Обещание

      Он шел по заснеженным тропам, периодически бросая хмурый взгляд за спину. Дилюк никогда не любил снег, холод всегда был чужд его пламенной натуре. Хотя внешне это не считывалось, внутри парня горел пожар, волю которому он, воспитанный в среде аристократов, мог дать только в битве.       «Проклятье!» — сквозь зубы выругался Дилюк, когда его правая нога заскользила на размокших лепестках сакуры. Он смог удержать равновесие, но стеклянные бутылки задребезжали у него в сумке. Он с досадой снял ее с плеча и приподнял на уровень глаз. Казалось, ничего не разбилось, но Дилюк на всякий случай провел рукой по дну, чтобы убедиться, что вино не вылилось. Он был наслышан о пристрастии Гудзи к гедонистическому образу жизни, и, чтобы задобрить ее, собираясь в поездку захватил с собой несколько бутылок лучшего вина из личных погребов клана Рагнвиндр.       Дилюк и сам любил хорошее вино, но любовь эта была чисто профессиональная. Алкоголь сам по себе он не любил, в отличие от его сводного брата — Кэйи, который при любом удобном, и не очень, случае пил так, будто это его последний раз. В плане темперамента Кэйя, на первый взгляд, был полной противоположностью брата: пылкий и активный, он за словом в карман не лез. Но стоило узнать его чуть ближе и становилось очевидно, что Крио Глаз Бога был дан ему не случайно. Холод, исходивший от него, мог обжечь не хуже, чем огонь Дилюка. У этих двоих общего было гораздо больше, чем им хотелось бы видеть.       Убедившись в целости бутылок, Дилюк продолжил путь. Инадзума оказалась весьма живописным местом, несмотря на погоду, как на зло воцарившуюся здесь за день до его посещения храма Наруками. Хозяйка единственной на весь остров Рито гостиницы чуть не плача уговаривала его переждать снегопад — или хотя бы дождаться, пока он станет слабее. Она держалась за голову и причитала, что снег в Инадзуме — плохая примета, что злые духи пользуются возможностью спрятаться в метели, и что подъем на гору Ёго ничем хорошим для путника не кончится: его непременно либо столкнут с тропинки, либо уронят на голову камень, либо он поскользнется, вывихнет лодыжку, не сможет идти дальше и замерзнет насмерть. И даже если он переживет этот подъем, жизнь его совершенно точно изменится, и будет он страдать до конца своих дней.       Эмоциональные речи Дилюка не тронули. Он не был дураком, и в духов Инадзумы верил, но позволить предрассудкам сбить его планы он не мог. Времени и без того была потеряна уйма, пока он получил все документы и разрешение на перемещение за пределами острова Рито. Помимо времени нужные бумажки стоили ему еще и кучи денег, а также выжженного почти дотла терпения, поэтому сил оставаться в затхлой гостинице у него просто не было. Вопрос нужно было решить как можно скорее, и как можно скорее вернуться назад в Монштадт. Поэтому в тот же день, как пропуск оказался у него на руках, он купил первый попавшийся полушубок у какого-то торговца из Снежной, и на утро отправился в путь.       Снег шел, не прекращая, но пик бури был позади. Видимость была достаточная, и самую большую опасность представляло скользкое месиво, которое периодически оказывалось под тонким слоем снега.       Снежинки плавно опускались на серый мех, в который был облачен Дилюк, и его красные, собранные в низкий хвост, волосы. Он остановился и посмотрел на небо: солнца не было видно из-за плотных туч, но полдень уже прошел. Он сунул руку в карман и достал оттуда золотые часы на цепочке. Время близилось к трем. Дилюк снова чертыхнулся и посмотрел наверх, чтобы убедиться, что очертаний храма еще не видно.       