Часть 2. Причины для моего самоубийства
11 апреля 2023 г., 10:08
Примечания:
Писала главу под песню: Unheling-Kleine Puppe
POV Рен.
У меня есть проблемы. Есть, и всегда были. Их можно разделить на несколько категорий. Во-первых, проблемы в семье. Как я уже говорил, наш отец, Тао Ен, — деспот, с манией величия, которому необходимо контролировать всё вокруг себя, что и делает, заставляя нас или прислугу шпионить друг за другом. Он кошмарит нашу маму, Ран, этот страшный человек [имеется в виду отец Рена] никогда не проявлял ни ко мне, ни к Дзюн, ни к кому-либо ещё, нежных отцовских чувств, считая, что любовь, — есть слабость. Конечно, Ен Тао считает, что его дети должны продолжить руководить Tao Corporation независимо от наших, целей желаний, планов, мечтаний… Если ты родился Тао, — должен смиренно идти по пути клана. Ты лишён права выбирать что бы то ни было от игрушек в детстве до избранников и друзей в молодости. Самое скверное, — это то, что по какой-то причине никто из семьи не решается пойти против этого тирана. Я пробовал. Меня продержали в подвале семь дней, избивая. Дзюн, — десять. Моя самоотверженная сестра начиталась своих глупых книжек, в которых добро всегда побеждает, и отважилась поддержать меня и эту провальную пародию на бунт. Но мой дух не сломлен, и я буду идти против снова и снова, пока не добьюсь другого отношения к нам. Отец знает о моём неравнодушии к Йо. Дзюн рассказала. Зачем, — я не знаю, но подозреваю, что отец заставил, ведь жестокие побои кому угодно развяжут язык. В отличие от сестры, я её с Пайроном секреты не выдаю. Не стал говорить отцу, что в шестнадцать она уже не была девственницей. А зачем оно мне надо? Когда отец узнал о небесном цвете моей ориентации, посадил меня на замок в подвале нашего дома с мыслью, что, если я не буду видеть Йо и сутками слушать отцовские внушения по поводу того, что я не нужен Йо, — откажусь от своих чувств. Но, как по мне, — это просто наивный бред, потому что, если бы отказаться от чувств было в моей власти, я бы с радостью это сделал, ведь уже понял, от этой херни одни проблемы. Кстати, вторая категория моих проблем, — это чувства. Точнее, то, что они не совсем взаимны. Йо любит особенной, не братской, любовью, своего близнеца, и по совместительству моего лучшего друга, — Хао. Конечно, я, — Рен Тао, не собираюсь сдаваться и смиряться с тем, что меня не устраивает. Брал уже Йо силой, но взаимности не добился. Это только распаляет мою решимость добиться его. Этот парень, — Асакура Йо, — не похож ни на кого другого. Добрый до наивности, всепрощающий до бешенства, мягкий, настоящая мямля, но, несмотря на то, что меня раздражают эти качества в нём, я не могу и не хочу просто от него отказаться. Никогда в жизни никто не относился ко мне с таким приторным принятием и пониманием, как Йо, никто не был со мной так добр и нежен, как этот дурак. Дурак, который выбрал не меня. И это очень больно и грустно, когда наконец встречаешь человека, с которым хорошо, тепло и спокойно, а его тянет к другому, и уже проклинаешь Судьбу, которая распорядилась так. Ведь это неправильно. Почему нет расклада, при котором мне хорошо? Третья категория, — самоопределение и принятие. Это очень страшно, — не понимать, кто тебе нравится и с кем хочешь связать жизнь. Точнее, гораздо страшнее осознавать, что ты — ошибка, потому что против природы тянет к человеку своего пола. Страшно, потому что никто в семье не может поддержать или разделить этот одинокий страх, не говоря уж об одобрении или принятии. Даже Дзюн… Про отца я вообще молчу. Могу поспорить, что этот тиран готов был отказаться от меня, когда узнал о моей ориентации. Хоть мы никогда это и не обсуждали, я всё же уверен, что Ен Тао считает, что у него никогда не было сына. Ему гораздо проще похоронить меня, чем признать мою природу. Удивлюсь, если он не рассказал всем знакомым, что я умер. Думаю, вкупе этих причин достаточно… Всё вместе обрекает меня на душевное одиночество. Это очень больно, больно чувствовать себя чужаком в этом мире без права и возможности влиться в нормальное общество. Я одинок среди семьи, в которой отныне и навек, — белая ворона без права быть оправданным, позор семьи, который тщательно пытаются скрыть и исправить, да только вот это неисправимо; да только вот это не скроешь, и когда-нибудь моя ориентация станет-таки предметом обсуждений для крупных изданий. Я одинок среди