Множество сущностей

Фенрис всегда знал, что Рваный Берег не просто так назвали. Торчащие скалы, узкие тропинки, уходящие своей извилистостью куда-то в демоновы пещеры, мусор, грязь, камни — всё отлично отражало название. В это место лучше лишний раз просто так не соваться, потому что всегда была вероятность, что из какого-то прибрежного куста на тебя может вылететь очередная зубастая тварь или личность определенно неблагопристойной наружности. И если личность одна – это еще ладно, пережить можно. А вот если их целый отряд… Фенрис понимал, что Рваный Берег не место для ночных прогулок, бесед по душам и свиданий. И потому искренне недоумевал, когда Хоук притащил его сюда чуть ли не в первый день после воссоединения. Это был жаркий день утешника. Обычно Фенрис в такое пекло вообще носа не казал из собственного особняка. Надевать доспехи в подобную погоду – самоубийство, а без них лириумный воин так и не научился выходить на улицу даже за шесть лет в Киркволле. Но сегодня Хоук был особенно настойчив, аргументируя тем, что Данариус вообще-то уже сто лет как мертв (интересная интерпретация двухдневного промежутка времени, кстати), за эльфом больше погони не будет, а природа так и шепчет о необходимости искупаться в теплом и чистом море. Фенрис хотел было уточнить, где маг видел хотя бы маленький кусочек чистого моря в этом Создателем забытом порту, но промолчал — все таки Хоук пытался найти причину вытащить его хоть куда-то, чтобы просто побыть вместе наконец. И устыдился того, что любимому мужчине все еще для этого нужен какой-то предлог. Именно поэтому он согласился. Поэтому, а не потому что всегда в тайне хотел научиться плавать. Ни в коем случае. *** — Я беру свои слова обратно, это была ужасная идея. — Да ладно тебе, Фен! Ничего зазорного тут нет, все чего-то не умеют. Ты ведь научился читать и плавать научишься! Солнце клонилось к закату, и безумная жара спала, оставив после себя лишь небольшую дымку духоты, которую легко было с себя снять прохладной водой. Фенрис грел уставшее тело на заходившем солнце и подставлял в кои-то веки чистые босые ступни теплым лучам. Но глубоко в воду заходить более отказывался. Наплавался он сегодня уже, хватит. Такого унижения эльф давно не испытывал… Впрочем, Хоук вовсе не считал отчаянные попытки мужа хотя бы не утонуть чем-то позорным и смешным. С его точки зрения, Фенрис сегодня сделал много шагов вперед. — Я больше туда не полезу. Фенрис сейчас был похож на обиженного ребенка, которому впервые в жизни вменили науку о том, что он не является всесильным. Он искренне пытался придать лицу привычное полу-недовольное выражение, но тщетно. Видел бы себя со стороны — еще больше устыдился. Он ведь натурально дулся. Еще и рукой по воде шлепнул демонстративно, словно это она виновата в его неудаче. Хоуку пришлось проглотить смех от неожиданной ассоциации: Карвер в детстве — да и не только по малолетству, откровенно говоря, — вел себя вот точно так же. Но такого сравнения достоинство Фенриса не пережило бы. — Мы можем вернуться завтра, — миролюбиво предложил маг. — Или никогда. — Фен! — «Никогда» меня устроит. Хоук расхохотался. Не потому что упрямо-детское поведение Фенриса вызывало насмешку — эльф и сам едва удерживал широкую улыбку на своих щеках. Теплая вода и яркое солнце порадовали даже его, и — о, чудо — оказалось, что хмурый эльф тоже умеет шутить. Хоук поймал себя на мысли, что никогда еще не видел Фенриса таким расслабленным и веселым, как сейчас. Даже с учетом того, что эльф пять минут назад действительно был близок ко дну в буквальном смысле этого слова. Беззаботность очень ему шла. Хмурые складки на лбу разгладились, густая челка не закрывала лба и яркий зеленых глаз, в