Он вышел из гостиницы на рассвете, часов в 6 утра. Пропускной пункт пришлось преодолеть пешком, поскольку своего транспорта у него не было, а связываться с иностранцем никто из местных не захотел. Не удалось поймать попутку и по пути в деревню Конда — за пределами острова Рито между деревнями перемещались по большей части местные, и все они в это время суток держали путь, противоположный маршруту Дилюка. В саму деревню парень заходить не стал — обошел стороной и, сверившись с картой, двинулся в сторону леса Тиндзю. Там, среди деревьев, он остановился, чтобы передохнуть и перекусить, и даже развел небольшой костер, чтобы не замерзнуть.       До того момента Дилюк шел по дороге, но дальше предпочел передвигаться через лес, чтобы избежать неприятных столкновений со стражей имения Камисато. Несмотря на наличие разрешения на перемещение по Инадзуме, рисковать временем ему не хотелось. Обратно на дорогу он вышел только у подножия горы. Само восхождение не было сложным и в целом обошлось без происшествий, не считая момента, когда Дилюк чуть не разбил бутылки, но из-за погоды двигаться приходилось медленно, и он боялся, что может не успеть вернуться назад засветло. Искать обратную дорогу в темноте было бы слишком рискованно, и ему пришлось бы заночевать на горе, что опять же стало бы потерей времени. Он зашагал быстрее.       Не прошло и часа, как островки лепестков под ногами стали напоминать ковер, и слой их становился все более плотным. Идти стало еще сложнее, но цель наконец стала видна — над головой начали различаться розовые ветки сакуры, а вскоре Дилюк смог увидеть первые фонарики и ворота к храму. За ними были еще ворота, и еще много фонариков, заботливо выставленных и зажженных обитателями храма Наруками. Еще немного, буквально два поворота, и его глазам открылось величественное здание с красной крышей и золотыми узорами на деревянных стенах.        Дилюк остановился, чтобы перевести дух. От открывшегося вида у него перехватило дыхание, хотя он никогда не считал себя впечатлительным человеком. Храм был не сильно большой — возможно, в нем было два этажа, не больше, но энергия, которая от него исходила, заставляла волосы на голове и руках подниматься, словно под воздействием электро-элемента. Вокруг самого храма была небольшая лужайка, припорошенная снегом, и пруд, над поверхностью которого иногда мелькали хвосты разноцветных карпов. За главным зданием возвышалась громадная сакура. Сакура, в общем-то, была повсюду, но та сакура была больше всех деревьев, которые встречались ему на пути.        — Вы заблудились, господин, или пришли просить покровительства Электро Архонта? — откуда-то слева раздался женский голос.        Дилюк повернул голову и увидел невысокую девушку в традиционном красно-белом кимоно. Юбка не прикрывала ступни, и в глаза бросалась ее обувь — деревянные сандали, надетые на белые носки, в которых должно было быть чертовски холодно. Девушке, впрочем, это не мешало. В руках она держала ведро, полное воды.       — Давайте я помогу вам, — Дилюк сделал было шаг навстречу ей, но она отшатнулась и замотала головой.       — Нет-нет, не нужно. Я уже закончила, — с этими словами она повернулась и вылила воду в небольшой бассейн внутри святилища. После этого она снова посмотрела на него, поставила ведро на пол и сдержанно поклонилась. Дилюк кивнул в ответ.       — Я пришел просить аудиенции Верховной Жрицы.       Девушка подняла на него удивленные глаза и окинула внимательным взглядом его одежду, как будто только сейчас заметив, что он не выглядит, как местный.       — Госпожа Яэ сегодня не принимает посетителей. Если вы хотите сделать подношение или загадать желание, я…       — Нет, благодарю. Я действительно хотел бы сделать подношение и загадать желание, но помочь мне сможет только Госпожа Яэ.       Спорить с Дилюком было сложно. Глава клана, рано повзрослевший, он привык, чтобы его слушались. И эта властность очень хорошо читалась всеми, с кем он разорвал. Кроме того, он был очень хорош собой, что добавляло очков его убедительности.       — Я вижу, что господин прибыл издалека. Возможно, Верховная Жрица сделает исключение. Пройдемте со мной.       