друзей, потому что самый близкий друг, — Хао, — украл у меня Йо. Озабоченного кретина Юсуи не считаю другом, потому что его интеллект до неприличия низок, равно как и его интересы. Это одиночество высасывает из меня все стремления, надежды, всё, что делает меня живым, оставляя только слёзы, которые я изливаю почти каждый день подальше от чужих глаз. Чоколав… Ну, тоже невелика разница… Хотя, этот придурок, по крайней мере, не такой навязчивый, как северный кретин… Вот так и получается, что ни в семье, ни в обществе не нашёл признания. Жалок ли я после этого? И достаточно ли этих причин, чтобы вознамериться свести счёты с жизнью? — Думаю, нет, но достаточно, чтобы возникло желание. Хорошо помню один-единственный разговор с отцом. Вообще отец редко вспоминает, что у него есть семья, которой требуется его внимание, но иногда, в особенно ценные для нас всех моменты, это всё же случается. Хотя иногда, возвращаясь к этому воспоминанию, понимаю: лучше бы Ен, действительно, похоронил. В тот день Ен Тао пригласил меня в свой кабинет. Вокруг в его рабочей обители, — черепа и мумифицированные трупы змей. Да, у отца всегда были свои странные понимания красоты. Скорее всего, вся эта обстановка создана для запугивания, только вот кого?.. Семьи и детей или партнёров по бизнесу? — вопрос на миллион дукатов. С равной вероятностью могли оправдаться оба варианта. Сказать честно, моя мама, — Ран Тао, — очень смелая женщина, раз так беззаветно полюбила этого страшного и жестокого человека, — Тао Ена, — но речь сейчас не совсем о нём. Я постучал в дубовую дверь кабинета отца робко, с опасением, лихорадочно прикидывая, что ему нужно от меня. Вроде, за последние дни нареканий от учителей не поступало. Да, наша семья приглашала лучших преподавателей на дом, потому как наследники Тао не должны учиться в таких ничтожных школах для плебеев. Как просто я отвлекаюсь… Постучал, получил разрешение войти. Осторожно толкнул тяжёлую дверь. — Ре-ен! Проходи, сын… Я так давно с тобой не разговаривал! Ну, же, сынок, проходи! Хочу поговорить с тобой… — о, Ен Тао использует свою излюбленную тактику притупления бдительности: сначала говорит с собеседником ласково, даже нежно, чтобы потом его уничтожить с елейной улыбкой. Ладно-ладно, я-то знаю все твои уловки, поэтому не трать время на бессмысленные попытки притупить мою бдительность. Рядом с тобой мне нельзя расслабляться. Этот урок я уже усвоил. — О чём? — спросил враждебно-напряжённо. — О, Ренни, не будь такой букой… Я же просто хочу поговорить как отец с сыном. Не нужно так в штыки, а то папа разозлится и подумает, что недостаточно времени уделял твоему воспитанию, поэтому давай поговорим как взрослые люди? — Ну?.. Ебаться умею, не волнуйся. На этом разговор окончен, или нужно продемонстрировать? — Понятно… Значит, не поговорим?.. — Блять, да можно как-то уже короче? — Максимально коротко: я нашёл тебе невесту. Прекрасная девушка с французским образованием, миловидным личиком и крупным наследством. Дочь моего французского коллеги, — Жанна Лаффит. Знакомство состоится послезавтра, на приёме, который я организую. Ты же рад, да, сынок? Улыбнись же папе! Блять, вот об этом я и говорил. Стоит ему подумать, что собеседник расслабился, как Ен Тао наносит удар ниже пояса. Помню, что я ему ответил: — Мне нахуй не упала эта девка. Я не хочу жениться ни на ней, ни на любой другой! — Мне упала, Ренни. Мы же не хотим, чтобы кто-то узнал твой голубой секрет? Конечно, не хотим, — снова эта приторная улыбка. Блять, конечно не хотим именно «мы». Даже не хватает смелости назвать вещи своими именами… Ты жалкий человек, отец. Было бы честнее сказать: «Я не могу допустить, чтобы все вокруг узнали о позоре нашей семьи. Ты ошибка, Рен. Ты больше не сын мне.» Но сказал иначе, хотя суть всё равно не скрылась от меня. Ну, папа, хочешь играть по своим правилам? — играй, но не жди, что я тоже собираюсь, что намерен дать этой бедной девчушке хоть каплю своей любви. Я не буду для неё любящим мужем, нежным и ласковым защитником или верным другом, который всегда даст утешение. После нашего бракосочетания её жизнь потеряет всякий смысл в первую очередь для неё самой, и в этом не будет моей вины. Этот грех полностью на твоей совести, отец, и ещё на совести твоего коллеги, который продаёт свою дочь тебе во имя чести нашего великого клана. Пф, клана лжецов и подлецов, который я ненавижу, — клана Тао.
