Обещание

       — Эстер, задержись и помоги, пожалуйста, гостю.       Девушка, уже было вышедшая из комнаты с другими, остановилась и удивленно посмотрела на старшую жрицу.       — Помочь ему… помыться? Хотоми, ты меня извини, но он, вроде, большой мальчик.       — Что? Нет! Конечно, нет, — щеки наставницы покраснели. Ей и в голову не могло прийти, что девушка сможет истолковать ее слова именно так. — Дождись его у выхода из купальни и проводи до комнаты. Некрасиво будет просто бросить его. Заблудится еще. И отнеси, пожалуйста, полотенце. Только быстрее, я иду за ним.       Закончив, она отвернулась и, не дожидаясь ответа, сама почти убежала назад по коридору. Эстер, ничуть не смущенная и очень довольная тем, какой эффект имела ее шутка, пошла следом, безуспешно пытаясь прогнать дурацкую ухмылочку со своих губ. Ей нужно было поторопиться, учитывая, с какой скоростью улетела от нее Хотоми.       «Полотенце ему еще подавай. Хорошо, что она попросила меня. Свое ему не дам», — Эстер ускорилась и очень скоро оказалась в подсобке, в которой жрицы хранили одежду, простыни и полотенца. Это было небольшое помещение, заставленное стеллажами. Каждый седьмой день недели девушки устраивали большую уборку: стирали постельные принадлежности, чистили кимоно, выбивали футоны. День стирки был вчера, и запах ароматного мыла еще не успел выветриться из тканей. Эстер с наслаждением вдохнула запах жасмина, и принялась за поиск подходящего для гостя полотенца.       «Так, это сразу уберу подальше, — она затолкала свое полотенце к стене и вытащила другое из центра стопки. — Простите, девочки, пусть судьба решает, кому из вас опять придется его стирать.»       Она развернула большое бежевое полотенце и стала внимательно изучать уголки в поисках вышитых инициалов. И.Х. — Инаги Хотоми. Эстер довольно хмыкнула ироничности ситуации. Быстро сложив полотенце и прижав его к груди, она поспешила к купальне. Девушка была почти на месте, когда чьи-то руки схватили ее и затащили за поворот.       — Эй! Ты с ума сошла? — громко возмутилась Эстер и тут же перешла на шепот. — Вы что тут делаете?       Чьи-то руки оказались руками Маки, ее соседки по комнате. Она и еще три девушки прятались за углом, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что никто больше их не увидит.       — Они идут. Хотим посмотреть на путешественника. Говорят, он хорошенький, — захихикала соседка, прикрывая рот ладонью.       — Как идут? — воскликнула Эстер. — Я должна была отнести полотенце. Ну, Хотоми, и как я должна была успеть? Пустите меня!       Она почти выбежала в коридор, но соседка ее остановила.       — Прекрати, все равно не успеешь. Тихо! Кажется, я слышу шаги!       И действительно, не прошло и пяти секунд, как у входа в купальню появилась жрица и неизвестный молодой человек. Эстер сразу отметила его внешность, совершенно отличную от внешности всех, кого она встречала тут раньше. Красные волосы, большие глаза, прямой нос. И непривычная одежда: белая рубашка с закатанными рукавами, черные брюки… и все. Она непроизвольно наклонила голову в бок, рассматривая его.       — И правда, хорошенький, — пропищала пухленькая девушка над ухом Эстер. — На тебя похож.       — Это чем же?       — Ну, в целом. Говорят, что на материке все так выглядят.       — Это как же?       — Эстер, не притворяйся дурочкой, — жрица слегка толкнула ее в плечо. — Глаза у всех большие и носы такие… острые.       — А-а… — протянула Эстер. Она не притворялась, но была слишком сосредоточена, чтобы обидеться на подругу.       — Да не так уж и хорош он, — чуть скривившись, прошептала Маки. — Вот камисато Аято…       Девушки, стоявшие рядом, синхронно шумно выдохнули. Кроме Эстер, она пропустила мимо ушей последнюю реплику подруги, так же, как пропустила слово «дурочка» до этого. Оказавшись в Инадзуме она ни разу не видела монштадтцев и не догадывалась, что где-то есть место, где люди могут быть другими. И сейчас ей вдруг стало очевидно, что для того, чтобы ему оказаться здесь, ему мало того, что пришлось преодолеть большой путь из его родного города, ему сначала вообще нужно было из него выехать. В ней затрепетала надежда, что где-то в этом мире есть место, где у людей чуть больше свободы, чем в Инадзуме. Голос одной из девушек вывел ее из раздумий:       — Осторожно! Хотоми идет сюда!       — Спрячьте меня, — взмолилась Эстер и отшатнулась за спины девушек. Если Хотоми узнает, что она не успела отнести в купальню полотенце, и гость будет вынужден вытираться своей же одеждой, она неделю будет распределять Эстер на мытье полов, несмотря на графики и жребий. Наставница была доброй и понимающей, но изощренной в плане наказаний. Стоило ей заметить, что одна из девушек избегает какую-либо из обязанностей, она тут же брала это на заметку и в случае чего неприятные задачи тут же превращались в кнут. Она никогда не говорила об этом прямо, считая это своей хитростью, но до уровня кицунэ ей, конечно, было очень далеко.       — Девочки, вы что тут делаете? — удивленно прошептала Хотоми, заходя в коридор, где прятались ее подопечные, и нервно оглянулась. — Подсматриваете?       — Ни в коем случае! — девушки активно замотали головами. — Мы просто…       — Ладно, я понимаю ваш интерес, — Хотоми цыкнула. — Где Эстер? Я велела ей отнести полотенце гостю. Надеюсь, она успела?       — Да, она только что была здесь, но пошла в комнату сменить сандали, у нее ремешок порвался, так она торопилась, — затараторила Маки. — Сейчас уже вернется.       — Хорошо. Ты и Миюки, пойдемте со мной на кухню, сегодня придется приготовить чуть больше еды и десерт. Жду вас там, — не дожидаясь ответа, она пошла дальше.       Эстер, сидящая на корточках за спинами подруг, облегченно выдохнула, когда шаги наставницы стихли.       — Кажется, пронесло. Носится, как белка в колесе, — покачала головой Миюки, провожая старшую жрицу взглядом. — Что будешь делать с полотенцем?       — Нужно отнести вниз. Вдруг он капризный. Расскажет Хотоми, — ответила Эстер, разгибаясь. — Или еще хуже, чье-то из наших возьмет.       — Ну и пусть. Постираем.       — Я не хочу просто так ничего перестирывать, у меня от мыла руки сохнут.       — А вдруг он тебя заметит?       — Не заметит, я быстро.       — Эстер, пол будет скрипеть, — предупредила подругу Маки.       — Ничего страшного, там шумно из-за воды. И я сниму обувь, — пару секунд она колебалась, поджав губы. — Ладно, я побежала. Одна нога там, другая здесь.       Не дожидаясь новых комментариев, Эстер пошла к шторкам, закрывающим вход в купальню, сопровождаемая поддерживающими взглядами подруг. Не оставляя себе возможности передумать, она сразу двинулась вниз по ступенькам. Уже в самом конце она сняла деревянные сандалии и, взяв их в одну руку, а в другой удерживая полотенце, аккуратно заглянула в комнату. И тут же спряталась обратно, увидев, что гость уже пробует ногой воду. Раздетый.       «Возможно, это была и не такая уж хорошая идея, — она цокнула и посмотрела наверх, раздумывая, не стоит ли ей вернуться обратно. — Нет, уже все равно все увидела. Быстро пробегусь, и все. Раз, два, три!»       Досчитав до трех, она на мысочках побежала к стеллажам, расставленным вдоль стен. Эстер сразу заметила аккуратно сложенные вещи путешественника, и, подскочив к ним, положила полотенце рядом так, чтобы его рука сразу потянулось к нему. Для надежности другие полотенца, оставшиеся рядом, она отбросила подальше на другие полки. Закончив, она развернулась и, бросив беглый взгляд на спину мужчины в бассейне, также на мысочках двинулась назад. Ей оставалось пять шагов до лестницы, когда успех неожиданно ударил в голову, и она подумала, не стоит ли заодно вернуться за своей расческой. Ведь человек с такой шевелюрой явно может захотеть ей воспользоваться.       