Обещание

      Ночью Эстер почти не спала. Ей было неудобно лежать на дешевом татами. Те, что они использовали в храме Наруками, были значительно мягче. Попробовав заснуть на спине, на боку и на животе, она в конце концов сдалась и просто легла, уставившись в потолок со сцепленными на груди руками. Она осталась в одной нижней рубашке, доставать из сумки сорочку для сна ей не захотелось. Цветочное кимоно, аккуратно свернутое, лежало на полу рядом с ней. Она повернула голову и, едва касаясь, провела кончиками пальцев по вышитым бутонам. Во время своей недолгой вылазки до лавки она видела людей из Ли Юэ — никто из них не был одет в кимоно. Что уж там — и на Инадзуме такие ткани могли себе позволить далеко не все. Вряд ли у нее снова появится повод куда-либо в нем выйти.       Эстер боролась с обидой на Дилюка. Она искренне не считала, что сделала что-то не так. Он говорил ей, что она не может выйти из-за приметной одежды, но ведь она переоделась! Девушка провела на Инадзуме граздо больше времени, чем он, и ориентировалась в местных обычаях значительно лучше, чем он. Если кому-то и было нужно сопровождение, так это ему, а не ей.       Постепенно гасли огни на улице. Усталость в конце концов победила, и Эстер уснула. Сон был поверхностным, беспокойным и недолгим: она проснулась затемно, и узел тревоги, внезапно возникший в животе, не дал ей даже просто лежать дальше без действия.       Она села, поджав под себя ноги, и немного растерянно оглянулась. У Эстер была особая тактика борьбы со стрессом и тревогой: она просто не думала о вещах, которые ее пугают. Но ее очень пугал шторм вокруг Инадзумы. И неизвестность пугала тоже. До этого момента она вполне успешно отгоняла и блокировала все мысли об этом. И вот теперь, оказавшись наедине с собой в полной темноте, ее защита все-таки дала брешь.       «Фух» — больше сказала она, чем выдохнула, пытаясь успокоиться.       Не получилось.       Ощущая острую потребность чем-то себя занять, Эстер встала и подошла к окну. Оно выходило на узкую улочку между гостиницей и соседним домом. Предположительно, жилым. Вечером она видела, как туда заходили люди с покупками. Узнать наверняка возможности у нее больше не будет.       Фонарики на улице, которые ярко горели вечером, уже погасли. Людей на улице не было, до рассвета оставался час — вряд ли больше. Этот день, которого Эстер ждала целый год, настал, и она не могла в это поверить: сегодня начнется ее совершенно новая жизнь. Если им удастся преодолеть шторм вокруг Инадзумы живыми, конечно же.       Эстер вспомнила про одежду, которую накануне достал для нее Дилюк. Вечером, раздосадованная его поведением, она не стала с ней разбираться и предпочла как можно скорее лечь, но сейчас ждать уже было нечего: она опустилась на колени перед столиком и притянула поближе сверток. Судя по очертаниям, там явно была и обувь. «Интересно, какую одежду он мог для меня выбрать?» — подгоняемая любопытством, она скорее развернула парусину.       Первым, что она ощутила, был застарелый запах пота. Насторожившись, Эстер откинула плотную ткань и наклонилась чуть ближе к его источнику. И тут же отшатнулась: темно-коричневые кожаные сапоги, лежавшие перед ней, были ношенными и жутко воняли. Нервным движением, схватив их двумя пальцами и другой рукой рефлекторно прикрывая нос и рот, она откинула обувь на пол подальше от себя. Не ожидания ничего хорошего, она развернула следующий слой ткани и достала темно-синюю льняную рубаху. Поняв, что запах пота исходит именно от нее, Эстер разочарованно опустила руки. Вся одежда, которую принес ей Дилюк, была ношенной и грязной. С тоской она посмотрела на свое шелковое кимоно.       «Вот как, значит, пахнет моя новая жизнь?»       Она осела и закрыла глаза. Тревога накатила с новой силой. Потребовалось несколько секунд, чтобы подавить приступ тошноты. Со стороны Дилюка притащить ей вонючую старую одежду было очень жестоко, но она твердо решила, что слова ему не скажет. Раз так нужно, она с достоинством пройдет через это испытание.       «К черту!» — прошептала она и встала, захватив с пола кимоно. Она накинула его поверх нижней рубашки и кое-как завязала пояс. Если бы Хотоми увидела, в каком виде Эстер собиралась выйти из комнаты, она бы в мгновение поседела. Но на завязывание пояса по всем правилам ушла бы уйма времени, которого у Эстер не было. Да и в целом ей было совсем не до того, кто и что мог о ней подумать. Через пару часов она покинет Инадзуму навсегда, а сейчас она отчаянно нуждалась в глотке свежего воздуха.       У двери она бросила взгляд на сандали, задумалась на секунду, мысленно махнула рукой и вышла в коридор босиком.       Комната Дилюка находилась ближе к лестнице. Не зная, насколько чутко он обычно спит — а Эстер была уверена, что очень чутко — она совершенно не хотела искушать судьбу и идти мимо его комнаты. Но, оглядевшись, она поняла, что никакой черной лестницы в этом доме не было, как и у нее выбора. На цыпочках, очень медленно, она прокралась мимо двери. У лестницы остановилась и прислушалась. Убедившись, что никаких звуков из его комнаты не доносится, так же, на цыпочках, спустилась по лестнице.       «Красться у него за спиной становится привычкой, ” — она закатила глаза.       Оказавшись на первом этаже, она сразу же направилась в сторону двери, ведущей во внутренний двор. Девушка почти расслабилась, мечтая о прохладном ночном воздухе.       — Далеко собралась?       От неожиданности она буквально подскочила на месте. На лестнице за ее спиной стоял Дилюк, полностью одетый, словно и не ложился. Если бы взглядом можно было сжечь, от Эстер не осталось бы даже кучки пепла.       «Становится привычкой не только красться, но и попадаться» — промелькнуло в ее голове.       — Хочу подышать воздухом, — ответила Эстер, возвращая себе невозмутимый вид. — Все равно вставать скоро, а мне не спится.       — Почему в таком виде?       — В каком «таком»?       Она рефлекторно обхватила себя за плечи, пытаясь прикрыть неправильно запахнутое, как банный халат, кимоно. Эстер знала, что в Монштадте правил ношения одежды нет, но нормы приличия, привитые в храме, давали о себе знать, пусть и неосознанно.       — Почему не в одежде, которую я принес?       — Она воняет, господин Дилюк. Чем дольше я в ней буду находиться, тем выше вероятность подцепить какую-нибудь болезнь.       — Или ты просто надумала сбежать? — все так же холодно спросил он.       — В таком виде? Чтобы меня камнями забили? — она развела руками, показывая ему, насколько его предположение было нелепым.       Дилюк молча окинул ее взглядом, задержавшись на босых ногах. Его подозрительность и серьезность начинали раздражать Эстер. Как будто она была врагом сама себе и не понимала последствий своих действий. Куда ей бежать? И, главное, зачем? Что он вообще о ней думал?       — Собирайся. Раз ты не спишь, нам нет смысла ждать. Подышишь воздухом по дороге.       Эстер ожидала, что после этих слов он уйдет, но он остался и не сводил с нее угрюмого взгляда красных глаз. Сдавшись, она вернулась в комнату. Он поднялся наверх только после того, как она закрыла за собой дверь.       В последний раз вдохнув нежный запах жасмина, исходивший от ее привычной одежды, она сложила ее в сумку. Туда же отправила рубашку в пол, кимоно, сандали. Она не была уверена, что эти вещи будут нужны ей на материке, но расстаться с ними она не была готова. Золотая заколка для волос — подарок Яэ Мико — лежала на столике, контрастируя с вонючими вещами какого-то матроса, в которых ей предстояло пережить ближайшие несколько дней.       «Продашь эту безделушку, если будет нужна мора» — небрежно бросила Яэ Мико, прощаясь с Эстер в храме.       «Я скорее буду месяц одними яблоками питаться, чем продам ее» — мысленно ответила ей девушка.       Она приподняла сумку, которая стала ощутимо тяжелее, чем была. Девушка взяла с собой из храма только самое необходимое: несколько шелковых лент, чтобы собирать волосы, ароматное мыло, твердое масло для тела, сменное белье и немного моры, которую ей удалось заработать и сохранить для этого путешествия.       