Туманное оцепенение и Гималайские горы
16 апреля 2023 г., 16:21
Forgive us now for what we’ve done It started out as a bit of fun
Задание, полученное мною, по уже привычному обыкновению, в 4:20, порадовало оригинальностью, потому как относилось к не виданному ранее разряду: предписывалось вскарабкаться на строительный кран и провести на нём какие-то жалкие пятнадцать минут. В горах на границе с Тибетом, где живёт моя семья, никаких строительных кранов, разумеется, нет, но это не страшно, потому как здесь — гораздо лучшая альтернатива: скалы и высота, так, что вполне достаточно просто прогуляться по крыше нашего, похожего на пагоду, замка. Сделать это можно легко с высшего, — пятого этажа через окно. Я такое проворачивал ещё в свои восемь. Разумеется, отец, который, казалось, жил на работе, и такая же мама, — ничего не знали о моих приключениях. Вот и сейчас повторил этот трюк, правда, с тех пор прошло несколько лет, и сноровку я, признаюсь, несколько растерял, поэтому в окно вылез не так ловко и поранился в процессе. Открылся завораживающий вид на Гималаи, которые раскинулись вокруг, припорошённые снегами в любое время года, ведь средняя высота Гималайских гор, — восемь тысяч метров! Здесь ощутимо прохладно — всего примерно 0…+1, но мороза нет. Стоять так на крыше, — одно удовольствие, если бы не пронзительный ветер… Воздух здесь разреженный и содержит меньше молекул кислорода, поэтому дышать труднее, нежели внизу, но привыкнуть можно, как и к лёгкому головокружению из-за чувства высоты. От вида спокойных вечных гор в лучах весёлого солнца — захватывает дух! Их голубые холодные резко очерченные склоны залиты светом, который заставляет снег задорно блестеть и искриться, словно в сказке. Поддерживает эту атмосферу волшебства словно мягкая невесомая пелена тумана, которая ласково укрыла низины, создавая красивый эффект, когда свет проникает в туман и лениво переливается в нём. Стоять так можно и пятнадцать, и двадцать, и сорок минут, — хоть вечность! Если поднимаешься не впервые, высота уже не ощущается приятным лёгким завораживающим испугом. К моему сожалению… Но появляется мысль: " а что будет, если…» Нет! Нельзя допускать такое! Я не должен поддаться, потому что не слабак! Не имею права потерпеть поражение перед собой в этой игре для безвольных жалких школьников! Об этом не может быть и речи! Закрыть глаза можно, но как остановить мысли?.. Почему именно сейчас в голове всплывает мягкая всепрощающая улыбка Йо, которая не смогла простить меня, и его шоколадные затягивающие глаза, которые зрят в самую душу?.. Почему он не простил меня? Почему выбрал Хао?.. Неужели я такой жалкий презренный человек, и недостоин его доброты и прощения? Ведь всего один шаг мог бы всё умножить на ноль. Всего один шаг. Мне ничего не стоит его сделать. И плевать на спор с собой, плевать на то, что окажусь одним из слабаков, которых так едко презирал. После смерти никто не осудит, и никто не упрекнёт меня в слабости. Тогда может, пора уже перестать быть тряпкой и сделать всего один шаг?.. Это решило бы все проблемы… Господи, о чём я вообще думаю?! Как создатели игры смогли залезть ко мне в голову и поселить в ней подобные мысли?.. Какой же я кретин! Нет, подобные мысли всегда были в моей голове. Это всего лишь часть той планомерной умной игры, которую я, по наивности своей, недооценил с самого начала. Конечно, если бы я нормально спал и не слушал депрессивную музыку, рисуя китов-самоубийц, никогда бы не подумал о таких вещах! Надо срочно вернуться в дом и отвлечься на что-то нормальное, покурить, поговорить с кем-нибудь, пусть даже с Дзюн или Хоро, чёрт с ней, можно и с Жанной, на отвлечённые темы, выпить молока, послушать что-то весёлое и быстрое, что-то, что разрушит моё оцепенение и избавит от подобных мыслей! Возвращаюсь тем же путём, которым пришёл, но стараюсь действовать более аккуратно, чтобы не повредить ни тело, ни одежду. А дома тепло и спокойно, слёзы уже не обжигают, ведь здесь нет этого жестокого воющего зверя-ветра. Покидаю пятый этаж, опасаясь, как бы не вернулись нежеланные мысли. Спешно сбегаю, лишь бы подальше. Сердце громко стучит. Должно быть, вид у меня очень ошалелый, судя по слегка испуганному взгляду, которым меня изучает Дзюн, когда захожу на кухню на первом этаже. Пожалуйста, не спрашивай ничего