От приглашения зайти внутрь Дилюк отказался, и остался дожидаться гудзи на крыльце. Он рассчитывал на быстрый диалог, время поджимало.       Минуты тянулись медленно. Он снова достал часы и бросил на них хмурый взгляд, вспоминая, проходил ли он места, где можно было бы развести костер и остаться на ночь, поднимаясь сюда. Успеть засветло он уже и не рассчитывал.       Спустя двадцать минут двери храма наконец открылись, и на пороге появилась девушка. Дилюк сразу узнал в ней Верховную Жрицу Яэ Мико. У нее были длинные розовые волосы, и одета она была в роскошное тяжелое кимоно, отличное от кимоно жрицы, встретившей его, но выделяло ее даже не это. Она была невероятно притягательна.       Яэ Мико остановилась в дверях, скрестив руки, и заговорила, приподняв одну бровь:       — Так это вы тот самый путешественник, из-за которого одна из моих жриц решила отвлечь меня от отдыха? Надеюсь, ваше вино того стоит. Иначе пощады ни вам, ни ей не будет, не сомневайтесь. Проходите, — она развернулась и прошла внутрь здания, покачивая бедрами.       — Вообще-то… — начал было Дилюк, но гудзи, словно прочитав его мысли, ответила откуда-то из-за стены:       — Нет, до ночи вы не успеете даже до середины горы дойти, дорогой путник. Если не хотите упасть и свернуть шею, вы не будете глупить и останетесь здесь до утра. Возможно, я позволю вам это. Смотря, насколько хорошо то вино, что вы притащили.       С досадой оглянувшись на входные ворота, Дилюк все же прошел за ней. Внутри храма было тепло и пахло благовониями. Мико нигде не было видно.       — Снимите сапоги, не нужно разводить грязь. У нас тут нет служанок, — ее голос раздался словно из ниоткуда.       — Боюсь, вам не понравится, если я просто сниму их и останусь без обуви. Я в дороге с самого раннего утра.       — Ах, вот как? В таком случае, Хотоми, проводи господина путешественника в комнату, чтобы он мог привести себя в порядок. Я все еще рассчитываю провести этот вечер с удовольствием.       Стоило гудзи договорить, как из-за ширмы вышла та самая жрица, встретившая Дилюка при входе на территорию храма. Она остановилась на расстоянии, почтительно склонив голову.       — Пройдемте, господин. Я покажу вам комнату, в которой вы сможете отдохнуть. Служанок у нас действительно нет, но я с радостью помогу вам, с чем нужно. Обувь, пожалуйста, оставьте здесь.       Комната, в которую Хотоми привела Дилюка, была небольшой и обставлена в традиционном стиле Инадзумы. Он видел похожее убранство в гостинице, но здесь мебель была роскошнее. Единственное окно было заклеено тонкой, полупрозрачной белой бумагой — еще одно отличие от его комнаты в гостинице, рассчитанной на приезжих, привыкших видеть, что происходит на улице.       — Желаете искупаться? Вы, должно быть, замерзли, пока добирались. Путь не близкий.       Первым порывом Дилюка было отказаться, но, оказавшись в тепле, он, как ни парадоксально, стал ощущать, насколько на самом деле замерз. К тому же, освежиться ему действительно не помешало бы, и потому, подумав немного, он согласился.       — Я могу сам натаскать воду, — молодому человеку показалось неправильным, что эта хрупкая девушка в деревянных, наверняка ужасно неудобных сандалях будет таскать для него ведра с водой.       — В этом нет необходимости. Под храмом находится горячий источник, вокруг него оборудована купальня. Вы можете воспользоваться ей. Я предупрежу девушек, чтобы они туда не ходили, и вернусь за вами.       Она поклонилась, развернулась и быстрым шагом вышла из комнаты. Дилюк проводил ее удивленным взглядом и взялся за свою дорожную сумку. Через двадцать минут жрица вернулась и пригласила молодого человека пройти за ней.       