Обещание

      Эстер была рада встрече с Камисато Аято. Они были знакомы довольно давно, глава комиссии Ясиро часто посещал храм Наруками. Девушка с амнезией привлекла его внимание с первого дня благодаря своей необычной для Инадзумы внешности, а после и непосредственностью в поведении, которой так не хватало чопорным местным девушкам высоких сословий, с которыми он по большей части имел удовольствие общаться. С первой же встречи он начал выделять ее среди других обитательниц храма, и, хотя он и сказал Дилюку, что в храм он ходит исключительно ради подношений и по долгу службы, гораздо чаще им двигало желание встретиться с необычной девушкой. Он взялся учить ее языку, как бы «между прочим». Встречаясь с ней во дворе храма или в столице, он не упускал возможности проводить ее до места назначения. А когда для жриц появлялись поручения в городе, он всегда настаивал, что именно Эстер должна принимать в них участие — «ради обучения». И всегда приглашал девушек передохнуть в резиденции Камисато до и после. Он никогда не переходил границ, их взаимодействие ограничивалось поклонами в рамках приличия и разговорами, хотя разговоры временами и бывали на грани совершенно бессовестного по меркам Инадзумы флирта.       Эстер не питала иллюзий относительно его благосклонности, но она была рада этому знакомству. Во-первых, это вселяло в нее чувство безопасности — покровительство влиятельного человека могло однажды оказаться очень кстати. Во-вторых, Камисато Аято действительно был крайне интересным и образованным человеком, от которого она много узнавала об Инадзуме и о мире вокруг в целом. Ей нравилось проводить время в его компании. Поэтому, когда она услышала знакомый голос в том злополучном лесу, она выдохнула с облегчением. Тут же, впрочем, задержав дыхание снова, когда запах смерти ударил ей в нос.       Как только они выдвинулись в сторону резиденции по хорошо знакомой ей дороге, она при первой же возможности отделилась от своего провожатого и догнала Аято:       — Я ужасно рада вас видеть, господин Камисато. Мое сердце было бы разбито, если бы мне пришлось покинуть Инадзуму, не попрощавшись с вами.       Эстер говорила искренне. За последний год ей удалось завести не так уж и много друзей, и Аято мог считаться одним из них.       — И тем не менее, именно так ты и собиралась поступить? — он покосился на нее, и в его голосе слышался укор.       — Как будто у меня был выбор, — эмоционально ответила девушка, вздернув подбородок. — Госпожа Яэ не спрашивала мое мнение, но поставила перед фактом. Не могла же я начать с ней торговаться и ставить условия.       — Пожалуй, не могла. Но это не умаляет моего огорчения.       — Надеюсь, вы простите меня, если я признаюсь, что рассчитывала встретить вас на пути, видя в этом единственный способ повидаться с вами перед отъездом? , — Эстер игриво склонила голову и с надеждой посмотрела на него, нарочито часто моргая.       — Хм-м, — протянул Аято, наконец поворачивая голову в ее сторону. — Выходит, все сложилось наилучшим образом?       — Выходит, что так. Впрочем, я бы предпочла не встречаться с этими нобуси.       — Да, бедолаги. Но им повезло, что на вас они наткнулись первыми. Мои самураи порубили бы их без разбирательств. А так у них есть шанс пожить еще немного. По крайней мере у двоих из них.       Эстер выдавила из себя улыбку, с трудом подавляя приступ тошноты, накативший на нее после этих слов. Хотя она умела обращаться с оружием, и ее родственники по отцовской линии были лучшими воинами на свете, сама она никогда не видела смерть так близко. То, как просто Аято говорил об этом, смутило ее.       