Эстер была брезгливой и всегда стремилась к чистоте — дурацкая привычка Земли двадцать первого века. Она любила мыться и всей душой обожала купальню в храме Наруками. Тот факт, что ей было нужно надеть на себя чужую грязную одежду, вызывал у нее волну отчаяния и сопротивления. Наконец она собралась духом достаточно для того, чтобы сделать это. Почти со слезами на глазах она натянула темно-коричневые брюки и рубашку. Сморщилась, когда ткань коснулась ее голой кожи. Одежда была велика ей, но зато не сковывала движения и не прилегала плотно, что делало ситуацию чуть лучше. А вот с сапогами возникла трудность — они тоже были большими, но теперь плюсом это не было. Ходить было безумно неудобно. Тяжело вздохнув, она достала из сумки белые носки, которые раньше носила под сандали, и затолкала их в носки обуви. Стало лучше.       Она в последний раз глянула на себя в зеркало: невнимательный прохожий и не сразу понял бы, что перед ним женщина, а не щуплый паренек, если бы не волосы. Девушка подняла со стола шпильку и заколола волосы в высокий небрежный пучок. Подвески в виде цветов блеснули на темном фоне, поймав невесть откуда взявшийся крохотный лучик света.       Дилюк с вещами уже ждал ее в коридоре. Эстер не удивилась бы, окажись, что он караулил ее все это время. Никак не комментируя ее внешний вид, он пропустил ее вперед и пошел следом.       «Как под конвоем!» — девушка закатила глаза.       Оказавшись на улице, Дилюк глянул на небо и предложил пройтись длинной дорогой: время еще было. Эстер согласилась. Судя по всему, не ей одной было необходимо привести мысли в порядок.       Они шли по пустым улочкам острова Рито, обходя маршруты патрулирования стражи сёгуната. Время было слишком раннее даже для рыбаков, и Дилюк делал все для того, чтобы не попадаться на глаза никому, кто мог бы сорвать их отъезд.       Уже на подходе к порту Эстер увидела знакомые розовые цветы. Не удержавшись, она подошла к сакуре вплотную и протянула руку, чтобы погладить черный грубый ствол. Скажи ей кто-то год назад, что отъезд из Инадзумы вгонит ее в такую меланхолию, она бы только засмеялась в ответ. По первости она ненавидела тут все: переменчивую погоду, грозу, шторм, вечно бушующий на горизонте. Чертов сёгунат и его законы. Необходимость подчиняться правилам храма вызывала у нее только немые истерики, потому что она понимала, что иначе ей не выжить. Но человек способен привыкнуть ко всему, а Эстер умудрилась даже привязаться к этим местам. Она не знала, что ждет ее дальше: может, лучшая жизнь, а, может, судьба жалкой сумасшедшей без роду и племени. Но пути назад у нее не будет.       — Не самый лучший выбор, — раздался тихий голос за плечом.       Она повернулась и пересеклась взглядом с Дилюком, молча наблюдавшим за ней все это время, скрестив руки.       — Что теперь? — холодно поинтересовалась Эстер, не ожидания ничего хорошего. Она выбрала не то дерево для прощания?       — Заколка.       Эстер закатила глаза. Точно.       — Дело твое, — он принял ее молчание за ответ. — На корабле строгие порядки, вряд ли кто-то рискнет ее украсть. Но если она выпадет за борт, никакие Архонты не помогут тебе ее вернуть. Идем.       Он прошел мимо девушки. Пару секунд она хмуро смотрела ему вслед, но потом задумчиво коснулась рукой цветочной шпильки в волосах и медленно достала ее. Тяжелые волосы упали на плечи. Дилюк был прав.       «Алькор» поразил Эстер своими размерами. Он был огромным, особенно выделяясь на фоне небольших рыбацких судов рядом. На носу была вырезана голова дракона. Все крупные детали были отделаны золотом, как и чешуйки на корпусе. На фоне темного дерева ярко выделялись красные паруса. Корабль стоял в самом конце пирса — довольно далеко от берега, но у Эстер не укладывалось в голове, как он вообще мог подойти к земле так близко: насколько же глубокие в таком случае воды вокруг острова Рито.       Поднявшись на борт по скрипучему помосту, они оказались словно в другом мире: тут уже вовсю кипела жизнь. Команда корабля готовилась к отплытию. Кто-то уносил куда-то в трюм бочки. Кто-то вязал узлы. Кто-то проверял прочность парусной ткани. Никто будто бы не обращал внимания на путешественников, появившихся на борту, пока один из парней с бочками не закричал, опуская свою ношу на пол:       — Ха, Чжун Дзо, глянь-ка: это же твоя рубашка!       Другой моряк оставил свои дела на другом конце палубы и подошел поближе, с любопытством разглядывая Эстер.       — И правда. Надо же, какая краля, — он цокнул. — Никогда больше эти тряпки стирать не буду.       