Киты умеют петь

Жди меня дома в четверть седьмого Вечно живым или полуживого Тут так одиноко, тоска И вряд ли вернётся весна Жди меня дома в четверть седьмого Вечно живым или полуживого Тут так одиноко, тоска И вряд ли вернётся весна

      Жанна оказалась, всё-таки, глупой девчонкой с розовыми мечтами, которая не услышала меня и мои просьбы, потому что на следующий день, как раз, когда я спустился на первый этаж, чтобы позавтракать, отец проговорил с несвойственной для него радостью:       — Рен, поздравляю! Марко-сан, — отец Жанны, сказал, что ты ей очень понравился, даже развесила зачем-то по своей комнате фотографии Тоси Фукуси. Жанна уже просит ещё одной встречи. Молодец, сын! Вот он, — настоящий Тао!       — Неужели я вчера пропустила что-то интересное? — лениво протянула Дзюн, намазывая какую-то очередную диетически-правильную здоровую светло-зелёную хрень на тоненький ломтик ржаного хлеба.       — Ничего интересного не было. Просто пришла моя невеста — глупая соплячка с сахарной ватой вместо мозгов. Об ещё одной встречи не может быть и речи. Так и передай ей, отец. Я не хочу никогда больше видеть эту наивную дуру.       — Ренни, ты же расскажешь мне всё в подробностях? — с надеждой, заискивая, спрашивает меня Дзюн.       — Нет. Я не хочу вспоминать об этой радужной дурочке, у которой в голове — феи и единороги. Она мне не подходит, — говорю холодно, давая понять, что даже не начатый разговор уже закончен.       — Понятно. Ну ты и чёрствый же ты чёрт, брат… Я же тебе рассказываю, как у меня складываются дела! А ты просто неблагодарный засранец. Тебя окружили любовью и заботой, нашли невесту, а ты всё равно недоволен! — обиженно заявляет мне сестра, но я не принимаю её слова всерьёз, ведь даже не надеюсь, что она поймёт меня.       — Не помню, чтобы я кого-то просил об этом, — отвечаю холодно и ровно.       — Да забудь уже того парня! Живи дальше! Ей-богу, Рен, я не узнаю тебя! Совсем превратился в девицу! Сидишь, как затворник, ни с кем не разговариваешь, слёзы льёшь как девка! Сколько можно? Вернись в Коноху, Саске, чёрт тебя дери! — Дзюн взрывается негодованием, отвешивая мне лёгкий шуточно-строгий подзатыльник.       — Ничего я не лью, а если и лью, это не твоё дело, сестра, поэтому не лезь! — как-то слишком грубо прозвучали мои слова, но иначе никак не объяснить, что лезть в мою жизнь и пытаться меня понять — затея ебаная во всех отношениях. Я и сам себя не понимаю. Вроде и хочу тепла и любви, но, как только это приближается ко мне, — сбегаю, отталкиваю, как только что сестру и вчера — Жанну. А почему я веду себя не как взрослый сформировавшийся девятнадцатилетний человек, а как тринадцатилетний сопляк — сам не знаю, не способен объяснить не то что кому-то, но даже себе. Может, Дзюн права, и я просто жалею себя? — блять, опять эти ублюдочные сложности и непонятки… Жить — очень сложно. Это мне понятно. Но непонятно, что с этим делать. Сейчас я бы дорого заплатил, чтобы рядом был Йо. Он всегда умел меня читать и понимать лучше, чем я сам, но его нет и вряд ли ещё будет когда-нибудь в коротком фрагменте моей оставшейся жизни. Так, не время вдаваться в пространные рассуждения, ведь я и без того со всей этой хернёй, которая резко начала твориться вокруг меня, забыл о заданиях. Что там надо сделать? Последний раз заходил в беседу сегодня в 4:20, когда там появились новые, на редкость ебаные, задания: рисовать китов под депрессивные песни… Блять, охуеннно, спасибо, дайте два! Я же ебать какой художник! Кто нахуй вообще придумывает такие блядские задания? Наверняка, сидит какая-нибудь малолетняя пизда и думает, как бы посильнее выставить нас идиотами… Ладно, хуй с этими ублюдскими китами.        После завтрака понимаюсь в свою комнату, быстро втыкаю наушники в уши и включаю самую подходящую песню System of a Down — «ATWA». Слушаю слова «Тебе всё равно, что я чувствую. Я больше не чувствую ничего.» и понимаю их простую справедливость и дальше, — «Весь мир, который я видел перед собой, проходит. У меня ничего нет: ни приобрести, ни потерять». Пока неторопливо льётся эта песня, грустная и одновременно яростная в своей печали, успеваю грубо нарисовать какой-то кривой круг, напоминающий больше неровный комок грязи, слепленный неаккуратными детскими руками наспех, нежели геометрическую фигуру. Этот с горем пополам круг станет основой для такого же бестолкового и жалкого, кита, — символа моей смерти, на удивление похожего на мою жизнь своей комичной неуклюжестью. Впрочем, у немногих участников беседы киты хоть немного лучше моего. У какой-то девчонки получилось нечто вытянутое, напоминающее больше сплющенного моржа, которого придавил мамонт, но никак не кита.        