Киты умеют петь

      День моего отъезда в Японию наступил довольно быстро, я и сам не заметил, как пролетело время, и только отец за завтраком напомнил мне о том, что сегодня едем в аэропорт.       — В Токио на этой неделе дожди. Возьми плащ, Рен, — предупредила меня Дзюн.        Вещи я собрал заранее, чем избавил себя от мыслей об этом. Ближе к обеду мы с отцом сели в кожаный салон его чёрного Rolls-Royce'а. Этот автомобиль мне нравился больше прочих, потому что представительность и респектабельность читались в строгом однозначном и сдержанном цвете, в мягкой комфортной обивке кресел в удобном салоне с кондиционером, где пахло дорогим одеколоном, что очень точно дополняло общее впечатление безапелляционной представительности, воплощением которых, казалось, было именно это авто.       До аэропорта доехали через два часа, которые, к моему счастью, отец решил потратить на созерцание скучной неменяющейся картинки в лобовом стекле, а не на промывку моих мозгов, за что я был очень благодарен.       И вот оглушительный шум взлетающих самолётов, перекрывающий сообщения об авиарейсах, и толпы опаздывающих на посадку людей с чемоданами стали ощутимой реальностью, такой же явной, как табло со списком рейсов, перед которым я стою и скучающе сверлю взглядом светящиеся яркие строчки, которые убегают и прыгают под голос девушки, объявляющей задержку на рейс в Москву. Посадку на мой тоже вот-вот должны объявить, потому как на табло горит надпись «On time».       Ненавижу людные места, но ещё сильнее не люблю, когда меня задевают громоздкие чемоданы, такие, словно его владелец уезжает не в другую страну, а на тот свет, причём навсегда…       — Девушка, ведите себя осторожнее, Вы тут не одна! — рявкаю на натуральную недотёпу с розовыми, как и её мозги, волосами, которая пытается своими слабенькими ручками тащить чемодан, что вдвое больше неё.       — П-простите, — пискнула она и, готов поспорить, захотела сквозь землю провалиться, лишь бы я не испепелял её своим сильным непреклонным золотым взглядом. Пф, ну что за ничтожная мямля… Хорошо, что сейчас — контроль багажа и далее — регистрация на рейс, после которой я не увижусь с этой недотёпой, надеюсь…       Когда регистрация прошла, и мне вручили посадочный талон взамен на паспорт, я подхватил свой багаж и поставил его на ленту транспортёра, которая сразу плавно увела его с моих глаз и отправила в камеру, где чемодан просветили рентгеном и взвесили, чтобы потом он вернулся ко мне уже с багажной биркой.       А мне предстояло пройти контроль и предполётный досмотр и далее таможенный и пограничный контроли. Эти обязательные процедуры отняли ещё полтора часа. К счастью, мне на глаза не попалась больше эта розововолосая растяпа, и я, съев какую-то булочку с бананом, которую купил тут же в автомате, спокойно прошёл на посадку в автобус, который должен подвезти прямиком к трапу.

