Сегодня я умру

      Юнги уже ютился в кровати, укрывшись белым одеялом. Чимин, стянув с себя рубашку, юркнул туда же.       Они лежали на спине и смотрели в потолок. Каждый думал о чем-то своем. В голове после ду́ша что одного, что у другого гулял осенний ветер, забирая мысли и проблемы.       За окном опять начало моросить. Дождик сегодня уже не раз радовал маленький городок своим присутствием.       Первым повернулся Юнги. Он смотрел в бездну серых глаз и не мог оторваться. Ведь там, в глубине души этого человека сиял необъяснимый танец чувств, отражающийся в радужках, который уводил Юнги в чарующий, бесконечный пляс.       Первым коснулся его Чимин. Подушечками пальцев нежно пробежались по щеке юноши, а потом спрятались вместе с ладонью в мягкой темной шевелюре. Рука принялась нежно и медленно поглаживать и массировать голову. От такого удовольствия Юнги сразу обмяк, прикрыв глаза.       Очень приятно. Очень хорошо.       Но когда внезапно его губ коснулось тепло, юноша очнулся из легкой неги, встрепенулся и вздрогнул, а потом сразу же расслабился, позволив чужим губам блуждать по его лицу, то и дело возвращаясь к его нежной, такой солнечной в эту пасмурную погоду улыбке.       Чимин целовал его как последний раз. Нежно, страстно, спеша, волнуясь и желая выразить этим поцелуем все, что бурлило, горело в душе. Страх, беспокойство, панику, нежность, волнение. Множество чувств соединились в единое огненное сплетение блуждающих языков и позывов тела.       Горячие руки бегали по ключицам юноши, его груди и снова возвращались к щекам, нежно их обнимая своими прикосновениями. Заботливо касались шрама, перечеркивающего глаз и синяков, скрывающихся под подбородком.       Юнги крепко обхватил ладонями голову Чимина и прижал любимого человека еще ближе, ловя губами его дыхание.       Моросил дождь. Там, за закрытыми окнами, было холодно. А здесь, под одеялом, в сплетенных объятиях тел тепло медленно струилось по венам, а сердцá хозяев давно поймали единый темп.       Каждое прикосновение друг к другу уводило обоих в море блаженства. Теплые разгоряченные руки спустились вниз, где, забравшись под брюки, словно невзначай, коснулись головки Юнги. Юноша резко выдохнул и уткнулся носом в шею Чимина. Тот, ощутив дыхание юноши своей кожей, покрылся мурашками, заботливо чмокнул Юнги за ухом и крепко, очень настойчиво обхватил его набухший орган еще сильнее, заставляя лежащего снизу выгнуться и стиснуть губы.       Юнги не стал отставать. Пробежавшись пальцами по напряженному животу светловолосого парня, он залез рукой тому в брюки и вытащил оттуда давным-давно вставший член.       От внезапных прикосновений прохладной ладони Чимин тихо застонал и уткнулся в подушку, продолжая упираться ладонями по бокам от Юнги, чтобы не придавить.       Юноша касался нежно, ласково перебирал пальцами, словно на фортепиано, от чего у Чимина взбухли вены на шее и потемнели глаза, превратившись уже не в песчаный берег с прозрачной водой, а в бушующий океан.       Он уже был на грани.       Но победил в этой битве первым Чимин. Он, набрав скорость, ласкал Юнги так, что тому только и оставалось, что прерывисто дышать, выгибаться, взволнованно хвататься за напряженные плечи и, пытаясь сдержать стоны, выдыхать тому в ухо. А Чимин, не жалея сил, все поглаживал, сжимал, массировал, давил болезненно на головку, вызывая тем самым вспышки в глазах. И это сводило Юнги с ума. Грудь резко поднималась и опускалась. Он без конца ворочился в постели, постоянно хватался за тыльную часть шеи Чимина, пока другая рука также игралась с членом. И, иногда притягивая парня для нового поцелуя, от новой волны наслаждения юноша не сдерживал тихого стона, который своими оттенками будоражил кровь светловолосую парню. В конце концов потеряв контроль, юноша не выдержал первым. Он обильно кончил, не сумев больше сдерживаться.       