Часть 11. Сука, хули ты такой неблагодарный засранец, Рен?!
17 апреля 2023 г., 20:52
Примечания:
Как вы поняли, для атмосферы: МУККА-После тебя или МУККА-Жди меня дома. И, отдельно для Emilia_Fei: Надеюсь, после этой главы Вы ещё сильнее захотели такую жену, как Жанна?)
После тебя Остановилась планета Земля Время не ставило всё по местам И убивала нещадно весна После тебя, после тебя Я никогда не сгорал со стыда И мне не нужно кого-то играть Тысячи губ повторяют слова
Тот день я запомнил особенно хорошо. С самого утра начались необычные вещи. Проснулся я от ощущения, что кто-то пристально смотрит на меня, прожигая нетерпеливым взглядом. Ну и как тут можно спать? Открыл глаза и с изумлением и неудовольствием обнаружил, что смотрит на меня холодный золотистый взгляд, такой, как у меня, только отмеченный усталостью и мудростью тяжёлой жизни, полной предательств, радостей, взлётов и падений. То был взгляд отца, — Тао Ена. — Давно ты тут стоишь? Разбудил… — ворчу я, вкладывая в свои слова смысл «Что ты тут забыл?» — Просто ты такой добрый и невинный, когда спишь, — взгляд не оторвать. — Серьёзно, блин? Вспомнил, что у тебя есть дети, а не бесчувственные куклы? Сука, что за хрень, отец? Что за сопливые нежности? — только и смог я ответить заторможенно. — Ренни, ну что ты опять такой недовольный? Сегодня большой день! Мы едем к Рене и Марко! Ты же подготовился?.. — Конечно, подготовился, хотя уверен, что и без этого достаточно хорош, — скучающе отвечаю я. — Хорошо, тогда быстрее вставай! До поезда в Пекин у нас всего несколько часов, а тебе нужно успеть позавтракать и привести себя в порядок! Времени почти нет! — Да встаю, встаю… Такое странное пробуждение стало предвестником не менее странного дня, но это я понял потом. — Блин, в Пекине столько магазинов… Почему именно тебя женят и именно ты поедешь в Пекин на знакомство с родителями? Это нечестно! — ныла Дзюн всё утро. — C'est la vie, soeur, — пожимаю плечами с улыбкой в ответ сестре. — Лицо попроще сделай, козлёнок! — огрызается Дзюн. — Не хочу и не собираюсь. — Бесишь. — Я тоже тебя люблю, дорогая сестра, — ухмыляюсь я и тут же получаю лёгкую оплеуху. Наши пререкания пресекает отец: — Рен, Дзюн, хватит паясничать! Рену пора собираться! Выходим через десять минут. Буду ждать тебя в машине, сын. Давай поживее! — Угу… — страдальчески вздыхаю и отправляюсь в комнату, чтобы одеться в те петушиные тряпки, которые мне подобрала сестра. Переодевшись, бросаю взгляд на свой телефон, куда секунду назад пришло сообщение. Написал Хоро: «Привет, можем поговорить?» Блять, этот северный кретин, как всегда, вовремя… Мне пора уже выходить, поэтому быстро печатаю: «Бля, давай потом? Сейчас вообще нет времени на висение на проводе, мы с отцом едем в Пекин — знакомиться с родителями моей невесты. Наберу, когда вернёмся, ок?» Отправляю и пулей несусь вниз. Выхожу из дома и сажусь в машину, которая недовольно рычит в ожидании меня и в которой караулит такой же недовольный, отец. — Рен, что ты там так долго копался, ей-богу, как девчонка? Мы же опоздаем из-за тебя на поезд! — отчитывает меня Ен, но я не отвечаю ему, и поэтому весьма скоро это ворчание сходит на нет, а мы доезжаем до вокзала вполне себе вовремя. Пф, так я и думал, больше пустого недовольства…***
Ехать в одном поезде с отцом, — та ещё пытка… Голова распухла от его бесконечных наставлений, о том, что говорить, что — не стоит, как надо делать, чтобы проявить уважение, а как — ни в коем случае не надо! Но по большому счёту срать я хотел на Рене и Марко. Не понравлюсь, — значит, не судьба, извини уж, отец… Наконец, мы доехали по Пекина, и я мог быть свободен от болтовни папы. Выйдя из вагона на мокрую от прошедшего дождя, платформу, отец кому-то позвонил: — Да, Марко-сан, мы в Пекине. Угу… Спасибо, понял. — Марко-сан любезно предложил забрать нас на машине и сразу отвезти к ним. Это