Так, контур нарисован, теперь нужно раскрасить. Достаю из стола карандаши, потому что лень возиться с красками. Синий — мой цвет! И не из-за ориентации, нет, самостёб мне несвойственен. Я просто люблю этот холодный спокойный цвет, потому что его характер близок мне. «У Хоро волосы синие» — блять, нахуя и главное зачем я об этом сейчас подумал? Ладно, мой кит в раскрашенном виде выглядит даже не так уж убого. Никто и не заметит, что он чутка неровный. Думаю, можно фотографировать и отправлять в беседу. Во всяком случае, мой рисунок ни в какое сравнение не идёт с покалеченными китами этих сопляков в беседе. Конечно, Куратор ответит только завтра в 4:20, а на сегодня я своё задание выполнил. Ха, у Хоро волосы синие… Помню, как этот идиот доказывал своему декану, что это сейчас модно, хотя у меня есть подозрение, что он просто, как всегда, невнимательно покупал краску. Хотел побыстрее разделаться с покупкой, чтобы снова вернуться домой, где его ждёт компьютер с отупляющими игрушками. Да, для этого кретина отсутствие какого бы то ни было интереса к серьёзной взрослой жизни — абсолютно нормально и не вызывает удивлений. Какого хуя я сегодня так много думаю об этом идиоте? Это уже не нравится мне… Нужно как можно быстрее найти себе занятие… Может, поговорить с Дзюн? Не извиниться, просто спросить, как она вчера погуляла?.. Это давно проверенная схема, к которой я прибегаю, когда обижаю сестру. Да, идея неплоха, — да других у меня и не бывает. Иду в комнату сестры!       Уже закрывая дверь своей спальни, услышал звонок телефона. Ладно, Дзюн придётся подождать. Возвращаюсь и с удивлением и лёгким недовольством вижу, что мне звонит синеволосый недотёпа с тупым именем.       — Чего тебе? — спрашиваю резко, отвечая на звонок.       — Нихуя себе! Рен Тао снизошёл до того, чтобы ответить на мой звонок! Бля, и записать некуда такое счастливое событие! — несёт какую-то херню Хоро.       — Ёп твою мать, Юсуи, опять нахуярился? Что за упоротый бред ты несёшь? — блять, вот нахер я ответил на звонок?..       — Ты почему вчера не отвечал на мой звонок? Я уже думал, что у меня телефон сломался! — заявляет мне Юсуи недовольным требовательным тоном.       — В отличие от тебя, — бездельника, у меня много дел, от которых я не счёл нужным отвлекаться из-за твоего звонка, кретин, — отвечаю грубо, чтобы сбить с него спесь, а то больно наглый голос.       — И какие блять интересно у тебя дела, делопут ты охреневший? — спрашивает возмущённый недовольный голос.       — И схуяли, интересно, я должен тебе отвечать, м? — говорю раздражённо, пока вспоминаю, что я делал вчера вечером. Блядский Хоро лишний раз напомнил мне о французской девчонке, которую я хочу забыть.       — Тебе знакомы такие слова как дружба, вежливость, взаимоуважение? Не? Для тебя это пустой звук? — уже более спокойно говорит Хоро.       — Сука. Ты позвонил просто доебаться до меня? Если так хочешь знать: я не ответил на звонок, потому что вчера вечером… М-м… Знакомился с невестой. Доволен? Перестань голосить мне в телефон! У меня от твоих ультразвуковых возмущённых воплей кровь скоро из ушей пойдёт, — раздражённо говорю из последних сил сдерживаясь от того, чтобы не нагрубить ещё и этому кретину, пока он там охеревает, переваривая полученную информацию.       — Рен, это правда, или херовая очередная шутка? — спрашивает Хоро заторможенно-тупо каким-то непривычно-серьёзным голосом.       — Я похож на клоуна? Конечно, правда, кретин! — отвечаю грубо и вспоминаю слишком прочно засевшее после вчерашнего в голове «Vérité ou action?»       — А… Вот оно как… Ты… Женишься, Рен? — слабым голосом расстроенно выдыхает Хоро.       — Нет. Меня женят. Я этого не хочу. Это большая разница, — зачем-то говорю это придурку Юсуи, хоть и не имею обыкновения делиться с ним событиями своей жизни.       — М-м, понятно… Ну и как тебе невеста? Она кто вообще?.. ну, Китайка там, японка, англичанка… Кто вообще ещё бывает?       — Она француженка. И я больше не хочу о ней говорить, — отрезаю я.       — Бля, Рен, хоть раз в жизни не будь таким уёбком. Вкинул, что женишься, и на этом всё? Не расскажешь больше?       — Ну, блять, не могу понять чё ты так зацепился за неё? Она красивая и добрая, не бесит меня, в отличие от тебя. Больше мне нечего сказать о ней. Мы особо не успели поговорить…       — Слушай, Рен, а фотки её у тебя есть?..       — Тебе-то за каким хреном они?       — Ну, интересно посмотреть на твою невесту, понять, кто в твоём вкусе… — неуклюже и жалко ответил северянин, растерявшись от неожиданности и не смея сказать правду, ведь правда состояла в том, что Рен, несмотря на свою вечную грубость и насмешливость, нравился Хоро.       — Нет у меня никаких фоток. Да и если бы были, всё равно не скинул бы. Нехрен такому олуху, как ты, пялиться на мою невесту. Ещё какие-то уебанские вопросы будут?       — А можешь у неё спросить: им реально по кайфу есть лягушачьи лапки или нет… лучше спроси, почему они все каррртавые… — вот эти вопросы я и называю уебанскими. Не намереваясь дальше тратить время на этот тупой разговор, прощаюсь с кретином и отключаюсь:       — Пока, Хоро. Конечно, нет не стану я у неё это спрашивать, хоть иногда включай не совсем отмороженную часть своего жалкого мозга, если такая ещё осталась! Я не собираюсь такую хрень спрашивать у своей невесты!