которых сейчас плескалось столько детского счастья, пока он с интересом разглядывал круги на воде. Лириум внутри него был абсолютно спокоен, и витиеватые метки смирно лежали на коже и не отсвечивали. Казалось, Фенрис даже забыл о них, ведь обычно пытался всячески их скрыть даже от самых близких. А сейчас ему было не до этого — водяные кругляшки поглотили все внимание. Хоук, наверное, в этот миг снова влюбился. Второй раз в одного и того же мужчину. Интересно, такое вообще возможно? — Ладно, придем завтра, — деловито изрек Фенрис, отворачиваясь от маленьких волн, будто не игрался с ними только что, словно малое дитя. — Я, кажется, уловил суть. Только объясни мне: почему ты сам плаваешь, как Лэсси, а меня учишь руками загребать? — Потому что я ферелденец! — с гордостью доложил маг, расправив плечи. — В нашей стране считается неприличным плавать не «по-собачьи». Даже среди аристократов. Фенрис слегка опешил от такого заявления. Слегка нахмурил лоб, сощурив глаза, поджал губы. Видимо, пытался вообразить нынешнего короля Ферелдена, плывущего с кучкой своих мабари по озеру на каком-нибудь светском выезде. Хотя, честно говоря, после их первой и последней встречи с Алистером у Фенриса осталось о нем несколько двоякое впечатление. Теоретически… он мог представить, что конкретно этот монарх способен на подобное. Но не поголовно же, в конце концов! — Ты лжешь. — Ни в коем случае! — Хоук, я далек от аристократии, но все равно знаю, что такого не бывает. — Ну, проверить ты не сможешь. — Ты надо мной издеваешься? — У меня нет лишнего сердца, чтобы заниматься такими глупостями. И Фенрис бы, наверное, не смог разозлиться на этого глупого мага, даже если очень захотел. Его дурацкая улыбка и спорного сорта шутки как ничто другое подходили под завершение этого солнечного и действительно хорошего дня. Вероятно, первого такого за очень долгие годы в жизни эльфа. И он физически не умел сейчас хмуриться и выяснять отношения из-за тупого юмора своего мужа. — Ладно, пойдем. Ты обещал Лэсси отвести ее в лес сегодня, не забыл? Я более чем уверен, что она уже сидит под дверью и ждет нас. Фенрис поднялся с насиженного места и пару секунд смотрел на то, как быстро засыпается мокрым песком та маленькая ямка, что он вырыл ногами. Интересно, Варрик бы смог придумать к этому какую-то метафору? Что-то вроде: «Когда мы оставляем лакомое местечко, на наше место стекаются сотни стервятников, желающих занять его. Прямо как песок засыпает вырытую нами теплую ямку для жопы, когда мы уходим с пляжа». Да, это было бы неплохо. Фенрис поставил себе галочку в голове не забыть рассказать о своей гениальной идее гному. Точно оценит. Они собрали все свои вещи и босыми ногами пошлепали по воде в сторону подъема на высокий склон. Фенрис рассказал Хоуку придуманную только что метафору, и маг хохотал без остановки до тех пор, пока из-за боли в животе уже не смог толком идти. Фенрису пришлось держать его за руку и подумывать о том, как будет глупо стоять на могиле мужа, зная, что он откинулся из-за его дурацкой шутки. Была идея даже донести Хоука на спине до города, чтобы он не споткнулся обо что-то в своем истерическом приступе и не расшиб голову. Слава Создателю, это не потребовалось. — А говорил, что у тебя чувства юмора нет! Ух… Давно я так не смеялся, конечно. — Правда, что ли? — Фенрис скептически изогнул бровь. — Вы давеча с Изабеллой полночи хохотали в пьяном угаре и не давали никому спать. — Ну так это не считается, я ведь этого даже не помню! Фенрис, тяжело вздохнув, многозначительно посмотрел на небо, в который раз мысленно вопрошая у Создателя, почему его угораздило влюбиться в этого бешеного мага. Ответом ему был лишь звук свободного летнего ветра.