      ***

      В салоне самолёта, — много пассажиров. Часть из них уже устроились на своих местах, но большинство просто бестолково и беспомощно тыркалась в поисках своего кресла. Среди этих тупиц — блядство… — и моя недавняя знакомая с розовыми волосами и такого же цвета сахарной ватой в голове. Она подошла ко мне с испуганными глазками и дрожащим голосом обратилась:       — И-извините, я не могу найти своё место… Вы не могли бы мне помочь?       Блять, я похож на стюарда? Так… Рен, ты, в первую очередь мужчина, и должен быть учтив с этой бестолковой разиней. Собери в кулак всё своё спокойствие и не глупи! Ты пообещал отцу, что не произойдёт ничего, что опозорит клан Тао, а неуравновешенность наследника Ена, — как раз то самое позорное пятно на великой семье, поэтому успокойся, сделай вдох, улыбнись и вежливо помоги.       — Да, конечно, покажите Ваш билет, пожалуйста… Угу, спасибо, сейчас найдём. Присаживайтесь: Ваше место здесь, рядом с моим, — с несколько агрессивной ломанной улыбкой проговорил я так, что девушка шарахнулась и растерялась. Прекрасно, блять… Может, мне вообще не дышать весь полёт, чтобы не пугать её?       Тютя покорно опускается рядом, и я чётко слышу, как она пытается дышать и существовать как можно тише, словно боится, что я убью её, если расслабится хоть на мгновение. Это уже превращается в какой-то бред, и я чувствую, как с каждой секундой мне становится труднее держать себя в руках, что приводит к…       — И-извините… — пискнула девчушка испуганно пряча взгляд робких розовых глаз.       — Что?       — Н-ничего, п-просто хотела п-попросить Вас помочь мне убрать вещи на полку для ручной к-клади… Если это не сложно Вам… П-пожалуйста… — дрожащим голоском неслышно пропищала девушка.       — Как Вас зовут? — устало спрашиваю с усталым вздохом.       — М-меня?       — Конечно, я же с Вами разговариваю, или Вы ещё кого-то видите рядом? — стараюсь ответить ровно.       — Мэзуми… А Вас?       — Рен.       — Мэзуми, Вы сейчас задохнётесь, если будете и дальше продолжите свои героические попытки не дышать в моём присутствии… Нам лететь вместе ещё четыре часа, и я сомневаюсь, что Вы способны задержать дыхание на это время. Пожалуйста, постарайтесь взять себя в руки и ведите себя адекватно, хорошо? Я же не кусаюсь… Ваше глупое поведение нех… ило действует мне на нервы. Только не вздумайте извиняться, просто кивните, чтобы я знал, что Вы услышали мой посыл… — рычу тихо и раздражённо.       Бестолковая соседка медленно кивает, готовая расплакаться то ли от страха, то ли от того, что мои холодные жестокие слова слишком грубы и бесчувственны для её нежного слуха.       — Хорошо, что Вы так понятливы, это безусловный плюс, если Вас это порадует… — усмехаюсь я мягко, вспоминая Жанну и её тихие испуганные рыдания. От подобного воспоминания невольно смягчаюсь.       Над нами зажглась табличка «Пристегните ремни» Я сразу выполнил предписание, а вот моя горе-соседка… Блять, уже отрубилась?.. Мне придётся её разбудить. Мягко толкаю хрупкое плечико Мэзуми, заставляя девушку быстро проснуться и легко вздрогнуть при столкновении с моим взглядом.       — У-уже прилетели? — судорожно зевая, сонно спрашивает Мэзуми. Успела заснуть?.. Кажется, у Йо появился достойный соперник в борьбе за звание человека, который быстрее всех везде и всегда способен заснуть… — эта мысль заставляет улыбнуться.       — Ещё не вылетели, — усмехаюсь я.       — А зачем тогда разбудили?.. — несколько обиженно и недоумённо спрашивает Мэзуми       — Ремень нужно пристегнуть, а я Вас пристёгивать не собираюсь, — выдыхаю я с усмешкой.       — А… Сейчас… Спасибо, Рен-дагэ, — заспанно пролепетала девчушка и начала судорожно пытаться застегнуть свой ремень. Получалось у неё… если не сказать «вообще не получалось», — то точно плохо: руки дрожали, застёжка срывалась и не входила с пазы, Мэзуми прикладывала недостаточно сил, чтобы ремень застегнулся (подозреваю, в её тощих ручках этих самых необходимых сил просто не было, потому как по ней не скажешь, что выпивает по три бутылки молока каждый день, как это делаю я…) Всё-таки пристёгивать эту недотёпу пришлось мне, и в тот момент в голове закипало раздражение тем, что эта растяпа до сих пор парит меня.       Раздалась мелодия, предшествующая мужскому голосу, скорее всего, пилота, который сказал:       — Уважаемые пассажиры, экипаж корабля Ан-679 рад приветствовать вас на борту самолёта. Наше воздушное судно совершит полёт по маршруту Шанхай-Токио Высота полета 6000 метров, скорость полета 450 км/ч. Спасательные жилеты находятся под сиденьями Ваших кресел. Кнопка вызова стюардессы находится на верхней панели. В течение полёта вам будут предложены прохладительные напитки и горячий обед. Командир корабля — заслуженный пилот Китая Юн Лу. Пожалуйста, пристегните ремни и отключите мобильные телефоны. Экипаж и я желают вам приятного полёта.       После обращения прозвучала та же музыка, которая предшествовала ему. Пассажиры начали понемногу пошевеливаться и пытаться застегнуть свои ремни. Я перевёл свой мобильник в авиарежим и направил взгляд в окно, потому как, в отличие от Йо и своей непутёвой соседки, не умел засыпать в любой удобный для меня момент. Самолёт поехал, плавно набирая скорость для разгона, чтобы после взлететь.       В момент, когда судно оторвалось от земли моё сердце замерло, словно я не поднимаюсь ввысь, а, наоборот, резко сорвался вниз.