же чудесно, сын, улыбнись и не вздумай с таким несчастным лицом каторжника попасться на глаза Марко-сану и Рене-сан! — Может, я просто хочу перевоплотиться в Жана Вальжана? Это бы приятно удивило и порадовало их, не говоря о том, что покажет мою начитанность, — ухмыляюсь я ровно. — Может, для полноты образа, устроить тебе по возвращении каторгу, м, Ренни? — с ангельской улыбкой сладко протянул отец. Пф, до сих пор не понял, что эти жалкие угрозы не смогут прогнуть меня… — А чем это будет отличаться от моей обычной жизни? Неужели будешь бить?! — с театральным ужасом спрашиваю я. — Не играй со мной, сынок, а то я быстро обрежу твой слишком дерзкий язык… — глухо рычит Ен, в отсутствии более веских аргументов. Пока мы так препираемся, не замечаем, как к вокзалу мягко подъезжает чёрный Peugeot. Дверь открывается, и из неё с улыбкой выходит очкарик, которого я видел у нас, когда знакомился с Жанной. Отец, радушно улыбаясь, подходит к этому человеку и здоровается с ним за руку. — Добрый день, Марко-сан! Спасибо, что нашли время и возможность, чтобы забрать нас! Сами мы в этом огромном городе вряд ли нашли дорогу до Вашего дома… — Да о чём речь, Ен-сан! Это мой долг как отца невесты, ну же, прошу, садитесь! — отвечает очкарик, открывая для нас чёрную блестящую дверь. Мы покорно садимся в авто, и Марко начинает непринуждённый будничный вежливый разговор: — Надеюсь, дорога не очень утомила вас? — с учтивым интересом спрашивает очкарик. — Нет, что Вы, мы с сыном беседовали весь путь, и даже не заметили, как пролетело время. Спасибо за беспокойство, Марко-сан! — приторно отвечает отец. Тц… Говори за себя, Ен… Хотя, я давно уже привык, что моё мнение для тебя — пустой звук… Наконец-то, мы доехали, и машина плавно подрулила к красивому в своём утончённом изяществе белому зданию. На улицу выходили весьма милые, словно нарисованные, элегантные кованые балкончики с тентами для защиты жителей от солнца и аккуратными столиками, маленькими настолько, что помещались на этих миниатюрных балкончиках, давая возможность жителям пить по утрам кофе или чай на этом балкончике и наслаждаться свежим воздухом, солнечным светом, пением птиц и красотой сонного двора. — S'il vous plaît, messieurs! — провозгласил очкарик, выходя из машины и распахивая наши двери. Мы с отцом вышли, замерев на мгновение, чтобы изучить изящное здание, около которого нас высадил очкарик. — Вы с супругой живёте в этом доме, Марко-сан? Здание просто charmant!, — воскликнул отец, пихнув меня. — Oui, une grâce extraordinaire… — сквозь зубы процедил я, с унылым лицом двигаясь вслед за отцом и Марко. — Улыбайся, засранец! — прошипел мне Ен на китайском, когда очкарик отвернулся. Пришлось натянуть бесцветную улыбку. Марко открыл дверь подъезда, пропуская нас вперёд мягким плавным жестом своей ухоженной аристократически белой руки. Мы зашли в прохладу парадной и ахнули: на стенах висели пейзажи в аккуратных рамках, подъезд был чист, словно его убрали за мгновение до нашего появления; около лестницы, — коробка с, на удивление опрятными, книгами. По мере движения по подъезду мы обратили внимание, что на каждой лестничной площадке обязательно стоит какое-нибудь растение. У меня возникло впечатление, что я и отец оказались в другой стране, — настолько необычно и странно-непривычно выглядели все эти детали вкупе. Наконец, Марко остановился у белой двери одной из квартир. Первое, что бросилось мне в глаза, — две пары обуви: туфли и, странно… — гэта? «Гэта обычно носит Йо…» — блять, и нахуя я сейчас подумал об этом? Нет, его здесь не может быть. Это же бред, как в сопливых мелодрамах! Марко проходит вперёд и с радушной улыбкой хозяина открывает перед нами дверь квартиры, восклицая: — S'il vous plaît, bienvenue dans notre humble demeure! — Марко-сан, Вы скромничаете, какая же это humble обитель? — отдаёт дань вежливости отец. Я же