На пару секунд она замерла, закусив губу и не решаясь. Но мужчина в бассейне явно не собирался из него выходить, и она рискнула. Обратно к стене она проскользнула, как мышка, обратно тоже, и все было хорошо, пока в последний момент она не споткнулась об одну из деревянных досок, и эта самая расческа с грохотом не поскакала по полу.       Эстер рефлекторно наклонилась за ней и замерла с вытянутой рукой.       «Может, он ничего не услышал? — она медленно повернула голову в его сторону. И поймала взгляд его темных глаз. — Черт!»       Пара неловких секунд в ожидании реакции и она, схватив расческу с пола, рванула наверх, в спасительные коридоры. Хотоми заставит ее мыть полы не меньше месяца, если узнает. Эстер пулей вылетела из-за шторок и на полном ходу врезалась в подруг, которые до сих пор ждали ее возвращения.       — Что? Что такое?       — Он увидел тебя?       — Я же говорила!       Первой не выдержала Маки. Испуг на ее лице сначала сменился на удивленное осознание, а потом ее щеки надулись и она расхохоталась.       — О, Архонт! Он решит, что ты за ним подглядывала!       — Молчи! — Эстер нервно прикрыла дрожащей ладонью лицо. — Не усугубляй, прошу тебя!       — Эстер, о чем ты думала?       — Это вы о чем думали? Раз такие умные, могли меня остановить!       — Да тебя остановишь! Ты руку откусишь, если тебе что-то приспичит! — возмутилась Миюки.       — Ага, подглядеть за голым мужчиной в купальне, например, — Маки согнулась у стены, двумя руками обхватив живот. — Я сейчас… умру… от смеха!       — Вы должны были меня связать этим проклятым полотенцем! — Эстер заломила руки, в которых так и держала свои сандали вместе с расческой. И совершенно серьезно продолжила. — Я не пойду на ужин сегодня.       — И как ты это объяснишь Хотоми?       — Скажу, что живот заболел. Маки, ты можешь, пожалуйста, проводить его в комнату вместо меня? Я не смогу ему в глаза смотреть после такого.       — А ты не смотри в глаза. Смотри в пол, ты же скромная жрица храма Наруками. Или, если ты будешь смотреть вниз, это будет еще хуже? — девушку сотряс новый приступ хохота.       — Да ну вас! — Эстер махнула рукой, и, как была, босиком пошлепала в свою комнату.       — Эй! А кто его проводит? — раздался возглас Миюки за спиной.       — Сам дойдет!       Не то чтобы Эстер было неловко из-за того, что она увидела голые мужские ягодицы. Ей было неловко из-за того, что их обладатель мог о ней подумать. Все усугублялось тем, что он ей понравился, и она рассчитывала завести с ним знакомство. Вероятно, ни во что не переходящее, но узнать чуть больше о других городах ей было безумно интересно. И теперь этот шанс, возможно, последний, был упущен.       «О чем бы я с ним заговорила? — думала она, шагая по деревянному полу храма. — Кстати, попа ничего у вас? Знавала я парня с такой же? Ты все испортила, Эстер. Будешь сидеть здесь в неведении, пока не помрешь от старости, или пока чудо не случится, и тебя отсюда не вытащат».       Вернувшись в комнату, она бросила сандалии на пол, достала из шкафа футон и одеяло, и легла, готовясь изображать страшные желудочные боли, чтобы пропустить ужин, но скоро с кухни вернулась Маки с важными новостями:       — Знаешь, сегодня будет карп в сладком соусе, — как бы между прочим заговорила подруга, у зеркала поправляя прическу. — И Гудзи велела подготовить саке. И десерт будет. Моти. С клубникой.       — И что? — простонала Эстер из-под одеяла.       — Может, все-таки пойдешь? Хотоми заподозрит неладное, если именно ты сляжешь с болезнью сегодня. Больно странное уж совпадение получится. И карпа мы едим редко.       У Эстер предательски заурчал живот. Она скинула с головы одеяло и уставилась на подругу.       — Я встретилась с ним глазами. И он был голый. Мне стыдно.       — Да брось. Он уедет утром, а карпа в следующий раз будем есть в лучшем случае через пару недель. Сдался он тебе. Если захочет, все равно расскажет, а так ты хоть будешь сытой.       — Что же делать-то… - застонала Эстер.       — Конечно же, пойти на ужин.       — Ты просто хочешь посмеяться надо мной.       — Ни в коем случае, — Маки положила ладонь на грудь. — Я высмеяла весь свой запас смеха на год, подруга. Осталось только сочувствие твоей ситуации.       Эстер посмотрела на нее с недоверием, но все-таки встала и расчесалась на всякий случай. Она пока не знала точно, идти на ужин или нет, но решила подготовиться на случай, если голод все же пересилит. И голод пересилил: через пятнадцать минут она в компании других храмовых учениц шла в большой зал, опустив голову и оглядываясь, чтобы вовремя спрятаться, если бы путешественник оказался рядом. Несмотря ни на что, она рассчитывала не встречаться с ним больше. И очень надеялась, что он уже в зале, и она сможет проскочить и сесть в углу подальше от него. Но надеждам было не суждено сбыться: зал уже был полон жриц, а гостя все еще не было. Столик для девушек остался только один, и далеко не в углу, а почти у самого входа. Проклиная про себя этот день, Эстер села между подруг, все так же не поднимая голову.       За столиком их было пять, и сплетня о ее выступлении уже распространилась среди других учениц. Взрослые жрицы точно не одобрил бы этого, но ученицы, молодые девушки, только смеялись и подначивали и без того сожалеющую о том, что не осталась в комнате, Эстер.       — Тсс, вон он! С Хотоми!       — Умоляю, не смейтесь, — запищала Эстер. — Не привлекайте внимание.       — Он идет к Гудзи через нас. Все-все, успокоились.       Резко, как по щелчку, за столиком стало тихо. Эстер уперлась локтем о стол и прикоснулась ребром ладони к щеке, как бы случайно, прикрывая лицо. Для верности даже закрыла глаза.       — Все. Я чуть не лопнула, честное слово, — призналась Миюки, когда он, наконец, прошел.       Рядом, глядя в пол, от смеха снова тряслась Маки.       — Кризис миновал, — с облегчением вздохнула Эстер. — Поем и сразу пойду назад. Маки, пойдешь со мной? Как будто мне стало плохо, и ты меня провожаешь?       — Плохо тут скорее стало не тебе, а всем нам, с твоей подачи, — девушка ладонью вытерла выступившие слезы. — Хорошо. Не придется посуду мыть.       — Эй! — воскликнула ученица рядом. — А кто будет за вами ее мыть?       — Нанако, войди в положение. Видишь, Эстер страдает? У нее вообще живот болит и лихорадка.       — Это правда, — Эстер устало прикрыла глаза. — Я сюда пришла только ради Маки. И, если хочешь, я помою за тебя посуду завтра.       На том и согласились. Ужин пошел своим чередом. Шутки про инцидент в купальне довольно скоро изжили себя, и девушки вспомнили другие, более интересные темы для обсуждения: утренний урок каллиграфии и снегопад, который, они надеялись, продлится подольше, чтобы отдохнуть от посетителей храма, которых становилось все больше и больше в последнее время.       — Кстати о снегопаде. Как он сюда добрался в такую погоду? — задала вопрос Миюки, отправив очередной кусочек карпа в рот. — Никто обычно не приходит в снег.       — Наверное, дело действительно важное, — поддержала ее Нанако. — Я так поглядываю, они с госпожой Мико довольно серьезно беседуют. Стала бы она абы кого оставлять тут на ночь? Еще и кормить?       — Может, он ей понравился? — предположила Миюки.       — Госпоже Мико? Понравился он? — вскинула бровь Маки.       — А что? Он симпатичный.       — Не настолько. Чтобы заинтересовать гудзи мало быть иностранцем, Маки. Она же не ты.       — Эй!       Не желая вновь подливать масло в огонь обсуждения гостя, Эстер молчала. Но все же ей захотелось посмотреть на него снова. Она слегка повернула голову вбок, как бы рассматривая узоры на стенах, и аккуратно перевела взгляд на него. Он выглядел так же, как в прошлый раз, но теперь поверх белой рубашки он надел жилетку и камзол в цвет темных брюк. Из кармашка на груди свисала тонкая золотая цепочка, а на поясе был закреплен Глаз Бога. Огненный.       «Все-таки, он красив. Внешность такая аристократичная, и манеры, хотя держится гораздо свободнее, чем тут принято. Сидеть на коленях ему явно неудобно, и из палочек все сыпется. Забавный», — она непроизвольно улыбнулась.       — Чему улыбаешься, Эстер? — ехидно спросила Нанако. — Фантазии мучают?       — Все, девочки, я пойду. Живот болит невыносимо, — она притворилась, что встает.       — Ладно-ладно, все, честно, не буду больше, — извинилась Нанако. — Пока что, по крайней мере. Тема то благодатная.       — Маки, ты доела? Проводи меня, пожалуйста, мне очень плохо.       Маки, дожевывая рыбу, попросила еще хотя бы минут десять, а Миюки разумно предположила, что ранний уход Эстер только привлечет внимание к ней, и что гораздо более разумным было бы дождаться, пока гость уйдет, или пока не начнут расходиться остальные. Маки ее поддержала, и Эстер согласилась. Доводы подруг ее убедили. К тому же, скоро должен был быть десерт.       — О чем все-таки они говорят, интересно? — Миюки все никак не могла отпустить эту тему. — Он выглядит ошеломленным, а госпожа Яэ очень довольной собой.       — Вероятно, гудзи в шаге от заключения очередной выгодной сделки, — со скучающим видом предположила Нанако. — Он же пришел за чем то, верно?       Девушки обсудили возможные награды для гудзи и сошлись на том, что господин путешественник, должно быть, очень богат, и вполне мог бы обеспечить всех жриц в храме новыми шелковыми кимоно, и это была бы самая справедливая сделка. В конце ужина жрицы, в том числе ученицы, выпили немного саке, и начали расходиться. Эстер надеялась уйти раньше гостя, но не успела, и, когда он быстро прошел мимо их столика в сторону выхода, не замедлившись и даже не взглянув в их сторону — хотя бы и с укором — она испытала одновременно и облегчение, и разочарование. Рано утром этот человек уедет, и она больше никогда не увидит его, и больше не получит шанса узнать больше об этом мире за пределами Инадзумы.       Стоило ему уйти, Эстер почувствовала себя так, словно большое приключение, в котором она могла бы принять участие, закончилось для нее, так и не начавшись. Веселое напряжение сменилось опустошением, как это часто бывает с сильными эмоциями. Причин как можно быстрее вернуться в комнату и спрятаться у нее больше не было, а потому, когда они с Маки все-таки покинули столовую, Эстер, соврав, что ей нужно в уборную и попросив ее не ждать, задумчиво побрела на улицу.       Выйдя на крыльцо, выходившее во внутренний двор, девушка обнаружила, что снегопад закончился. Сначала она хотела прогуляться по саду, но снег, еще лежавший на земле, охладил ее пыл, и она довольно скоро вернулась на террасу. Облокотившись о перила, она засмотрелась на Священную сакуру. Эстер не понимала, как это работало, но это огромное розовое дерево обладало способностью в несколько раз усиливать ее эмоции. Когда она веселилась во дворе с другими девушками, Сакура словно веселилась с ними. Когда Эстер грустила, Сакура грустила вместе с ней, как живая. Так и сейчас щемящее чувство в груди обострилось. Хотя, возможно, ей так только казалось, и дело было вовсе не в особых свойствах дерева, а в умиротворяющей атмосфере храма в целом.       Она вздохнула и перевела взгляд на сад. Слабый ветерок шевелил ветки, и то тут, то там с них срывались кучки снега и бесшумно падали на землю. Ночь была тихой и теплой. Эстер с досадой подумала, что к утру от крохотных сугробов ничего не останется.       — Что тебя так расстроило, милая?       Эстер вздрогнула и обернулась: Яэ Мико, как всегда, появилась неожиданно и бесшумно.       — Госпожа Яэ, я… не расстроена, — девушка постаралась сделать самый радостный вид, какой только могла.       — Что ж, значит, тут есть еще кто-то, кроме нас, потому что аура разочарования настолько плотная, что я буквально с трудом к тебе пробилась.       Гудзи подошла и встала рядом, также облокотившись на перила двумя руками. Какое-то время они молчали, наблюдая за деревьями, пока Эстер не решилась все рассказать.       — Этот… путешественник. Когда я его увидела, я почему-то решила, что могла бы найти с ним общий язык. Не знаю, почему. Но не нашла, а завтра он уедет, и все опять будет, как обычно, — закончив, девушка поставила подбородок на ладонь и нахмурилась.       — «Как обычно»? Неужели тебе у нас не нравится? — сладким голосом уточнила Яэ Мико.       Эстер почему-то ощутила себя виноватой.       — Нет-нет! Очень нравится, и я все еще очень благодарна вам за гостеприимство. Не знаю, как объяснить это чувство. Я как будто застряла здесь, — Эстер показалось, что объяснение сделало только хуже. — Ой, я совсем не то хочу сказать!       — Технически, так и есть. Ты тут застряла, — подмигнула ей Мико.       — Но если выбирать, где застревать, храм Наруками — явно не самое худшее место, — отчеканила Эстер, пытаясь сгладить ситуацию.       — Я бы не делала столь поспешных выводов, — хмыкнула верховная жрица. — Есть на Тейвате и другие интересные места.       — Вот это-то меня и гложет. Здесь я в безопасности, сижу и жду спасения. Но вдруг оно не придет? А вдруг где-то есть информация о том, как я могу вернуться домой? В… “Академии”? Так она, вроде, называется? — девушка задумчиво уставилась на небо, полное звезд. — А даже если нет, вдруг там я бы смогла устроиться лучше, чем тут? Быть жрицей в храме отлично, но я, честно говоря, никогда не стремилась посвящать себя служению божествам. Извините.       Эстер повернулась спиной к саду и теперь стояла, опершись о перила поясницей, со скрещенными на груди руками.       — Прекрати извиняться и благодарить. Если твои слова меня обидят, извинения все равно не помогут. Впрочем, меня довольно сложно обидеть, озвучивая очевидные вещи. Кстати об озвучивании очевидных вещей: ты стала очень хорошо говорить на языке.       Эстер улыбнулась поджатыми губами. Она никогда не думала, что станет героиней истории в жанре «попаданцы», и готовой к этому, естественно, не была. Очнувшись в незнакомом доме в чужой кровати, окруженная обычными на вид людьми, она далеко не сразу догадалась, что это не ее родная Земля, и упорно пыталась хотя бы на одном из известных ей языков выпросить у них телефон. И только когда ее скрутили, связали и на какой-то тележке куда-то повезли, она поняла, что по уши влипла, не увидев на улице ни единого знакомого растения. Позже выяснилось что добрый деревенский житель вовсе не собирался ее убивать, но та поездка так и осталась одним из самых страшный переживаний Эстер за последний год.       Оказавшись в храме, она выбрала самую очевидную и безопасную стратегию — притворилась, что ничего не помнит, и это стало ее официальной историей, как только она достаточно освоила местный язык, чтобы что-то о себе рассказывать. Так было до тех пор, пока Яэ Мико первой не вскрыла карты и не рассказала ей, что с первых же двух секунд поняла, что Эстер — девушка, не принадлежащая Тейвату. Тогда Эстер, с трудом подбирая слова, рассказала, кто она, откуда и как сюда попала. Что она дочь бога Локи от земной женщины, что большую часть своей жизни прожила на Земле, что там у нее остались какие-то друзья, и что на Тейват она попала совершенно случайно из-за того, что у Радужного моста, судя по всему, сбился GPS. Вообще-то она направлялась с Асгарда на Землю, где у нее планировались выпускные экзамены в университете, в который она с таким трудом, между прочим, поступала.       Мико выслушала ее историю с интересом и пониманием и пообещала, что храм Наруками будет домом для Эстер столько, сколько потребуется. Но от других жриц истинную историю жизни девушки попросила оставить в секрете.       Голос верховной жрицы вновь вырвал ее из раздумий:       — Славная ночь сегодня, не правда ли?       Эстер молча кивнула, вновь переводя взгляд на небо. Где-то там был ее мир, по которому она скучала.       — Говорят, в Монштадте сейчас весна в самом разгаре. Вовсю идет подготовка к празднику ветряных цветов.       — Дразните меня? — фыркнула Эстер, опираясь руками о перила позади себя.       — Наоборот. Утром ты наконец сможешь покинуть нас.