сейчас, сестра. Но… Да, конечно, пошёл, наверное, я нахуй с такими просьбами, потому что… — Ренни, всё хорошо? Ты выглядишь…как-то… м-м… Испуганно и странно? — спрашивает сестра, не в силах отвести тревожный взгляд от моих рук, которые до сих пор бьёт дрожь нервного психологического внутреннего монолога на крыше. — Да, всё нормально, — только и сказал я сдержанно и сухо, понимая, что сестра привыкла и приняла подобную сухость общения между нами, потому что меня это устраивало. Других причин Дзюн и не требовалось. Да, я прекрасно понимаю, что веду себя ничем не лучше отца — такой же безэмоциональный тиран. И всё же, я бы никогда не позволил себе истязать сына так, как Ен меня. Но значит ли это, что я чем-то отличаюсь от того, кого всю жизнь считал равнодушным узурпатором-садистом? Ведь я тоже получал удовольствие, когда из красных глаз текли слёзы беспомощности и страха, а нежный дрожащий голос умолял меня не осквернять её хрупкое чистое беззащитное тело… И всё же оставался глух ко всем рыданиям, с ненормальным упоением нанося удары по слабому, почти прозрачному хрустально-хрупкому естеству. Да, я делал это с исключительно практической целью, — дабы вызвать у девушки страх и отвращение ко мне, но в процессе всё равно получал удовольствие, и скрывать это от себя — бессмысленно и глупо, равно как и бегать от таких мыслей. — Я хочу молоко! — заявляю вальяжно и твёрдо, как и подобает наследнику Тао, не прошу, — просто ставлю перед фактом. Дзюн покорно наливает мне полный стакан молока и ставит передо мной. — Погреть? — Да. Сестра убирает стакан, чтобы через несколько секунд вернуть мне его же, только другой температуры. Вижу, как от легко волнующейся поверхности молока исходит пар, чувствую тепло, когда обхватываю стакан рукой. Напиток разливается внутри мягко, не обжигает, но дарит приятное тепло так, что мне наконец-то удаётся согреться после ревущего кусающего ветра на крыше. По мере того, как пью молоко, сидя на кухне с сестрой, успокаиваюсь, — вот и отпустила дрожь руки. Допив, принялся думать, что делать дальше. Спросить как дела у Дзюн? — опасно, ведь она может попытаться раскрутить меня на разговор о моих делах. В обычном состоянии ни за что не поддался бы на провокацию сестры, но, как я имел недавно счастье убедиться, — в нынешнем моём состоянии влезть ко мне в голову гораздо легче, чем раньше, а значит, рисковать и говорить с Дзюн я не могу. Остаются Хоро и Жанна. Девчонке писать или звонить желания нет, ведь мы и так завтра увидимся, поэтому остаётся северный кретин. — Я пойду, — кидаю через плечо сестре и покидаю кухню. Блядство. Звонить ещё этому полупокеру… Начинаю жалеть, что всё же ушёл с крыши… Нет. Нельзя допускать подобные мысли, нужно быстрее позвонить Хоро и всё. Поднимаюсь в комнату, не затягивая, звоню. — Рен?!.. — удивлённо выдыхает северная бестолочь, и я чувствую, как мгновенно закипело раздражение внутри. Ну что за тупые вопросы? — Нет, блять, цветочная фея! Ты олень, читать не умеешь?! У тебя на экране имя абонента, с которым разговариваешь сейчас, идиот… — огрызаюсь раздражённо. — А…а почему ты звонишь мне? — заикаясь, спрашивает Хоро. — Блять, ну, могу предложить два ответа на выбор: первый, — звоню, чтобы провести соц опрос с целью выяснить, какие цветы ты больше любишь. И второй, — соскучился сильно по твоим бестолковым синим глазкам, милый. Сам реши, какой ответ тебе нравится больше. — Понятно… Тогда подсолнух! — выдаёт мне Хоро. — Чё? Какой нахуй подсолнух? Опять краски где-то надыбал и надышался? Или ещё какой-то мутной хернёй обдолбался? — Ну, ты же сам сказал, что я выбираю одно из двух. Вот я и подумал… — Ай-ай-ай, не обманывай! — Ась? — «Подумал», — это явно не про тебя. Олени не способны к высшей нервной деятельности, к которой относятся мыслительные процессы. — Ну так вот, я решил, что соскучиться ты не мог и, получается, спрашиваешь про цветы… — объяснил Хоро, — кстати, это очень хорошо, что ты сам набрал. Я хочу спросить: у Чоколава вчера было первое сольное стендап-выступление, и оно прошло с ошеломительным успехом. Хотим это отметить. Ты с нами? — Ну и хер ты угадал, кретин, — удивительно, но этот безнадёжный придурок смог вызвать у меня не раздражённую улыбку. И то, думаю, исключительно потому, что я мало сплю и моя способность мыслить трезво притупилась.