прекрасно понимаю, что Марко просто хочет услышать восхищение его квартирой, поэтому, не намереваясь тешить его самолюбие, молча прохожу вслед за отцом в жилище лягушатников. Ко мне незамедлительно порхающей походкой подлетает Жанна с счастливой улыбкой на красивых аккуратных губах, которые тихо, но с неподдельной радостью говорят перед тем, как потянуться ко мне для приветственного поцелуя: — Bonjour, monsieur Ren! Je suis très reconnaissante que vous ayez eu le plaisir de ma visite! Vous m'avez vraiment manqué… Я только успеваю неохотно пролепетать: — Oh, Mademoiselle, je vous suis très reconnaissant pour cet accueil chaleureux! J'espère que vous êtes en bonne santé. Je voulais poser une autre question: il y a des chaussures de quelqu'un à l'entrée… vous accueillez des invités? — Oh, Monsieur, c'est une surprise pour vous! Soyez patient et vous serez récompensé! — восторженно отвечает мне девушка так, что из её красивых блестящих красных глаз-рубинов едва ли не выпрыгивают искры счастья и восхищения, словно это говорит не девятнадцатилетняя девушка, а ребёнок лет шести-семи… Похожее поведение свойственно Йо… Но нельзя позволять себе ложные надежды, и я упорно уговариваю своё сознание одуматься и не идти по этой кривой дорожке самообмана. — J'adore les surprises… — едко-горько выдыхаю устало-раздражённо с сарказмом, который, эта глупая мечтательная девчонка, разумеется не поняла в силу своего приторно-сладкого настроения. — Vous allez adorer! — задыхаясь от восторга, обещает мне Жанна. Девушка тащит меня куда-то, и я, уже порядком уставший, покорно следую за ней, впрочем уже с ужасом понимая, что, а точнее, кто меня ждёт. Жанна приволокла, — по-другому и не скажешь, — в, судя по обилию фотографий какого-то молодого японца, предполагаю, Тоси Фукуси, — свою комнату и усадила меня в мягкое кресло у журнального столика и выбежала куда-то на несколько секунд. Вернулась Жанна, так же, как совсем недавно, — меня, — таща… Йо и Хао! Должно быть, моё лицо в тот момент выглядело очень комично, потому что даже Лаффит не смогла удержать улыбку. Не знаю, сколько времени я так ошалело и растеряно лупился на братьев Асакура, но из шока меня вытащил, чуть ли не за шкирку, смеющийся, хихикающий голос Жанны: — Общайтесь пока, а я вас оставлю… — А… Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?.. — обратился я в воздух, растерянно оглядывая близнецов, сомневаясь, что это не плод моего уставшего воображения, не глюк и не мираж. — Я сам, блять, не понимаю, что здесь делаю… — раздражённо буркнул Хао, не смотря на меня. Надежда оставалась только на Йо. Этот дурак с счастливой улыбкой, словно я лучший человек в его жизни, подошёл ко мне и, склонившись так, чтобы наши глаза находились на одном уровне, вонзил в мои свой пристальный, словно зрящий в самую душу, мягкий печальный карий взгляд и тихо-грустно проговорил: — Рен… — Что? — Покажи мне свои руки, пожалуйста… — Йо уже почти шепчет, ныряя в мои золотые глаза, как вдруг… — Я вам, блять, не мешаю? Может, мне выйти, чтобы вы тут потрахались ещё раз? — разъярённо подаёт голос Хао, не сводя с меня убийственно-возмущённого взгляда. Я только усмехаюсь. — Хао, мы же договорились… Пожалуйста, это очень важно для меня… — чуть не плача, устало отвечает ему Йо, — в конце концов, разве я когда-нибудь давал тебе повод для сомнений? — Блять, как же я тебя люблю, мой глупый отото… — вздыхает Хао, отводя от меня взгляд. — Спасибо, аники. Я тоже тебя люблю, — легко улыбается Йо. — Рен, что у тебя с рукой?.. — возвращается Асакура-младший ко мне, сопровождая свой вопрос грустным внимательно-строгим взглядом, в котором плескается боль. — Ты же сам понимаешь… Зачем тогда спрашивать? — тихо отвечаю, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы. — Надо же… Эта малявка не врала… Правда суициднуться решил, колючка?.. — цинично усмехается старший