Девушка, стушевавшаяся было от такой бестактности, быстро взяла себя в руки. Она решила, что слабость в такой компании показывать нельзя — какими бы строгими ни были правила на корабле, запретить членам команды относиться к ней, как к красивой вещи, никто не мог. Даже если никто и не станет у нее ничего красть, сальные комментарии в свою сторону она слушать не хотела, и потому ответила:       — Вообще-то, Чжун Дзо, тебе бы как раз стирать их почаще.       Со всех сторон раздался одобрительный хохот, и даже губы угрюмого Дилюка на секунду дрогнули в подобии ухмылки, которую, впрочем, он тут же подавил.       — Я же говорила, что ты свин, — в диалог вступила незнакомая высокая женщина с повязкой на лице. — Люди узнают это о тебе даже до того, как тебя встречают. Меня зовут Бэй Доу. Добро пожаловать на борт.       — Благодарю вас, — Эстер привычным движением поклонилась, догадавшись, что новая знакомая — не последний человек во всей этой истории с переправой из Инадзумы.       — Бэй Доу, позволь представить тебе Эстер — мою подопечную на ближайшие дни, — в разговор вступил Дилюк. — Эстер, это Бэй Доу — капитан «Алькора».       — Спасибо за представление. Дилюк предупредил, что с нами будет путешествовать изысканная дама. Надеюсь, плавание вам запомнится. В хорошем смысле. Позвольте проводить вас в каюты, — она мотнула головой, и тут же добавила громче, обращаясь к команде: — если кто-то из вас близко подойдет к девушке, лично выкину за борт!       Бэй Доу уверенно зашагала в сторону кормы. Нерешительно оглянувшись на Дилюка и получив его кивок, Эстер пошла следом. Дилюк двинулся за ней.       — Много пассажиров будет на этом рейсе? — почему-то полушепотом спросила у него Эстер.       — Только вы двое, — Бэй Доу опередила его с ответом. — Должен был быть еще один мой давний знакомый, но он не успел разобраться со своими товарами, а ждать мы его не можем: он платит значительно меньше, чем господин Дилюк, и погода может стать хуже со дня на день. Пара лишний недель в этом райском месте научит его лучше планировать свое время. Сюда.       Капитан показала девушке небольшую, но уютную каюту. На полу лежал красный ковер, а из небольшого круглого окошка было отлично видно начинающийся рассвет и бесконечную воду. У одной стены стоял небольшой письменный столик, правда, без стула. В другую стену была встроена койка. Эстер обратила внимание на ремни, пришитые к кровати: словно в сумасшедшем доме.       — Это.?       — Это чтобы в шторм тебя не размазало по потолку.       — Понятно.       — Стулья убрали в трюм до тех пор, пока не выйдем в спокойные воды. Понадобится — скажи, парни принесут. И вон там, — она указала пальцем куда-то в угол. — кувшин для рвоты. Рвать будет точно, не даже не пытайся противиться. Располагайся!       По рекомендации капитана Эстер сразу закрепила свою сумку ремнями под койкой. Выходить из каюты ей совершенно не хотелось, но один вопрос не давал ей покоя с самого момента, как она увидела корабль, и потому она все же вышла и дошла до каюты Дилюка, снова оказавшейся через стенку. Она застала его ровно за тем же занятием: уверенным движением, словно он делал это каждый день, парень фиксировал свои вещи на полу.       Эстер в нерешительности остановилась у входа. Ей не хотелось лишний раз раздражать его своим присутствием.       — Что-то случилось? — он нарушил тишину первым.       — Можно мне поговорить с вами, пока мы не отплыли? — она не рассчитывала на отказ, но тут же быстро добавила: — Я могу прямо сейчас уйти и приковать себя к койке, если вам неприятно мое общество.       Некоторое время он молчал, не глядя на нее, но в конце концов ответил:       — О чем ты хочешь поговорить?       Дождавшись разрешения, она тут же присела на койку Дилюка, скрестив не достающие до пола ноги.       — Это са-амый большой корабль, который я видела в своей жизни. Не то чтобы я не верила вам и капитану, но его точно не перевернет волной?       — Его невозможно перевернуть. Центр тяжести расположен на дне. Даже если наклонить его параллельно воде, он вернется в исходное положение.       — М-м. А если его накроет волной сверху?       — Она стечет.       