Они шли по пустым коридорам, и только скрип деревянных половиц то за спиной, то за поворотом, указывал на то, что в храме помимо них кто-то был. По какой-то причине другие жрицы не спешили попадаться им на глаза. Дилюк был насторожен: хотя перспектива согреться в теплой купальне его радовала, тот факт, что находилась эта купальня где-то под храмом, который стоял на вершине горы, вызывал подозрения. Оружие он, конечно же, оставил в комнате, чтобы не смущать жриц своим недоверием, но забота об их чувствах вышла боком ему самому — без своего меча он ощущал себя гораздо менее защищенным, чем с ним, и это заставляло его нервничать.       Поворот налево, еще один и они оказались перед шторкой, закрывающей проход вниз. Девушка остановилась сбоку от входа.       — Вам нужно спуститься вниз. Дальше вы не заблудитесь. Отдыхайте столько, сколько нужно. Я пришлю одну из наших учениц, она будет ждать вас тут, чтобы проводить обратно. А теперь прошу меня извинить, я должна заняться делами. Гудзи попросила меня позаботиться об ужине. Если понадобится помощь, девушки с радостью вам помогут.       С этими словами Хотоми поклонилась и двинулась дальше по коридору.       «Девушки помогут. Если удастся увидеть хоть одну из них» — хмыкнул про себя Дилюк. Оглянувшись, он отодвинул шторку и пошел по вниз по каменным ступенькам. Лестница была довольно крутая, но хорошо освещенная фонариками на стенах. Вскоре до него стали доноситься звуки падающей с высоты воды. Несколько секунд и он попал в купальню.        Это было небольшое помещение, Архонт знает чьими усилиями выдолбленное в скале. Справа от Дилюка было пустое пространство. На каменном полу лежала деревянная решетка, необходимая, очевидно, для того, чтобы не застудить ноги о каменный пол. Вдоль полукруглой стены стояли стеллажи из того же светлого дерева. На них красовались аккуратно расставленные бутыльки, расчески, шпильки с цветочками и полотенца. Дилюк едва заметно улыбнулся — увиденное вызвало у него мимолетное чувство умиления.       Слева был бассейн. А стены не было — из помещения открывался вид на бесконечные пространства Инадзумы. Снегопад так и не прекратился, метель задувала снежинки прямо в купальню, и они исчезали в тумане над поверхностью бассейна. В помещении было прохладно, но не слишком, благодаря жару от воды, которая водопадом выливалась из отверстия в стене и с грохотом падала прямиком в бассейн. Излишки же воды переливались через край и исчезали где-то внизу.       Зрелище было завораживающее, но опыт и инстинкты не давали Дилюку расслабиться. Он видел не столько зону для отдыха, сколько обрыв, при помощи которого можно было бы легко и быстро избавиться от нежеланного гостя.       Он подошел к одному из стеллажей, медленно расстегивая пуговицы на манжетах белой рубашки. Камзол он оставил в комнате вместе с верхней одеждой, чтобы не тратить много времени на переодевания тут. Аккуратно сложив вещи и собрав волосы в высокий пучок, он пошел к бассейну и медленно вошел в воду по ступенькам, ведущим в глубину. Вода была горячей. Он дошел до момента, когда вода стала доставать до пупка, и остановился. Все его тело покрылось мурашками, он прикрыл глаза и дернул плечами. «Было бы здорово открыть такой бассейн в Монштадте. Где-нибудь у Драконьего Хребта», — промелькнула в его голове мысль. Жилка предпринимателя в нем была, несмотря на все его попытки эмоционально оградиться от этого дела.       Звук падения чего-то деревянного на пол моментально вырвал его из фантазий — он мигом обернулся, готовый защищаться, и увидел темноволосую девушку, замершую к нему спиной в глубоком наклоне. Она медленно повернула голову в его сторону, и они встретились глазами. Опасной эта ситуация не выглядела, а потому Дилюк только вопросительно выгнул бровь. Девушка же вместо объяснений быстро схватила что-то с пола и убежала наверх по лестнице. Парень тоже не стал задерживаться. Быстро вымывшись он вытерся, оделся и вернулся в храм.       В коридоре его никто не ждал, как говорила Хотоми. Он огляделся, чтобы убедиться, что никого нет, и пошел в выделенную ему комнату сам. Дорогу нашел с первого раза.        Не прошло и часа, как за ним зашла Хотоми и пригласила его на ужин.       