Вслед за ним последовал и Чимин. Когда уже не одна, а две руки крепко обхватили его орган, он прерывисто выдохнул, напрягся и выплеснул сперму прямо в сомкнутые вместе ладони Юнги.       Оба обкончавшиеся, счастливые, с белой жидкостью на руках, стыдливо улыбнулись и переглянулись, как нахулиганившие школьники. Теперь и черные и серые глаза смотрели растерянно на все то безобразие, которое сотворили их похотливые руки.       — У тебя есть салфетка? — рассеянно спросил Юнги, пытаясь скрыть тот факт, что ему почему-то очень стыдно.       Чтобы также скрыть эту странную неловкость, Чимин слишком бодро пробормотал:       — Да, конечно, — он встал прямо на кровати и предпринял попытку спуститься вниз, но в итоге, споткнувшись об одеяло и не удержав равновесия, плашмя упал на пол.       Юнги, увидев эту просто удивительную картину, как парень со спермой на руках, со спущенными брюками лежит и пялит в потолок, схватился за живот, сложился пополам и впервые за долгое время так громко рассмеялся.       Чимин смеялся вместе с ним, испытывая такой стыд, что покраснели ушки. Продолжая хохотать и сумев встать, светловолосый парень локтем открыл дверцу шкафчика, где достал оттуда сухие салфетки. Целую пачку кинул Юнги с таким видом, как-будто обкончался больше всех именно он.       Темноволосый юноша удивленно бросил на него взгляд. Хмыкнул и вытер ладони.       После столь прекрасных продолжительных минут Юнги устал. Положил вытертые салфетки рядом на тумбочку, пообещав потом, когда проснется, встать и выкинуть их в мусорку. Чимин поступил точно также, как и Юнги: вытер ладони, а салфетку бросил на тумбочку. А потом, после того, как застегнул брюки, быстренько вернулся в теплую кровать и, крепко обняв юношу, улыбнулся тому самой искренней теплой улыбкой.       Тот, подобно его собственному отражению, ответил тем же ласковым взглядом и тихо пробормотал:       — Я уже так давно не спал. Поспим?       Чимин нежно поцеловал его в лоб.       — Конечно, — шепнул он, обхватил руками Юнги и поближе придвинул его к себе. А потом закинул одну ногу прямо ему на бедро.       На удивленное и вопросительное молчание со стороны юноши Чимин только заявил:       — Мне так удобнее спать.       А Юнги, глаза которого с каждой новой секундой слипались все больше и больше, особенно после того, как организм испытал настоящий кайф, только хмыкнул чему-то и постепенно, перестав реагировать на окружающее его пространство, провалился сначала в дрему, а потом и в глубокий сон.       Чимин старался, он надеялся, что сейчас, после всего, что с ним случилось, что сейчас, в объятиях любимого человека наконец уснет.       Но как бы он не пытался, как бы не старался, как бы тихо не вытирал отчаянные слезы.... У него не получалось провалиться в мир сноведений. Он умолял свое тело, умолял свой мозг отключиться хотя бы на час, но все, что мог, так это беззвучно плакать, сражаться с безумием мыслей и смотреть на мирно спящего человека, который подарил ему надежду на светлое будущее.       Если бы Юнги не было рядом, он бы не выдержал: бился о стены, шумел, вопил от ненависти к самому себе и своему телу, но сейчас, видя как Юнги мирно посапывает во сне, борьба в душе немного утихала, а в груди рождалось тепло. И это чувство надежности, безопасности и нежности действовало как лекарство, успокаивало, убаюкивало и дарило возможность на время закрыть глаза. Но как бы он не пытался...       Он так и не смог уснуть.