близнец, скептически вскинув бровь. — Хао… — умоляюще протягивает Йо. — Рен… прошу: не надо, пожалуйста… Мы можем общаться как друзья, если ты пообещаешь, что больше не будешь приставать ко мне. Но встречаться я продолжу с Хао, а у тебя будет замечательная жена. Жанна, правда, очень любит тебя. Даже нас позвала сегодня, потому что её встревожили раны, которые ты сам себе нанёс. Она мне так и написала: «Рен очень тоскует по тебе. Только ты сможешь его спасти. Пожалуйста, Йо. Я его люблю! От тебя зависит наше счастье!» Однажды она даже попросила меня написать тебе в 23:23. Я не мог, потому что Хао бы увидел, но написал ей текст моего потенциального сообщения. Я замер. Мне нужно переварить услышанное. Получается, то сообщение, всё-таки, несло в себе частичку души Йо? Неужели у этой девчонки настолько плохо с головой, что она попросила Йо и Хао приехать ради меня?.. Спасибо ей, конечно, но сути это не меняет. Аскура-младший не станет менять Хао на меня, потому что Хао — такой же одинокий и несчастный человек, как и я, и Йо это знает. — Понятно… Что же, спасибо, что притащились сюда, только я никого не просил об этом, так что можете пиздовать обратно и чирикать там вместе, — ответ вырывается из моих уст быстрее, чем я успеваю его обдумать. — Сука, хули ты такой неблагодарный засранец, Рен?! Все вокруг тебя носятся, в жопу целуют, а ты всё равно корчишь из себя ёбаного Пьеро-суицидника! Не стыдно? Взрослый парень, вот-вот женишься на хорошей девушке, а ведёшь себя, как последний мудак… — А сам-то, блять… — фыркаю я, потому что больше мне ответить нечего. Я и сам отчасти понимаю справедливость его слов, но признавать это не собираюсь. — Мальчики, надеюсь, вы не откажетесь от чая? — мило улыбаясь, возвращает нас всех в реальность вернувшаяся Лаффит. Мы резко замолчали и тихо, словно тени, последовали за Жанной на кухню. К тому моменту я уже окончательно перестал понимать, что за хрень происходит.***
Мы вошли в уютную светлую кухоньку, выполненную в стиле «Прованс», что смотрелось весьма миленько и стильно. Светло-мятные фасады гарнитуры, которые очень хорошо сочетались с такой же нежной, сиреневой, лавандой, миниатюрные аккуратные сухие букетики которой, повсеместно расставлены по кухоньке. — Bonjour, René-San, Marco-San! Désolé de ne pas dire bonjour tout de suite! C'est très impoli de ma part. Je comprends… — виновато говорю, заходя на кухню и обращаясь к родителям Жанны, которые тут же пьют кофе, аромат которого разлился по всему небольшому уютному помещению. У меня возникло впечатление, что я не в Пекине в квартире невесты, а в какой-нибудь французской кофейне. — О, Марко, дорогой, ты посмотри, какой красавец-жених у нашей девочки! Действительно, есть что-то общее между этим юношей и тем, который на фотографиях, которые Жанна развесила по комнате, — улыбнулась красивая ухоженная женщина лет сорока, очень похожая на Жанну, только без той восторженной наивности в глазах. — Bonjour! Je m'appelle Tao Ren, je suis le fiancé De votre fille, — учтиво с улыбкой представился я, понимая, что на Рене уже произвёл нужное отцу впечатление. — Bonjour, monsieur Ren! Je m'appelle Renée et je suis la mère de Jeanne. Heureuse de vous rencontrer enfin! I y a tellement de mots sur le mystérieux beau marié de notre fille… — On a beaucoup parlé de moi? C'est agréable à entendre, merci. Je ne m'attendais pas du tout à ce que ça commence à me faire du mal… — отвечаю, в благодарном жесте прикладывая руку к сердцу и чуть склоняя голову. — Je ne dis que la vérité telle qu'elle est… — отвечает Рене лестно. — Votre français est un délice pour mon ouïe, exceptionnellement propre très correct! — искренне говорит Рене, на что я отвечаю тем же жестом благодарности. — Dites-moi, Monsieur Ren, Que pensez-vous de la culture française? J'espère Que vous n'êtes pas choqué par la spécificité de notre