Этот ответ, в отличие от предыдущего, совсем не утешил Эстер. Стечет вместе со всем, что находится на палубе?       — Долго плыть до конца шторма?       — Всегда по-разному. Часов пятнадцать в среднем.       — И потом три дня по спокойной воде? — уточнила девушка.       — Как повезет. При попутном ветре дойдем за двое суток. В противном случае все может затянуться дней на пять.       — Понятно. И все пятнадцать часов шторма нужно лежать и не вставать?       — Если не собираешься спать, можешь их не использовать и заниматься чем-нибудь другим, если придумаешь, чем. Главное не выходи на палубу, — он смерил ее предупреждающим взглядом, явно ожидая, что такая идея могла бы прийти в ее голову. — Но на твоем месте я бы двигался поменьше, чтобы не покалечиться.       — Понятно, — она задумалась. — Вас рвало по пути сюда?       Дилюк помолчал, и Эстер даже показалось, что на такой бесцеремонный вопрос он отвечать не будет. Но все же он взял себя в руки и спокойно и честно сказал:       — Да.       — Страшно, — вдруг вырвалось у девушки.       Молодой человек отвлекся от ремней и посмотрел на нее, откинув непослушную красную прядь с лица. Эстер смотрела на него с необъяснимой надеждой во взгляде. Ей до трясучки хотелось получить хоть какое-то подтверждение того, что все будет хорошо. Встретившись с ним глазами, она нервно закусила губу и перевела взгляд на стену. На самом деле она, конечно, ничего сверхъестественного от Дилюка не ждала. Это было бы глупо и странно: каким бы крутым парнем он ни был, он всего лишь человек и против штормов Электро Архонта он был так же беззащитен, как она сама. И даже Глаз Бога у него пиро, а не гидро. Не выпарит же он море в конце концов. Как и она не сможет его заморозить. Даже при всем желании.       Он молчал, а она сама не знала, что хотела услышать в ответ. Эстер вдруг стало неловко. Она поднялась и, поблагодарив его за беседу, вышла.       В своей каюте она потянулась к сумке и вытащила оттуда одну из шелковых лент для волос, чтобы снова сделать прическу. Распущенные волосы тут были неуместны. Девушка еще раз выглянула в окошко, стараясь разглядеть шторм. С острова Рито его видно не было: море выглядело спокойным, но она понимала, что это была иллюзия. С высоты горы Ёго всегда было прекрасно видно и черное небо, и отблески непрекращающейся грозы в тучах.       Эстер забралась на койку, подтянув колени к груди. Минут через тридцать корабль тронулся. Она наблюдала за движениями весел, при помощи которых моряки выводили корабль из порта туда, где его уже подхватит и понесет ветер. Она знала, что Монштадтом правил Архонт ветра. Девушка надеялась на его расположение.       Качка усиливалась постепенно. Первые пару часов Эстер с радостью думала о том, что ее совершенно не укачивает и даже пожалела, что не взяла с собой ничего позавтракать. И как только в ее голове промелькнула надежда на то, что хуже может и не стать, корабль качнуло сильно. Настолько сильно, что она завалилась на бок на своей кровати и чуть не съехала прямо в стену. С палубы донесся шум: члены команды что-то кричали друг другу и, громко топая по деревянным доскам, куда-то бегали. В общей какофонии выделялся громкий и сильный голос Бэй Доу.       Эстер, борясь с качкой, встала и снова подошла к окошку. Она оперлась рукой о стену рядом и выглянула наружу. По прочному стеклу стекали капли морской воды, вперемешку с каплями дождя, из-за чего разглядеть что-то вдалеке стало невозможно. Внезапно стало темно, и с каждой секундой темнота сгущалась, а дождь усиливался. Теперь уже было очевидно: они входили в шторм.       Корабль подбросило на волне, и Эстер упала, больно ударившись бедром о деревянную койку. Сдавленно зашипев, она прижала руку к ушибленному месту, стараясь заглушить неприятные ощущения. Она вспомнила разговор с Дилюком. И чем «другим» она, по его мнению, могла заняться? Книжку почитать? Или вышить морской пейзаж крестиком?       Спустя какое-то время за стеной раздался топот и голоса. Из-за общего шума, к которому теперь добавился и грохот грома, она смогла различить только отдельные слова: «господин», «зовет» и «помощь». Следом хлопнула дверь соседней каюты и шаги, отдаляясь, стихли.       «Они позвали Дилюка помочь? Что-то идет не так?»       