Киты умеют петь

Это только, только между нами Ничего не будет между нами Только это, только между нами Ничего не будет между нами Это только, только между нами

Ничего не будет между нами Только это, только между нами Ничего не будет между нами

Я могу испортить вечер Быстротечно кануть в Лету Но… Сегодня со мной: Алкоголь — мой друг Алкоголь — мой враг

      Дорога из Пекина домой выдалась… М-м… Конечно, не идеальной, — но, по крайней мере, сносной — отец, хоть и не делал уже мне мозги по поводу правил поведения, но всё же поездку в одном купе с этим чёрствым, как залежавшийся сухарь, человеком, — не назовёшь неземным, или хоть каким-либо, удовольствием.        Я уже потерял всякий интерес к этой простенькой и примитивной игре для малолеток-подростков с соответствующими их развитию, глупыми заданиями, и потому забил и перестал отслеживать предписания в беседе.        Конечно, не идеальной… — ха, ну, правильно, я же не в сказку попал, — отец, хоть и не трахал уже мне мозги по поводу правил приличия, но всё же напрягал и утомлял одним своим присутствием. «Рен, когда вы с Жанной-тян поженитесь, не торопитесь заводить детишек, — это очень большая ответственность, а вы ещё так юны и глупы… Не забывай предохраняться! Нет ответственности более давящей, чем нежеланный и незапланированный ребёнок…» — говорил мне Ен, когда мы сели в своё купе, и поезд тронулся. Меня так и подмывало сказать что-нибудь едкое и грубое, навроде, — «судя по твоим словам, незапланированный и нежеланный, — это про меня?» чтобы отбить у него охоту говорить о таких ебаных вещах со мной. Тоже мне… Тц… Включил отца, блять, с опозданием на два года, я ведь уже давно не девственник… Сука, ещё Хоро ждёт моего звонка… Как бы не забыть, а то эта отмороженная липучка с живого меня не слезет, и снова начнёт задалбливать тупыми сообщениями, ну блять, и за что мне это?.. Ладно, похуй, позвоню. Сначала нужно доехать., а потом уже разбираться.        В общем-то, мне грех жаловаться, потому как размутки с Юсуи, — единственное на данный момент, что мне не хочется делать и о чём необходимо думать, ведь организация свадьбы, — забота отца. Я сделал всё, что от меня требовалось: родился, получил образование, смог своей обезоруживающей учтивостью покорить родителей Жанны, равно как и её саму, и теперь возвращаюсь назад, где меня ждёт разговор с Хоро.

