Киты умеют петь

      Наступила суббота, за которой последует воскресенье, и оно либо станет моим, и не только моим, но и Жанны, судным днём, либо подарит нам обоим великое освобождение и возможность забыть о нашем вынужденном знакомстве.       С самого утра всё пошло по пизде, вместе с моим настроением: задание — скучное и банальное, а именно: вырежи на руке «f40». И какой, блин, вообще смысл давать одни и те же задания? Ну, вырежу я не «f57», а «f40», — и что изменится? Я ещё могу понять задания с просмотром стрёмных видосов и рисованием под депрессивную музыку, — и то, насчёт видосов не уверен. До сих пор считаю, что это какая-то хрень, которая не работает… Тогда как действие систематических недосыпаний я прочувствовал на себе, равно как шатания по опасным местам.       Едва я спустился вниз в кухню, сонный, не разбирающий, who is who и что к чему, отец, окинув меня строгим взглядом, свысока, как всегда, недовольно и строго с какой-то брезгливостью, заметил:       — Рен, выглядишь отвратительно, неряшливо, словно вчера непойми где шатался со своими маргинальными дружками… Надеюсь, ты приведёшь себя в порядок до нашего выхода к Марко-сану и Рене-сан! Не смей меня опозорить, сын!       — Конечно, отец… — только и выдыхаю в ответ. Как же задолбали эти вечные придирки, словно я не его сын, а кусок дерьма… Но нет смысла спорить, и я просто молчаливо принимаю его слова, не отвечая ни едкими репликами, ни взглядами. Ещё посмотрим, опозорю ли я тебя, отец.       Дзюн за завтраком затаилась, сочтя, что разумнее будет не лезть в наши с отцом разбирательства, поэтому трапеза прошла в атмосфере моей неприязни и молчаливого бунтарства. После поднялся в свою комнату: приготовления нужно начать пораньше. Та-к, что я надену на это подобие раута?.. Без Дзюн не обойтись, ведь я разбираюсь во многом, но никак не в моде и шмотках, и на это есть простая причина: я не девчонка, чтобы разбираться в такой чепухе!.. А вот Дзюн — девчонка, и ей природой полагается лучше чувствовать моду, поэтому покорно жду, когда она окончит завтрак и поднимется в свою комнату, где я и подожду её пока, пожалуй.       Сестра не заставила себя караулить долго. Я ещё не успел взглядом найти место в книге, на котором остановился, — неслышно вернулась в свою комнату Дзюн, обозначая своё появление приглушённым вскриком.       — Рен! Разве можно так пугать? Ты меня поджидаешь? — спросила сестра, хватаясь за сердце от испуга и неожиданности.       — Да. Не хотел напугать. Мне нужна твоя…       — Помощь? — опережает меня Дзюн.       — Скорее, консультация. Видишь ли, есть один вопрос, в котором я не разбираюсь…       — М-м, даже интересно, что это за вопрос такой, что даже мой высокомерный братик просит о помощи, — мягко усмехнулась Дзюн.       — Я никого не прошу о помощи! Мне нужна твоя консультация! — поспешил поправить я.       — Ну, исходя из твоих же слов, делаю вывод, что ты просто как мог пытался извернуться, чтобы избежать слова «помощь», но по сути это есть просьба о помощи. Так в чём дело?       — Завтра я с отцом иду знакомиться с родителями невесты и должен понравиться им, хоть это и не так уж важно. Дзюн, помоги мне, пожалуйста, выбрать одежду на вечер, чтобы я выглядел более-менее серьёзно и прилично.       — А взамен? — ровно интересуется сестра. Да, она воспитана в лучших традициях нашего клана: никогда не упустит выгоды и не окажет помощь просто так. Не зря Ен гордится ей.       — Расскажу о невесте и… ох, Дзюн, как же сильно я тебя люблю… И попрошу прощения. Обещаю, постараюсь поменять отношение к Пайрону. Только помоги! — выдавливаю сквозь зубы. В любом другом случае я бы справился сам, но не могу позволить себе и своей гордости ударить в грязь лицом, а моя сестра разбирается в актуальных модных тенденциях, как никто другой, поэтому выбора у меня почти нет.       — Допустим… По рукам! — выдыхает довольная, что сытая кошка, Дзюн, протягивая свою изящную руку с красивым аккуратным свежим маникюром.       — Ну, рассказывай, как, где и когда пройдёт ваше знакомство? — с деловым видом спрашивает Дзюн.       — Это имеет значение?.. — интересуюсь немного растерянно.       — Пф… Конечно, глупый братик! К этому делу необходимо подойти со всей серьёзностью! — отвечает мне уверенно сестра с таким удивлённым видом, будто я спросил что-то очевидное и элементарное.       — Её родители пригласили меня к себе завтра на ужин, чтобы познакомиться со мной. Отец говорил, что Рене и Марко живут где-то в Пекине. Знакомство завтра. Сложность заключается в том, что они французы, то есть очень щепетильны в вопросах внешнего вида. Поэтому, как понимаешь, без тебя, Дзюн, мне не обойтись…       — Поняла. Перейдём к делу! Ответь на несколько вопросов: «как бы ты сам себя описал?»; «Как бы ты хотел выглядеть?» — спрашивает Дзюн.       — М… Я сильный, волевой, упрямый, умный, и… пожалуй, хороший лидер, хоть и не люблю это афишировать. Хочу выглядеть соответствующе, но главное — чтобы было ясно, что меня никто не прогнёт, но при этом могу быть не слепым тираном, но и ценителем прекрасного, умного, доброго, вечного.       — Ясно, Ренни. Тогда… Мне нужно изучить твой гардероб и выбрать что-то подходящее. Пойдём! — весело командует Дзюн; её явно веселит эта кампания. Сестра воспринимает ситуацию как вызов её безупречному вкусу.       — А? Куда?..       — В смысле — куда? К тебе в комнату, конечно! Не тупи, Ренни! Давай-давай, до завтрашнего вечера совсем мало времени осталось! Хватит ползать, как сонная муха в спячке! — нас ждут великие дела, Рен! — восторженно и с энтузиазмом восклицает сестра. Мне бы её воодушевление…       Приходим в мою комнату, и Дзюн сразу бросается к шкафу, немедленно начиная выгребать из него вещи, которые без разбора швыряет в одну кучу.       — А… Что ты делаешь?.. — спрашиваю немного заторможенно, с тупым непониманием наблюдая, как одна за другой, летят мои вещи в одну кучу, которая растёт на глазах.       — Выгребаю одежду из шкафа. Неужели не очевидно? А ты, дорогой мой братец, не стой столбом. Иди и помоги мне! Я, вообще-то твои шмотки разгребаю, Рен!       С унылой мордой ныряю в шкаф, где продолжает копаться сестра, и начинаю доставать вещи и отправляю их, по примеру Дзюн, — в огромную кучу шмота.       Минут семь ушло на очистку шкафа от одежды, и мы перешли ко второму и мучительному этапу, — начали перебирать каждую вещь, прикидывая, имеют ли они право на жизнь или без вариантов — стоит выкинуть. В итоге у нас осталась небольшая жиденькая кучка из нескольких, признаться, весьма странных для меня, вещей, которые Дзюн повелела помиловать. Происхождение некоторых в моём шкафу оставалось для меня загадкой.       — Это что, нафиг, вообще такое? — спросил я, брезгливо выуживая какую-то цветастую тонкую лёгкую тряпку с цветочным узором.       — Это палантин, который я тебе дарила, неблагодарный брат! — гневно восклицает Дзюн, выхватывая эту ерунду из моих рук.       — А… Очень красивая тряпочка… — пытаюсь улыбнуться, но получается искусственно и фальшиво.       — Пожалуйста, — сердито шипит Дзюн.       — И что дальше?       — Примеряй это с… этим! — командует сестра, швыряя мне тёмно-синий пиджак с бордовым беретом и чёрным джемпером и этим сатанинским пёстрым цветочно-петушиным палантином.       — Тебе не кажется, что я буду выглядеть… М-м… Несколько по-клоунски? — осторожно спрашиваю я, но инструкцию сестры покорно выполняю в отсутствии выбора.       Переодевшись, предстаю перед Дзюн в новом образе. Сестра немедля закатывает глаза и устало выдыхает с улыбкой:       — Бестолковый брат! Кто так натягивает берет? Позор и срам! Хорошо, что у тебя есть я! — с этими нелестными для меня словами Дзюн лёгким ловким движением поправляет берет на моей многострадальной голове.       — Ну что? — выдыхаю я устало.       — Mon frère, tu es charmant! — восторженно заявляет Дзюн, хлопая в ладоши и легко целуя меня в нос, закружив, взяв за палантин. В конечном итоге мы имеем, что сестра звонко смеётся и хлопает в ладоши, а я — charmant и счастлив, что это мучение с бесконечными переодеваниями и разборами тряпок, наконец-то, закончено.       — Если ты не понравишься им, я заявлюсь к родителям этой девушки и потребую объяснений! — грозит Дзюн с самым серьёзным лицом, которое подтверждает её решимость.