Поступить иначе Эстер не могла. Она хотела быть полезной и ощущала в себе силы для этого. Если они в беде — задействовать было нужно все руки, что были в наличии.        Кое-как поднявшись, она буквально вывалилась в коридор. Вдоль стенки дошла до лестницы, ведущей на палубу и обнаружила, что по ней почти водопадом стекает вода. Борясь с качкой, она поднялась наверх и оказались на палубе. Вокруг творился ад. Тут и там моряки пытались удержать паруса, борясь с порывами ветра. То, что никого из них до сих пор не смыло в море, казалось чудом. Недалеко она заметила Дилюка, тянувшего канаты вместе с матросами. Он тоже заметил ее и крикнул:       — Вернись в каюту!       — Я помогу! — она пыталась перекричать шум и не была уверена, что он ее услышал.       — Вернись! В каюту!       Большая волна окатила Дилюка и парней рядом с ним. Тряхнув головой в попытке смахнуть мокрые волосы с лица, он обнаружил, что Эстер мало того, что не ушла, так еще и уверенно направилась в их сторону. Он что-то сказал мужчине рядом, бросил ему канат, и почти бегом бросился к ней.       — Я могу быть полезной! — крикнула Эстер, когда он оказался достаточно близко, чтобы точно ее услышать.       Вместо ответа Дилюк больно схватил ее за плечо и потащил в сторону лестницы.       — Господин Дилюк, пожалуйста!       — Ты что, идиотка? — рявкнул он и резко повернулся к ней. — Я сказал: вернись в каюту и не смей выходить оттуда, пока качка не закончится!       Он уставилась на него с открытым ртом. Дилюк был очень зол. Она ясно видела языки пламени в его глазах.       — Я… простите.       Эстер не решилась спорить дальше. Освободившись из его хватки, она спустилась обратно. По коридору до каюты доползла на четвереньках, и там сначала пыталась сидеть на полу, держась за стену. Но, когда на очередной волне ее подкинуло снова, она все-таки залезла на койку и кое-как закрепила себя ремнями. До конца шторма она встала один раз: за вазой, о которой ей говорила Бэй Доу.       Когда качка начала стихать, Эстер чувствовала себя совершенно вымотанной и выжатой. Тошнота не прошла, а словно даже усилилась. Она не могла прийти в себя не меньше суток с начала шторма, даже когда вода стала совсем спокойной. Девушка провалилась в беспокойный сон, периодически дергаясь в ответ на звуки с палубы. В какой-то момент ее разбудил Дилюк. У него не было такой цели: он только хотел убедиться, что она не разбила голову в качке. Но Эстер проснулась и успела заметить, как жалко он выглядел: волосы растрепались и сосульками свисали по обе стороны лица. На лице, прямо под глазом, виднелся здоровенный свежий синяк и ссадина. С белой рубашки капала вода. Ничего не сказав, он закрыл за собой дверь, и Эстер заснула снова.       Проснувшись, она была счастлива тому, что ее больше не тошнит. Каюта была полна солнечного света. Корабль не качало. Или Эстер просто не ощущала качки после того, что им пришлось пережить накануне. Трясущимися руками она расстегнула ремни, удерживающие ее на койке почти что сутки. Все тело болело. Собравшись силами, она приподнялась на локтях и оглянулась: каюта была в полном порядке: даже письменный стол стоял на месте, не сдвинувшись ни на сантиметр. Ковер так же был на месте. Судя по всему, они были предусмотрительно приколочены. Если бы не этот ковер, Эстер пришлось бы значительно хуже.       Почувствовав жуткую слабость, она опустилась обратно на подушку и прикрыла глаза, переворачиваясь на бок и обнимая себя руками. Самое страшное было позади, но ей не терпелось как можно скорее оказаться на твердой суше. Эстер пообещала себе никогда больше не подходить близко к кораблям.       В дверь каюты постучали.       — Войдите! — выдавила из себя Эстер, раздосадованная необходимостью снова подниматься.       — Ну как ты, принцесса? — в комнату зашла Бэй Доу. — Ага, вижу. Вся зеленая. Или это синяки?       Она подошла поближе и наклонилась, заглядывая в лицо Эстер.       — Нет, не синяки. Хорошо, что обошлось без травм. Тебе что-нибудь нужно?       — Очень хочется пить и умыться, — прохрипела девушка.       — О, ну воды у нас на палубе целые лужи. Это всегда пожалуйста.       Эстер сощурилась, пытаясь понять, шутит капитан или нет.       — Держи, — Бэй Доу прервала ее размышления, протягивая флягу, снятую с пояса. — Ты зачем вчера на палубу-то вылезла?       Эстер жадно глотнула воду, борясь с обезвоживанием, и облокотилась спиной о стену.       — Хотела помочь.       — Безумие и отвага? Уважаю. Как придешь в себя, можешь выходить. Теперь уже безопасно. Дилюка не буди — вот уж ему точно нужно отоспаться.       Эстер ничего не ответила, провожая Бэй Доу взглядом. Та не забрала свою флягу, и Эстер воспользовалась этим, используя остатки воды, чтобы умыть лицо.       Еще через пару часов она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выйти на палубу. Жизнь наверху кипела: чинились паруса и канаты, вода сгонялась обратно в море, грузы переносились обратно из трюма по своим местам.       Дилюка видно не было. Эстер подошла к краю палубы и посмотрела на море: вода была голубой и спокойной. Лучи солнца отсвечивали в волнах и слепили отвыкшие от яркого света глаза.       «Что за безумие?» — прошептала она.       Матрос, сгоняющий воду с палубы в море, делая свою работу оказался слишком близко, чтобы проигнорировать почти что свесившуюся через перила Эстер.       — Что, красотка, тошнит?       — Уже нет, — она не обратила внимание на то, что это, вероятно, был подкол.       Эстер распрямилась и посмотрела на своего нового собеседника. Он был одет точно так же, как она, только ему вещи были по размеру.       — Много еще работы? — спросила она, оглядывая корабль и занятых делом моряков.       — Достаточно. Хочешь присоединиться? — он усмехнулся.       — Хочу.       — Что ж, — он остановился, не ожидая получить утвердительный ответ, но быстро сориентировался. — Держи, значит, швабру. Вообще-то мыть палубу — это задача юнги. А ты новенькая, стало быть, юнга и есть.       Вяло улыбнувись уголками губ, Эстер приняла швабру из его рук и следующие пару часов провела в борьбе с водой, которой, казалось, не становилось меньше. Дилюк так и не вышел из своей каюты, и девушка начала немного волноваться за него: вдруг он все-таки пострадал? Она злилась на него за то, как грубо он с ней обошелся, но, вспоминая его измученный вид, она надеялась, что сейчас он просто крепко спит.       Ее надежды оправдались — на следующий день они, наконец, столкнулись на палубе. Он не сказал ей ни слова, лишь кивнул и прошел мимо в сторону каюты капитана, но выглядел значительно лучше, чем когда она видела его в последний раз. Эстер было достаточно и этого. Ей было не скучно и без него: она подружилась с матросами и коротала время, играя с ними в карты и кости. Дилюк ни разу к ним не присоединился, несмотря на то, что парни его звали.       «Что ж, значит, ему есть, чем заняться» — решила про себя Эстер и постаралась больше о нем не думать. Получалось плохо. Теперь она очень хотела высказать ему все, что накопилось, но возможности такой не представлялось: Дилюк просто игнорировал ее. А начинать разговор первой она больше не собиралась.       Когда карты наскучили, команда решила учить Эстер морскому ремеслу. Начали с терминов: «швартов», «гакборт», «грот-мачта», «леер». Когда спускалась ночь, матросы учили ее навигации по звездам. Они взялись за ее обучение с таким энтузиазмом, словно действительно ожидали, что она останется с ними в команде. Для них ее присутсвтвие и внимание было глотком свежего воздуха, а Эстер просто радовалась возможности отвлечься от своих мыслей.       Дилюк заговорил с ней через два дня, когда они наконец подошли к Ли Юэ. Эстер забралась на нос корабля, наблюдая оттуда за сушей, которая становилась все ближе и ближе. Солнце в море пекло нещадно, и ей приходилось прятаться в тени деревянной драконьей головы. Было жарко: она стянула с ног сапоги и поставила подальше, чтобы не чувствовать исходящий от них запах.       Мужчина бесшумно подошел и молча сел рядом. Эстер смерила его удивленным взглядом, но ничего не сказала.       — Это Ли Юэ, — он нарушил тишину первым.       — Я догадалась.       За последние дни ее собственное раздражение достигло размеров галактики из-за невозможности объясниться и высказаться. Даже если бы она захотела его сдержать — она бы не смогла. Но она и не хотела. Впрочем, она также не хотела, чтобы он ушел, поэтому сразу же добавила, надеясь смягчить свою резкость:       — Разве из Инадзумы можно добраться куда-то еще?       — Порт есть и в Сумеру. Но «Алькор» туда не ходит.       Эстер понимающе кивнула, поджав губы.       — Я назвал тебя идиоткой. Это было грубо. Прошу прощения.       — Я уже и забыла.       Эстер ничего не забыла. Она помнила и «идиотку», и как он при всей команде волок ее по палубе, как котенка.       — Болит? — она кивнула на его щеку, на которой расплылся жуткий синяк. Такой удар запросто мог вызвать сотрясение мозга, не меньше.       — Нет.       «Врет» — решила девушка. Ее собственные синяки болели еще как.       Они перебросились еще парой дежурных фраз. Эстер поддерживала разговор, как могла, дожидаясь подходящего момента, чтобы заговорить о том, что ее действительно тревожило. Наконец, она собралась:       — Пока мы не сошли на берег, я хочу прояснить одну вещь, господин Дилюк. Мне оскорбительно то, что вы ведете себя со мной так, будто я ничего не могу, — осторожно начала она.       Несколько секунд он молчал, и Эстер почти поверила, что он готов с ней согласиться.       — А что ты можешь? — он снял перчатку и осторожно потер переносицу, избегая ушибленной области.       «Все-таки болит» — отметила Эстер.       — Я много чего могу. Я не такая слабая, как вы почему-то думаете. Если бы вы дали мне быть с командой в трудной ситуации и помочь вам, я бы доказала это.       Эстер, хоть и прожила год черт знает где, все еще помнила, кем она была. Она — дочь того, кого на Земле считают богом. Она была сильнее и выносливее всех людей, которых она знала. Она умела обращаться с оружием и даже владела магией. Да, ей теперь не хватало тренировок и да, в одиночку ей, вероятно, пришлось бы туго. Но она точно не была и не хотела быть простым безвольным балластом. Не для того ее так долго готовили и тренировали на Асгарде. И потому последовавший ответ Дилюка выбил ее из коллеи:       — Пока что все твои поступки только доказывают, что я все делаю правильно, — отрезал он.       На несколько секунд воцарилась тишина, пока Эстер, наконец, не выдавила:       — Объяснитесь.       — За одни сутки ты трижды повела себя неразумно и ослушалась меня, — Дилюк устало вздохнул, натягивая перчатку обратно. — Сейчас я вижу только неумение адекватно оценивать ситуацию и риски.       — Простите? «Ослушалась»? — она подскочила. — Я вам не дочь, господин Дилюк, и даже не сестра. Что вы о себе думаете?       — Я думаю, что взяв на себя ответственность сопроводить тебя живую на материк, я должен оберегать тебя от разрушительного поведения в том числе, — равнодушно парировал он.       — Знаете что? Пока вы мне только мешаете! У меня все под контролем!       — Мешаю в чем? В попытках умереть? Ты когда-то работала на корабле раньше? Знаешь, к чему может привести неправильная парусность судна в шторм и как ей управлять?       Интонации Дилюка выдавали его нежелание участвовать в этих разборках так же явно, как его вздохи. Он уже жалел, что решил заговорить с ней. А ведь он всего лишь хотел извиниться.       — А вы работали? — глядя сверху вниз, прищурившись, поинтересовалась Эстер.       — Немного. Бэй Доу попросила меня о помощи, потому что один из ее матросов плохо закрепил балку, и она отвалилась и сломала ему же ногу почти в самом начале шторма. Ты представляешь, что творилось на палубе потом, когда волны стали еще выше?       — И тем не менее, ваши навыки вас не спасли, — ядовито заметила девушка, намекая на синяк, цветущий на его лице.       — Вот именно, — холодно подтвердил он.       Дилюк не стал говорить ей, что канат, который оставил этот синяк и чуть не выбил ему глаз, был тем самым, что он передал матросу, отвелекшись на Эстер, и который тот матрос в итоге не удержал. А сама Эстер задумалась о том, что этот ушиб, вероятно, был далеко не единственным на его теле. Даже она, оставаясь в каюте, умудрилась разбить каждую из своих конечностей. Но признать его правоту ни вслух, ни про себя она не могла, и потому, отвернувшись, сдавленно ответила:       — Надеюсь, мы как можно скорее доберемся до Моштадта, и больше не будем доставлять друг другу сложности, господин Дилюк.       — Что ж. Я рад, что в этом наши желания взаимны.