cuisine? — легко усмехнулась Рене. — Je suis sûr que la culture d'une nation ne peut être réduite à la cuisine de ce peuple. Je ne connais la culture française que par la littérature, l'histoire et la langue. Et je peux vous assurer, Madame, que j'ai lu avec délectation Alexandre Dumas-père et Victor Hugo. Par conséquent, je considère la culture française, ainsi que la cuisine, comme le sommet de la finesse raffinée! — Oh, Monsieur Ren, vous ne pouvez pas imaginer à quel point je suis heureuse d'entendre de tels discours! — с улыбкой говорит мне Рене. — Depuis qu'on a parlé du dîner. Vous avez faim, Monsieur? — поинтересовалась belle mère. — Oui, Madame, merci . — Alors on va dîner! Comment allez-vous traiter Magret de canard au vin rouge ? — Peu importe ce qu'il faut manger, si le repas a lieu dans une belle compagnie! — Jeanne, chérie, viens dîner! Et invitez nos invités, s'il vous plaît! — позвала Рене радушным голосом, как гостеприимная хозяйка. — J'arrive, mère! — послышался звонкий ответ моей невесты, которая, действительно, вошла в кухню весьма скоро в сопровождении целой процессии: Йо и Хао, Марко и Ен, — все покорно шли с Жанной.***
Ужин прошёл спокойно и сопровождался тихой неторопливой беседой, в ходе которой я узнал, что Марко с семьёй приехали в Китай исключительно из-за бизнеса, но остались в этой стране на пять лет, за которые успели выучить язык и привыкнуть к местным обычаям и особенностям культуры, однако свои французские традиции, которыми были воспитаны и которые глубоко чтили, разумеется, не забыли так, что ходили каждое воскресенье в Северный собор. — Mademoiselle, pourriez-vous me faire l'honneur de m'avoir parlé à la fin du dîner? — спрашиваю тихо за ужином у Жанны. — Oui, bien sûr! — так же неслышно шепнула мне девушка с доброй нежной улыбкой в своих больших чистых глазах. Окончив трапезу и поблагодарив Рене, я, убедившись, что моя помощь не требуется и могу покинуть уютную кухоньку, удалился в комнату Жанны, где со стен на меня смотрели глаза Тоси Фукуси и уже ждала милая невеста. — Mademoiselle, j'ai besoin de vous parler. Dites-moi pourquoi, après mon acte déshonorant, avez-vous continué à souhaiter rencontrer un bâtard comme moi, en ignorant tous les mots blessants que j'ai tant demandés en vous? — начал я сразу, пока Жанна не повисла на моей шеи в попытках задушить нежными объятиями своей безграничной и абсолютно иррациональной любви. — Oh, Ren-San, n'avez-vous pas encore compris une vérité aussi simple? Je vous aime et je Vous accepte sans laisser de trace… Vous pensez que je suis naïve? N'est-ce pas, Ren-San? — тихо прошептала Жанна, медленно проведя нежной рукой по моей грубой щеке. — Jeanne, tu veux dire «toi»? Je pense que nous avons déjà établi une communication assez étroite… — спрашиваю с ласковой улыбкой, не в силах вынырнуть из этого затягивающего алого взгляда, не агрессивного и не пугающего, каким он мне показался в первую встречу. Теперь почему-то я находил в нём странный уют и успокоение и потому не хотел разрывать зрительный контакт. — Mademoiselle, Embrasse-moi et je serai l'homme le plus heureux du monde! — чувственно шепчу ей на ушко, чувствуя бесконечное желание оберегать её, быть нежной и надёжной опорой ей во всём, но пока она не даст своё позволение, не посмею поцеловать, и не важно, что было раньше. Сейчас — всё иначе. Жанна только прикрывает глаза, мягко улыбается и отвечает шёпотом: — Ren, ne me demande rien, parce que je suis déjà à toi, bien sûr, je vais te donner celui-ci et une centaine de bisous! — Alors… Épouse-moi? — приближаюсь к ней и заглядываю в самую глубь спокойных мягких блестящих глаз-рубинов и осторожно, нежно и почтительно целую её в губы и смело впускаю язык, скрадывая с нежных губ протяжный стон. — Oui… — выдыхает Жанна, когда я мягко нехотя отстраняюсь, давая ей возможность ответить мне что-нибудь.
