдал, бегая по всему двору.       Он так ни в чем и не признался. Только продолжал крепко прижимать к себе человека, с которым за эти пять дней он пережил столько, что теперь, мог с точностью заявить — ему нравится... Очень нравится этот человек. И от одной мысли о его смерти, ему становилось плохо.       Теперь страх в нем бы не возник, умри он сам. Теперь страх будет появляться каждый раз, когда Юнги будет угражать опасность. И, осознав это, серые глаза, смотрящие в глубину души черных, снова и снова пытались убедить себя в том, что этот юноша перед ним — живой, а не мертвый.       Они еще долго так просидели. Чимин то обнимал его, то отстранялся, чтобы посмотреть на еще более растерянного Юнги, а потом снова обнимал. Крепко и нежно.       Когда оба немного успокоились и пришли в себя, Юнги посмотрел в сторону бассейна и тихим, печальным голосом сказал:       — Я стал убийцей. Мама была права.       Подул снова осенний ветер. Он будто напомнил о том, что давно ушло.       Чимин же, поняв о чем идет речь, помотал головой и успокаивающе произнес:       —Нет, ты просто ангел смерти. Ангел, который принес в мой дом смерть, о чем, оказывается, я мечтал больше всего.       Помолчав еще немного, Чимин прикрыл ладонью глаза, чтобы скрыть наврочивающиеся слезы. Не своим, дрогнувшим хриплым голосом он произнес:       — Ты мой ангел смерти, Юнги.       Юнги ошарашенно смотрел, как маленькая слеза, так и не скрывшись между подрагивающих пальцев, аккуратно скатилась по подбородку вниз.       Они помолчали еще немного. Оба держались за руки и ни один, ни другой, не хотел прерывать этот момент. А когда юноша продрог от холода, Чимин сел сзади и снова крепко обняле его, уткнувшись ему носом в шею.       — Пожалуйста, давай посидим так еще немного, — жалобно пробормотал он, ощутив, как Юнги собирается встать. — Еще чуть-чуть. Я дам тебе все тепло, которое ты ходишь, только сейчас, побудь еще немного со мной.       Юнги, усталость улыбнувшись, погладил Чимина по колену и только тихо и смиренно прошептал, наградив этот мир теплой опечаленный улыбкой:       — Хорошо.

* * *

      Спустя час Юнги и Чимин сидели на кухне и пили чай. Пережитая ночь казалась полным сумасшествием. Ни у кого не хватало сил разговаривать. Оба, то и дело поглядывали в гостиную, а потом с горечью в душе отворачивались.       Тэхена надо было похоронить. Со всеми почестями, на которые они были только способны. Поэтому, для начала, его аккуратно перетащили в одну из комнат, где прикрыли мягким хлопковым одеялом.       Неприязнь исчезла полностью. За эту ночь он стал для них самым близким другом, который когда-либо у них был.       — Я закажу гроб, — устало проговорил Чимин. — А еще, нам надо заказать чистку, чтобы убрать этого урода.       С выражением лица, исполненным брезгливостью, Чимин припомнил тело отца, мелькавшее где-то на дне бассейна.       Юнги задумчиво смотрел в тарелку.       — Какой цвет любил Тэхен?       — Красный.       — Тогда цветы на его могиле должны быть красные.       Чимин кивнул в знак согласия. И продолжил:       — Я тогда пойду, позвоню нужному агенству.       Юнги согласился, но оставаться один без дела совсем не хотел, поэтому попросил пойти сходить в душ.       Чимин кивнул, а сам, приложив к телефону трубку стал ждать, когда же ему ответят.       Засунув руку в карман брюк, он внезапно нащупал тот самый лист белой бумаги. Достав его и открыв, он прочел короткое:       «Сегодня ты умрешь».       Лицо Чимина потемнело. Сердце сжалось. Он посмотрел сначала на эти кривые буквы, а потом на Юнги, поднимавшегося по лестнице.       Набравшись храбрости, светловолосый парень окликнул его. Тот повернулся и выжидающе посмотрел.       Он почти набрался смелости, но внезапно увидев этот теплый, немного усталый взгляд темных глаз, вдруг передумал. Убрал лист обратно в карман и устало пробормотал:       — Ничего, ты просто... Такой красивый.       Услышав комплимент, Юнги растерянно и немного стеснительно посмотрел на него, а потом потопал наверх, скрыв эту мимолетную немного усталую полуулыбку.       Внезапно на том конце взяли трубку:       — Алло.       — Я хотел бы заказать чистку, — отстраненно сказал Чимин, направившись к тайнику за картиной. Там была припрятана нехилая сумма денег, о которой даже отец так и не узнал.       По телефону ответили:       — Хорошо, ждите нас завтра утром в 11 часов.       — Но что так долго? — возмущенно рявкнул младший господин Пак, — у меня уже к тому времени трупы тут вонять начнут.       — Ничего не знаем. До вас, господин, немного далековато ехать. Подождете.       Чимин злобно отбросил сенсерный телефон в сторону. А потом поднялся наверх, где постучал костяшками пальцев в ванну.       — Юнги, — прокричал он, чтобы через поток воды его было слышно, — они приедут только завтра. Что будем делать?       Юноша выключил воду и устало бросил:       — Не знаю, я хочу спать.       Чимин тепло улыбнулся и сказал:       — Хорошо, я приготовлю постель.