В небольшом, но уютном зале за низкими столиками, сидя на полу, казалось, собрались все обитательницы храма. Дилюк насчитал тринадцать девушек разных возрастов. Они все были молоды — на первый взгляд старшей из них было не больше тридцати. За одним из столиков на подушке сидела сама Яэ Мико. Она подняла на него глаза и кивнула в сторону свободного места напротив себя.       Проходя мимо других девушек Дилюк услышал хихиканье.       — Да тихо ты, хватит смеяться, мне не смешно совсем! — раздался энергичный шепот.       Молодой человек повернул голову в сторону его источника и узнал в нем ту самую девушку, с которой они пересеклись в купальне. Она сидела, упершись локтем одной руки о стол и как бы случайно закрывая лицо ладонью, но Дилюк, конечно, ее узнал. Девушки рядом, заметив, что он смотрит, попытались сделать серьезные лица, но выглядело это так, будто они могли вот-вот лопнуть от смеха. Не желая искушать судьбу, Дилюк пошел дальше.        Дойдя до столика Гудзи, он опустился на колени. Перед ним на столе уже стояла чайная чашка, а из чайничка шел пар.       — Вы ведь пьете зеленый чай, господин Дилюк? — сладким голосом произнесла гудзи, наливая в его чашку ароматный напиток.       — Вы бы удивились, узнав, насколько я неприхотлив в еде. Благодарю за гостеприимство. Вам известно мое имя? — Дилюк коснулся чашки и убрал руку, убедившись, что чай пока слишком горячий, чтобы его пить.       — Конечно, известно. Иностранцы редко посещают Инадзуму, сплетни доходят и до нас, — Яэ Мико хмыкнула, проследив за движением его руки. — Если хотите, можем поменяться чашками, чтобы вы не переживали. От вас так и веет недоверием. Должна сказать, что это даже немного оскорбительно, учитывая, что вы пришли ко мне сами, несмотря на все мои попытки оградиться от посещений сегодня. Уж поверьте, если бы я хотела от вас избавиться, я бы просто дала вам то, что вы хотите, и отпустила восвояси. А утром нашла бы ваше тело и забрала свою вещь назад. Здешние места бывают суровы. Особенно в непогоду.       Она вздохнула и сделала глоток из своей чашки, глядя в глаза Дилюка.       — Оскорбить вас — это последнее, чего я добивался. Всегда быть начеку — профессиональная привычка, не более.       — Ах, вот как. Вы, должно быть, глава Ордо Фавониус, не меньше?       — Не совсем. На самом деле с недавних пор я даже не рыцарь, — Дилюк все-таки сделал небольшой глоток из своей чашки. — Кажется, вы знаете об устройстве Монштадта больше, чем любой из нас знает об Инадзуме.       — Вас это удивляет?       — Честно говоря, да. До нас доходят только обрывочные знания о вас от торговцев, которым чудом удается сначала попасть сюда, а потом чудом отсюда выбраться. И информация эта… доверия как правило не вызывает.       — Правда? Какая же, например?       — Много слухов ходит о духах, которые якобы населяют ваши острова.       Яэ Мико хмыкнула.       — Понятно. Я ждала чего-то более изощренного.       Их разговор прервала жрица с большим подносом, полным тарелок. Одну она поставила перед гудзи, вторую перед Дилюком. В центр стола она поставила миску риса.       — Спасибо, милая, — Мико ласково улыбнулась девушке и продолжила, обращаясь к Дилюку. — Не подумайте, что девушки — мои служанки. Они работают на кухне и выполняют другие обязанности по храму по очереди. Они живут здесь, работают и получают жалование от пожертвований.       Вторая девушка возникла из ниоткуда и поставила миску со сладко пахнущей рыбой рядом с рисом.       — Здесь довольно уютно, — Дилюк окинул комнату взглядом. — Я остался впечатлен вашей купальней.       — Да, нам очень повезло, что на такой высоте удалось найти горячий источник. Если бы его тут не оказалось, храм пришлось бы переносить в другое место.       