Спустя некоторое время действие адреналина, до тех пор поддерживающее ее в бодром состоянии, закончилось. Эстер ощутила упадок сил, и диалог с Аято начал становиться втягость. Она обрадовалась, заметив наконец знакомые стены резиденции, к которой они направлялись. Ей страшно хотелось отдохнуть, хотя она никогда не призналась бы в этом вслух, чтобы не вызывать раздражения Дилюка и Аято. Никто не любит неженок.       Оказавшись во дворике имения Камисато, она, недолго думая, воспользовалась моментом и ускользнула в сад, в сторону ее любимой беседки из темного дерева. Она бросила Дилюка одного — что было совсем не вежливо — но это было последнее, о чем Эстер хотела думать в тот момент. Ей просто хотелось прилечь хотя бы на пару минут, чтобы прийти в себя.       Беседка располагалась в тени высоких деревьев, и потому в ней было комфортно в любое время суток и в любую погоду. К полудню солнце начало припекать, воздух прогревался, и лучшего места для отдыха найти было нельзя. А еще из нее открывался великолепный вид на море. Совершенно не задумываясь о приличиях, Эстер упала на подушки у столика, вытянув ноги в противоположную от него сторону.       — Ну ты и слабачка, Эстер, — с досадой прошептала она. — Что ты собираешься делать дальше, если первые же шесть часов пути тебя так подкосили?       — Продолжаешь упражняться в языке?       Знакомый голос отвлек ее, заставив обернуться. По выложенной камнями дорожке со стороны дома к ней подошел Тома. Он, как всегда, был одет в свой красный костюм, и в правой руке нес какую-то сумку.       — Ага. В категории «самобичевание», — горько усмехнулась девушка.       Светловолосый парень опустился на колени перед ней, опуская сумку рядом.       — Как дела? Господин Камисато сказал, что ты ранена, — он внимательно оглядывал девушку в поиске раны.       «Удивительно — а мне ни слова не сказал о том, что заметил. Наверное, чтобы не смутить. Неприлично жрице иметь шрамы на теле», — подумала Эстер, и сказала вслух:       — Ерунда. Царапина.       — Вижу, на шее, — не слушая ее сказал Тома. — Покажи. Можешь поднять голову?       Эстер послушалась, и молодой человек придвинулся ближе, изучая след от лезвия катаны.       — Жить, скорее всего, будешь. Но дай-ка я все равно наложу повязку. Кто знает, какая зараза туда попадет, — с этими словами он открыл принесенную с собой сумку и достал оттуда несколько заготовленных заранее баночек.       — «Скорее всего» — это какое-то устойчивое выражение, выражающее полную уверенность, которое я еще не знаю? Или ты действительно не уверен? — подняла бровь девушка, наблюдая за действиями юноши.       — Действительно не уверен. Господин Камисато также рассказал, что сегодня ты уезжаешь на материк.       — Думаешь, это может меня убить?       — Кто знает, — пожал плечами Тома. — Ты и на территории Камисато ухитрилась нарваться на нобуси.       — Во-первых, не «я», а «мы» с господином Дилюком. Во-вторых, он должен сопроводить меня до безопасного места.       — Ага, я вижу, как он с этим справляется, — с этими словами Тома аккуратно промокнул ранку влажным бинтом, убирая следы засохшей крови.       — Я сама подставилась. Мне стоило бежать и прятаться, а я решила остаться на случай, если понадобится помощь. Это было глупо. У меня даже оружия не было.       — Если бы оно у тебя было, боюсь, мы бы сейчас не вели эту светскую беседу, а собирали бы тебя по кусочкам где-то у подножия горы Ёго.       Эстер хмыкнула. Тома ничего не знал о ее прошлом и о том, что оружием она, в общем-то владела неплохо. Они сблизились за время, которое Эстер провела на Инадзуме. И в частности в имении Камисато. Он был простым, и с ним она могла расслабиться, не думая постоянно о том, как бы не нарушить правила приличия и не опозориться. Кроме того, так же, как она сама, он был чужаком на этой земле.       — Обезоружить жалкого разбойника я бы смогла.       — Да-да, конечно.       Воцарилось недолгое молчание.       — Ты тоже обижаешься на меня?       Эстер поморщилась, когда Тома нанес на ее шею какое-то целебное снадобье.       — Нет, за что?       — За то, что я решила уехать.       — Нет, я скорее удивлен. А вот господин Камисато явно расстроен, — он многозначительно приподнял брови, переводя взгляд на лицо Эстер.       — Да брось. Ему просто просто тешила самооценку возня со мной. Найдет замену. У тебя нет чего-нибудь от головной боли?       — Ты не слышала, какие слухи ходят? — прервал ее Тома, протягивая склянку с каплями, и тут же одернул сам себя. — Ай, как ты могла их слышать. Камисато Аято собирался просить твоей руки у Яэ Мико. Возьми это, пару капель на язык.       Эстер прыснула.       — Не фантазируй, — отрезала она, открывая баночку из темного стекла и принюхиваясь к запаху жидкости. Пахло знакомыми травами, но названия она не вспомнить не могла.       — Чистая правда. Настолько, насколько правдивым может быть слух. Теперь то он, конечно, делать этого не будет. Но еще пара недель, и он точно пришел бы с этим вопросом. Глядишь, в доме появилась бы новая хозяйка. Если бы ты согласилась.       Юноша обошел Эстер сзади, закрепляя бинт на ее шее.       — Тома, я же не дурочка, и прекрасно понимаю, что на жрицах мужчины его положения никогда не женятся. И на иностранках тоже. Максимум, что мне светило бы — это стать его любовницей, чтобы удивлять сослуживцев. Как экзотическая зверушка.       — У господина Камисато нет наложниц, как ты знаешь, — покачал головой Тома. Он закончил с повязкой и теперь опустился рядом, вытянув ноги так же, как она.       — Это пока.       — Технически, ты и не жрица.       — Но все еще иностранка.       — Это да. Но ты бы согласилась?       — Это было бы совершенно нечестно по отношению к господину Камисато. Мой дом не здесь.       — Ты могла бы остаться. Не так уж тут и плохо, если привыкнуть.       — Зачем привыкать, если можно просто вернуться домой?       Усталый вздох Томы дал понять, что он понимает ее чувства.       Они помолчали пару минут. Эстер устало опустила голову на плечо Томы.       — Точно не обижаешься?       — Точно. Уверен, что это было не твое решение, а гудзи.       — Она дала мне возможность выбора. Я могла остаться.       — Что ж, — Тома пожал свободным плечом. — Значит, таков твой путь. Мне остается только порадоваться за тебя. Когда окажешься в Монштадте, подними за меня бокал одуванчикового вина. Ладно, мне пора идти. Господин Камисато распорядился подать обед в эту беседку, так что будь готова. Скоро они придут. Лекарство от головы оставь себе, вдруг пригодится.       Обед дался Эстер тяжело. Аппетита не было, и информация, которой с ней поделился Тома, не давала ей спокойно разговаривать с Аято. Она внимательно вглядывалась в его лицо, выискивая хоть один намек на влюбленность. И не могла найти.       «Нет, это совсем не для меня. Прятать свои чувства под маской и общаться как по методичке «этикет для девочек» — нет уж. Лучше пусть меня волки разрыва съедят».       Но мысли о том, как могла сложиться ее судьба, не окажись этот угрюмый иностранец в храме в тот день, терзали ее. Может, она вполне могла бы быть счастлива тут, на Тейвате? Служить в храме — это одно, но совсем другое быть женой — да и наложницей тоже — уважаемого главы комиссии Ясиро. Она тряхнула головой, отгоняя неуместные размышления.       — Что случилось? — раздался справа от нее голос Дилюка, внимательно наблюдавшего за ней последние пятнадцать минут.       — Что?       Вопрос словно вырвал ее из транса. Она удивленно посмотрела сначала на Дилюка, а потом поймала вопросительный взгляд Камисато Аято.       — Ты долго молчала, а потом вдруг дернулась. Ты точно хорошо себя чувствуешь? — продолжил Дилюк.       — О, все в порядке. Меня испугала оса.       — Я не видел тут ос, — молодой человек нахмурился.       — Эстер, если тебе нужно передохнуть, скажи, я велю подготовить твою комнату, — включился в диалог Аято.       «Мою комнату?» — удивилась про себя Эстер.       Дилюк также вскинул одну бровь, учтиво отводя глаза.       — Э-э, — смущенно протянула она, непроизвольно вжимая голову в плечи. — Нет, благодарю. Не хочу, чтобы из-за меня господин Дилюк задерживался. Я просто задумалась, а потом мне, видимо, показалось, что рядом со мной оса. Тома дал мне капли от головы, так что я правда чувствую себя отлично.       Поверили мужчины в это объяснение или нет, но тему развивать дальше не стали. Сразу после обеда Камисато Аято распорядился подготовить экипаж для гостей. Это была небольшая двухместная карета темно-фиолетового цвета c занавешенными окошками. Внешне она напоминала паланкин, поставленный на колеса, запряженный двумя серыми лошадьми. В таких каретах по Инадзуме перемещались высокопоставленные женщины, шторки были призваны защитить их от глаз любопытных зевак и разбойников. Эстер была рада увидеть комфортное средство передвижения, идти еще семь часов пешком ей не хотелось совсем, несмотря на то, что благодаря целебным каплям она действительно чувствовала себя гораздо лучше.       — Прошу тебя, береги себя, Эстер, — все, что сказал Камисато Аято на прощание, кивая в ответ на ее глубокий поклон. — Надеюсь, однажды мы сможем встретиться снова.       — И вы берегите себя, господин Камисато. До конца жизни я буду вспоминать вашу доброту.       В последний раз заглянув в его лицо, она развернулась и по ступенькам зашла в карету. Следом зашел Дилюк. Экипаж тронулся, покачиваясь, по мощеным дорожкам. Темно-фиолетовые шторки пропускали свет, и, когда внутри внезапно стало темно, Эстер поняла, что они въехали в лес. По ее расчетам ехать им предстояло часов пять.       За первые полчаса дороги никто из них не произнес ни слова, и Эстер это вполне устраивало. Во-первых, она сильно волновалась из-за неизвестности, которая ее ждала. Оставив позади резиденцию Камисато она ясно ощутила, что пути назад у нее больше нет. Во-вторых, ей все еще было стыдно перед Дилюком за сцену в купальне храма. Он не сказал ей ни слова на этот счет, но Эстер не хотелось искушать судьбу, и потому она надеялась, что до самого Монштадта они будут молчать.       К концу первого часа девушке стало скучно. Она то отодвигала шторки, чтобы выглянуть наружу и оценить местность, по которой они проезжали, то бросала косые взгляды в сторону Дилюка, рассматривая его. Он же сидел спокойно, откинув голову на сиденье, с закрытыми глазами. Несколько красных прядей выбились из низкого хвоста и беспорядочно спадали на его лицо. Эстер решила, что он, вероятно, дремлет.       «Какой же он, все-таки, симпатичный, — против своей воли в очередной раз отметила она. — Стоп! Что за мысли дурацкие. На меч смотри, смотри на меч».       Время тянулось страшно медленно, и к середине второго часа она не выдержала.       — Меня зовут Эстер, — прочистив горло, заговорила она.       Дилюк неохотно приоткрыл один глаз и вопросительно посмотрел на нее сквозь пряди красных волос. Не дождавшись ответа, она пояснила:       — Я поняла, что не представилась.       Дилюк понимающе кивнул, и закрыл глаза обратно. Снова воцарилось молчание. Но сдаваться Эстер не собиралась. «Такой симпатичный, и такой пень. Неужели сложно поддержать диалог?» Она продолжила:        — Как там, в Монштадте? Так же, как в Инадзуме?       — Нет, совсем по-другому, — не открывая глаз отрезал он.       