***

      Наконец, поезд плавно остановился, и я незамедлительно покинул вагон и вышел на платформу, залитую слишком ярким и жарким солнцем, солнцем, от которого Хоро взыл бы со стопроцентной вероятностью. Таким, в свете которого взметаются столбы пыли и неприятно-сухо тянет кожу, печёт и душит.       Вернуться в благостную прохладу дома мне удалось только спустя два часа тряски в автобусе. Первым делом — привести себя в здравое сознание и освежиться.       — Сестра! Молоко! — повелительно командую, всем своим видом демонстрируя крайнюю усталость и нетерпеливость. Дзюн, чёрт возьми, снова куда-то пропала, и я вынужден сам себя обслуживать. Холодное молоко так приятно остужает изнутри всё тело, что выпил сразу два стакана. Теперь можно и с Хоро поговорить.       Я поднялся в свою комнату и набрал синеволосую бестолочь. Хоро, в противоположность своему обыкновению, ответил сразу, словно сидел и караулил мой звонок, не сводя испытующего взгляда с мобильника. Или же он просто опять смотрит какую-нибудь непристойную хрень. Одно из двух, но, скорее, последнее.       — О! Ренни! Очень рад… ик…что ты…ик…позвонил! — заплетающимся языком и шатающимся разболтанным от алкоголя голосом попытался выговорить кретин.       — Бестолочь… Опять накидался, что ли? — рычу раздражённо, потому что этот идиот и в трезвом виде не очень адекватно ведёт разговор, а уж когда когда напьётся, — его уносит мгновенно и нахуй. Этой нюне и пить-то необязательно, чтобы выглядеть глупо и неадекватно, словно сбежал из психбольницы. Я пару раз видел его пьяным. И каждая его попойка заканчивалась тем, что этому полупокеру отшибало и без того немногочисленные насквозь промёрзшие мозги, и он начинал лезть ко мне с пьяной несусветной чушью и горькими от алкоголя поцелуями. И каждый раз мне приходилось успокаивать и отрезвлять его… м-м… своими методами. Да, — грубыми, да, — с намёком на садизм, но зато действенными, а это главное.       — Да л-ладно те-ебе, не-не злись! Я-я же…ик… со-совсем капепелюшешечку… ка-пе-лю-шеч-ку…вот! Для х-храбрости, — слышу, как этот дебил губами растянулся в, наверняка, обычной глупой придурочной лыбе идиота. И я бы при любых других обстоятельствах не задумываясь ни на мгновение, завершил бы этот совершенно неприятный раздражающий для меня разговор, потому что не хочу слушать бессвязный заплетающийся бред отмороженного ебаната, но, блять, есть же причина, по которой Хоро так нуждался в этом разговоре, он ведь там что-то мяукнул про храбрость, и теперь я не успокоюсь, пока не удовлетворю своё любопытство. Блять. Может, написать сестре этого кретина, пусть она, что ли, следит за тем, чтобы шаловливые ручки её братца-идиота не дотягивались до любых напитков, в которых процент алкоголя не равен нулю? — хотя, Пирика не Дзюн, она не совладает с таким непроходимым буяном, как Хоро…       — Внимание кретин! Слушай мою команду: ты сейчас идёшь спать, трезвеешь, и ТОЛЬКО ПОСЛЕ ЭТОГО перезваниваешь. Понятно? У меня нихрена не стоит слушать твои пьяные несуразные жалкие попытки выдать что-то осознанное и адекватное. Подай голос, если информацию услышал и обработал.       — Ик…ась? У тебя…ик… на меня…ик не стоит?.. — только и отвечает, пьяно хихикая, сукакритиндолбоёб, и я с шумом выдыхаю, призывая всё самообладание, чтобы не сорваться на Хоккайдо сейчас же и не убить эту бестолочь. У меня больше нет сил. Я скину сейчас же, потому что не собираюсь дальше участвовать в этом цирке одного уродца, который развёл этот обделённый интеллектом недотёпа, ставя меня в недопустимое положение. Похуй, позвонит или напишет, когда проспится.       — Если ты ничего не скажешь по делу, я отключусь. Последний шанс для тебя, кретин, — говорю без тени улыбки, чтобы все идиоты точно поняли мой примитивный посыл.       — Ты мне нравишься, — быстро и скомкано доносится из телефона так, что я даже не сразу понял.       — Понятно. Я отключаюсь. Перезвонишь, когда протрезвеешь, — раздражённо бросаю и, не дослушивая следующую фразу: «Да я серь…» отключаюсь. Сердце гулко стучит, и я ощущаю каждый яростный удар внутри, отдающийся по всему ошалелому шокированному телу прямиком в мозг. Блять. То, что я списывал на саке оказалось абсолютно осознанным порывом Хоро, все те пьяные приставания, размашистые и нелепые попытки поцеловать меня, заканчивающиеся в итоге просто моим облизанным лицом, потому что этот кретин, разумеется, спьяну не в состоянии попасть в губы; и это уныние, когда я говорил про Жанну. Блять. Сука, собрали свой ёбаный отряд самоубийц: полоумная Хали Квин (читать Жанна) и придурочный капитан Бумеранг, — они нашли друг друга… Словно две палочки Twix. Парочка наивных ведóмых слабаков.        И что мне ещё и с этим полупокером делать? Нет, он не такой кретин, чтобы не понимать элементарных вещей. Хотя… Нужно объяснить ему всё правильно. Ой бля-ять, ещё нянчиться и с ним… Можно подумать, у меня своих проблем не хватает…

      ***

      Перезвонил мне долбоёб только под вечер, но, хотя бы, протрезвевший. И на том блятьебатьспасибопожалуйста…       — Ну, что, человек-бухарь, проспался? — спрашиваю с ухмылкой, ответив на звонок.       — Проспался-проспался… — глухо шелестит губами придурок в ответ.       — Ну, тогда ебашь, что сказать-то хотел, когда позвонил мне в прошлый раз, подсолнух?       — И схуяли я, скажи, подсолнух? — возмущённо воет Хоро в телефон.       — А, то есть к «бухарю» претензий нет, правильно? — ухмыляюсь я.       — Бля, ну это по факту, а вот подсолнух — вообще снихуя нарисовался! — заверещал Юсуи.       — Так у тебя, кретин, по твоим же словам, подсолнух, — любимый цветок. Или последние мозги смыло нахуй бухлом?       — Ты запомнил… Как неожиданно и прия-ятно… — растянулся в своей туповатой улыбке северный идиот.       — Так что ты ты мне телефон разрывал, кретин? — знаю точно, что Хоро услышал мой вопрос с первого раза, но ссыт ответить. Пф… Мямля, блять…       — Хоть ты и последний мудак, Рен, ты мне нравишься. Только не надо сейчас твоих едких шуточек-подъёбочек. И без того нелегко это говорить, Рен, — глухо отвечает северная башка.       — Блять, Хоро. Это явно не телефонный разговор. Нужно встретиться и обсудить это лично. Я, наверное, попробую прилететь в Японию на мальчишник, если уговорю отца, но ты будешь мне должен. Понятно? — выдыхаю устало, не подозревая в душе, нахуй занимаюсь этой ёбаной благотворительностью и не представляя пока, каким таким, блять, волшебным образом уговорю отца позволить мне полёт в Японию, хотя, одна мысль у меня всё же есть… Практически сразу в голову приходит ещё одна, — «план B».       — Понятно, конечно, Рен. Спасибо! Тогда скажи, как там с отцом: состыкуется-нет, хорошо?       — Нет, блять, приеду молча. Конечно, скажу, кретин!       Ну что же, осталось уломать отца на проведение мальчишника в Японии… Впрочем, проблем возникнуть не должно, ведь, если учесть, что когда-то наша семья жила какое-то время в Японии, потому что у отца были дела по бизнесу, и я успел обзавестись друзьями именно из числа японцев, — вполне логично и понятно моё желание уехать в страну восходящего солнца и самураев, так что должно проканать.