Она отложила себе в тарелку немного риса и, ловко орудуя палочками, подцепила кусочек рыбы. Дилюк постарался повторить это движение, но палочками он пользовался не так ловко, как коренные жители Инадзумы. Только он донес до рта рыбу и откусил, остальная ее часть развалилась на две части, одна из которых упала в тарелку, а вторая, к огромному сожалению Дилюка, на стол. За одним из столиков раздался едва слышный девичий смешок.       — Возвращаясь к предмету разговора, — Яэ Мико притворилась, что не заметила его неудачу. — Я действительно не планировала никого принимать сегодня. Но, раз уж вы преодолели снегопад, который я с таким трудом устроила, я готова вас выслушать.       — Этот снегопад — ваших рук дело? — он недоверчиво выгнул бровь. Для такого нужна сила Архонта, не иначе.       — Да. Я и вовсе думаю оставить его на постоянной основе. В хорошую погоду люди часто приходят ко мне по всякой ерунде — попросить моры, любви, еще каких-нибудь глупостей. Но восхождение через снег едва ли можно назвать приятной прогулкой, и это можно считать первым индикатором того, что у человека действительно есть нужда. Впрочем, вы сделали акцент не на том: я сказала, что готова вас выслушать.       — У меня действительно есть просьба, — Дилюк отложил палочки, оставив надежду наесться. — Я ищу некий артефакт. К сожалению, я не знаю точно, как он выглядит, но он необходим для проведения одного ритуала.       — Милая, принеси нам саке, пожалуйста, — гудзи со скучающим видом махнула рукой жрице с подносом. — Без крепких напитков вопросы артефактов решаются с трудом. Продолжайте. Какого рода ритуал?       — Ритуал призыва.       — И кого же вы хотите призвать?       — Одну элементальную сущность. Это вопрос локального характера. В Монштадте стали замечать природные аномалии, вызванные, судя по всему, деятельностью этой самой сущности. Птицы влетают в окна и насмерть разбиваются о стекла, рыба выбрасывается на берег, хиличурлы заходят в города.       — И с чего вы взяли, что это вина… «сущности»? Птицы врезаются в чистые окна и в обычные дни. Сколько хиличурлов вам пришлось выгнать из города, чтобы предположить, что это система, не случайность?       — Достаточно много для того, чтобы магистр Ордена начала беспокоиться и инициировала расследование. Оказалось, что пробуждение «сущности» циклично, случается раз в двести-триста лет, и всегда приводит к разрушениям и гибели не только животных, но и людей.       Жрица, посланная за саке, вернулась с бутылкой и двумя стаканчиками.       — Так, и для чего же вам ускорять ее появление? — спросила Мико, упершись подбородком о руку.       — Чтобы уничтожить ее, не дожидаясь, пока она наберется сил и появится сама.       — Скукотища, — вздохнула гудзи, наливая огненную жидкость себе и гостю. — Вы сказали, что провели расследование. Кто «вы»? Вас много?       — Нет. По большей части этим занимался я.       — А вы, стало быть, ученый, и хорошо разбираетесь в древних текстах? Что по этому поводу думает глава Ордена? Она рада перспективе сражения с… демонами?       — Да, она в курсе.       — Что ж. Я отдам вам артефакт, — Мико заговорила после короткой паузы. — Вы ошиблись, когда решили, что это вопрос локального характера. Появление этой сущности затрагивает весь Тейват. Больше достается региону, где аномалия артерий земли начинает концентрироваться, но эхом последствия разносятся по всему континенту и островам. В этот период у гудзи всегда становится больше работы. Люди словно с ума сходят, — она устало вздохнула. — В целом, я буду только рада, если этот цикл скорее завершится. Но это только у меня есть одно условие.       Дилюк, удивленный сговорчивостью, с пониманием кивнул. Каким бы ни было условие, он готов был его принять. Так он думал, пока гудзи не продолжила:       — Вы должны будете взять с собой одну из моих девушек.       Молодой человек молчал по меньшей мере двадцать секунд, прежде чем нашел, что ответить:       — Простите?       — Не думали же вы, господин Дилюк, что я ничего не попрошу взамен?       — Я благодарен вам, но помощь в этом деле мне не нужна. У нас достаточно подготовленных людей.       — Я не прошу вас брать ее с собой на разборки. Я прошу вас только сопроводить ее до континента.       Пояснение только больше сбило его с толку.       — Госпожа Яэ, путешествие из Инадзумы — далеко не увеселительная прогулка на кораблике по речке. И жизнь на материке может не понравиться девушке, воспитанной в других традициях. Я, вероятно, не до конца понимаю, в чем цель вашей просьбы. И в чем ваша выгода.       — О, для меня выгоды никакой нет. Можете считать это актом альтруизма, что вообще-то мне не свойственно. Что касается других ваших переживаний: одна из наших учениц вовсе не была воспитана в традициях Инадзумы, — лукавая ухмылка появилась на ее лице. — Вы уже успели с ней познакомиться, насколько мне известно, и должны были заметить, что она и внешне совсем не похожа на других жительниц островов.        Дилюк нахмурился, вспоминая Хотоми, и пытаясь понять, что же ее отличает. Но через пару секунд до него дошло: Мико говорила не о ней, а о девушке в купальне. Он непроизвольно бросил взгляд в ее сторону: она так и сидела в компании других жриц. Казалось, причина смущения уже забылась, и она просто получала удовольствие от ужина с подругами. У нее были темно-каштановые, с холодным отливом волосы, поэтому со спины она выглядела, как другие жрицы. Но голубые глаза и черты лица у нее действительно были типично монштадтские. Он начал понимать.       — Вы хотите, чтобы я помог ей вернуться домой?       — Я хочу, чтобы вы помогли ей выбраться из Инадзумы. А находится ли ее дом в ваших краях, еще предстоит выяснить.       — Хм. Как она попала сюда?       Первое, о чем Дилюк подумал — не является ли девушка беглой преступницей: похитительницей сокровищ, банду которой накрыли, так что ей пришлось скрываться.       — Ее нашли рыбаки на берегу без сознания. Это было около года назад. Она долго не приходила в себя, а когда все-таки очнулась, начала говорить на неизвестном нам языке, и жители деревни справедливо решили, что в нее вселился злой дух. Так она и оказалась у нас. Духа мы, конечно, изгнали — на этот счет можете не волноваться — но оказалось, что у бедняжки начисто отшибло память. Даже родной язык она забыла. Так и молчала пару месяцев, пока не начала говорить снова, — Мико отпила саке.       — Шторм?       — Скорее всего. О своем прошлом она ничего не помнит, но, скорее всего, она была на одном из тех несчастливых торговых кораблей, которым не удалось пройти сквозь бурю.       — Я бы очень хотел помочь, но, к сожалению, у меня нет времени помогать ей устроиться в Монштадте. Орден, конечно, помогает нуждающимся, но и они сейчас страдают от нехватки рук. И, как я уже сказал, выбраться из Инадзумы довольно сложно.       Перспектива получить на попечение не совсем здоровую на голову девушку Дилюка совсем не радовала. Ему хватало собственных проблем. А тут храмовая неженка — выглядела она именно так — в любой момент способная впасть в истерику и потребовать вернуть ее назад или еще чего похуже. Он был уверен, что путь до материка в ее присутствии многократно усложнится.       — Судить книгу по обложке — привычка, от которой нужно избавляться, господин Дилюк. Уж поверьте, я в этом разбираюсь, как никто другой, — Гудзи подмигнула ему, словно прочитав мысли. — Она справится, на этот счет можете не переживать. Если не справится сама, вы поможете. Нужный вам артефакт вы получите не раньше, чем она окажется в безопасности в Монштадте. Это не просьба об одолжении. Это условие.       — На то, чтобы добыть для нее разрешение на выезд из Инадзумы, понадобится время, — Дилюк устало потер переносицу, предпринимая последнюю попытку призвать госпожу Яэ к благоразумию. — У меня его нет.       — Разрешение будет готово к утру. А где же то вино, которым вы рассчитывали меня задобрить, дорогой друг? Кажется, сейчас самое время, чтобы перейти к десерту.       Дилюк устало выдохнул, понимая, что проиграл.