В течение нескольких секунд Эстер выжидающе смотрела на него, и, поняв, что продолжать он не будет, заговорила снова:       — Говоря, скоро будет праздник Ветряных цветов. Никогда не слышала раньше. Что там будет?       — Ничего необычного. Ярмарка.       — Да бросьте, господин Дилюк! — взорвалась она. — Нам путешествовать вместе по меньшей мере неделю. Неужели вы не хотите немного разрядить обстановку?       Эстер добилась своего: он посмотрел на нее. Пристальный взгляд его красных глаз смутил ее, и она еле сдержалась, чтобы не разорвать зрительный контакт. Наконец он прервал молчание.       — Дилюк.       — Что? — не поняла Эстер.       — Меня зовут Дилюк.       — А, понятно.       Вытащив из него четыре слова, Эстер стушевалась и не придумала, как продолжить этот диалог. Смущенная, она в очередной раз выглянула наружу, пытаясь спрятаться от его взгляда, жалея, что не дала ему спокойно дремать и молчать до самого Монштадта, как изначально планировалось.       — У тебя есть идеи, куда ты можешь пойти, когда мы прибудем в Монштадт? — на этот раз Дилюк заговорил сам.       Эстер отрицательно покачала головой. Откуда у нее могли взяться хоть какие-то идеи о Монштадте, если до этого она слышала о нем только от Томы и от Камисато Аято в рамках просветительских бесед? Она надеялась, что там никто не будет контролировать ее перемещения, и она сможет свободно, не боясь излишнего внимания, искать способ вернуться домой. По-настоящему домой.       — Я ничего не помню о Монштадте. Можно сказать, что это совершенно новое место для меня. Пыталась вот узнать у вас что-то о нем, но вы оказались немногословны.       Дилюк хмыкнул в ответ на ее укор.       — Ты сможешь обратиться в Ордо Фавониус. Это рыцарский орден. Они помогут тебе устроиться и помогут в поисках семьи. Насколько смогут, — в его голосе сквозило пренебрежение. — На улице не останешься.       — Рыцарский орден, — протянула Эстер, отпуская шторку. — Вы тоже рыцарь?       — Нет.       — Понятно, — сказала она. И тут же исправилась. — Хотя нет, не понятно. Я имела удовольствие наблюдать, как вы владеете мечом: кто вы тогда, если не рыцарь?       — Никто. Просто меня учили сражаться с детства.       — Зачем?       — Чтобы стать рыцарем.       — Но вы им не стали?       — Стал.       Она смотрела на него, сведя брови вместе и наклонив голову. Интрига была не слишком уж серьезной, и она решила не продолжать это перебрасывание репликами. «Не хочет говорить — не надо» — решила про себя Эстер.       — Понятно, — она снова уставилась в окно. — Я понимаю, господин Дилюк, что вы не рады попутчице в моем лице и ждете, что я доставлю вам хлопот. Но вы также должны понимать, что выбора у меня не было: либо я еду с вами, либо остаюсь на Инадзуме на веки вечные.       — Неужели тебе плохо на Инадзуме?       — Это вопрос, не подразумевающий ответа, я надеюсь? — она постаралась вложить в свой взгляд максимально возможный укор. — Тома, слуга в доме Камисато, рассказывал мне, что в Монштадте жизнь гораздо более свободная, чем тут. Если ты не впитываешь традиции Инадзумы вместе с молоком матери с самого рождения, смириться с ними почти невозможно. Я всегда была бы белой вороной.       — И все-таки, тебе удалось завести… друзей. Не думаю, что Камисато Аято предлагает комнату каждой жрице, посещающей его дом.       — Какие там друзья, — она дернула плечом, игнорируя комментарий про Аято. — Если бы не доброта госпожи Яэ, Хотоми, которая так обходительно за вами носилась весь вечер, заставила бы меня стоять на горохе по двадцать часов в сутки за мое «неуместное поведение». Остальные четыре часа она бы заставляла меня мыть полы и перестирывать простыни. Она так взялась за мое воспитание, как будто мне десять лет, ей богу.       — Не могу не спросить. Подглядывание в купальне входит в воспитание жриц храма Наруками?       Жар, накативший на Эстер после этой фразы, был настолько сильным, что она вполне могла бы поджечь деревянную карету, и ей бы даже не понадобился пиро глаз бога. Она посмотрела на Дилюка глазами круглыми, как у совы.       — Я не, — она кашлянула. — Я не подглядывала за вами в купальне. Я принесла вам чистое полотенце по указанию госпожи Хотоми, чтобы вам не пришлось вытираться собственной одеждой.       — Правда? — Дилюк вздернул бровь.       Эстер смотрела в его красные глаза, нервно теребя повязку на шее и пытаясь разгадать его намерения: неужели он действительно все-таки решил ее пристыдить? Если так, до Монштадта она доберется как-нибудь сама на попутных собаках. Ни минуты она не готова была бы провести в его обществе с момента, как они прибудут на остров Рито. И вдруг до нее дошло.       — Господин Дилюк, вы что, издеваетесь надо мной?       В ответ он только довольно ухмыльнулся.       — Как вам не стыдно!       — Так же, как тебе не было стыдно подглядывать.       — Я не! — взвизгнула девушка, тут же взяв в себя руки и понизив голос до социально-приемлемого. — Я. Не. Подглядывала. Знаете, как джентльмен, вы могли бы и не вспоминать про этот инцидент.       — Я всего лишь пытаюсь разрядить обстановку.       — Сразу видно, что воспитание в Монштадте действительно более свободное, чем у нас на Инадзуме, — Эстер вздернула подбородок и обиженно отвернулась.       — Мы все еще можем попросить кучера отвезти тебя обратно в имение Камисато.       Эстер бросила на Дилюка испепеляющий взгляд.       — Мне больше нравилось, когда вы хмурились и молчали, господин Дилюк.       Какое-то время они ехали молча, пока Эстер не решилась нарушить молчание снова:       — Я хотела извиниться за свою вспыльчивость там, у горы Ёго. Я не должна была обвинять вас в слабости. Вы действовали адекватно ситуации.       Отчасти сказались новые привычки, отчасти она действительно чувствовала себя неправильно за свою реакцию. Но также ей очень хотелось уколоть его в ответ.       — О чем ты?       — Я о том, что вы собирались опустить свой меч, когда нобуси велел вам это сделать.       — Я и не думал опускать свой меч, — совершенно спокойно ответил Дилюк, не реагируя на провокацию.       — И что же вы собирались сделать? Я лично видела, как вы опускали руки.       — Я искал слабое место, по которому можно было ударить. Но у тебя получилось лучше.       Не ожидая одобрения, Эстер уставилась на него.       — Это похвала?       — Ты неплохо среагировала, но, как я уже говорил, лучше тебе так больше не делать. Следующий противник, с которым ты столкнешься, может оказаться сильнее.       — Может быть, сильнее. Но я более ловкая, чем большинство мужчин.       — Камисато Аято сказал, что учениц Яэ Мико боевым искусствам не обучают.       — Я самоучка.       В течение нескольких секунд Дилюк пристально смотрел на нее, предче чем ответить совершенно серьезно:       — В таком случае точно больше никогда не лезь в битву.       Эстер не стала рассказывать ему, что ее навыки боя не уступают его. Во всяком случае, не уступали раньше. Что-то за год наверняка забылось, но она была уверена, что стоит ей получить в руки меч — хоть какой-нибудь, не обязательно даже идеально сбалансированный, как те, которыми она сражалась раньше — и она сможет быть не менее полезной в битве, чем любой из рыцарей того ордена, что Дилюк упомянул. Она сделала отметку про себя, что ей во что бы то ни стало нужно раздобыть оружие, когда она окажется в Монштадте. И Мору. Хорошее оружие должно стоить много Моры.       В этих мыслях, гораздо менее тревожных, чем пару часов назад, она провела остаток пути до острова Рито. Теперь у нее вырисовывался план.