Обещание

      Скоро выяснилось, что у Ли Юэ воды не настолько глубокие, чтобы Алькор мог подойти прямиком к порту, как в Инадзуме. «Выяснилось» это, правда, только для Эстер, потому что все остальные на борту, включая Дилюка, об этом знали. Как только девушка поняла, что корабль ставят на якорь, она выругалась и тут же побежала в каюту собирать свои вещи, но Дилюку и морякам, собравшимся сойти на берег, все равно пришлось ее ждать.       Никто не сказал ей ни слова в упрек: парни, потому что за время в пути они успели проникнуться к Эстер глубоким уважением, а Дилюку было достаточно в очередной раз про себя отметить ее недисциплинированность. Девушка считала его мысли по выражению лица и в ответ решила, что он, в общем-то, виноват сам. Она бы вышла вовремя, предупреди он ее заранее. Но доказывать она ему ничего не собиралась, и потому промолчала тоже.       Они спустились в шлюпку и до самого порта моряки по очереди гребли веслами, периодически обмениваясь фразами то между собой, то с Эстер. Девушка же очень жалела, что не захватила из храма зонтик от солнца, потому что прибыли они около полудня, и она чувствовала, как горит ее нежная кожа, привыкшая к всегда тусклому освещению на Инадзуме. Прикрывая глазу рукой и чуть сощурившись, она вглядывалась вдаль, пытаясь различить черты города. Эстер чувствовала себя как на Земле, когда они с мамой впервые поехали в отпуск в Турцию: было так же жарко и горячо, и почти так же сосало под ложечкой от любопытства и тревоги. С той только разницей, что на курорте ей никогда не грозила смерть от голода или от лап монстров.       По мере того, как они приближались к гавани, Эстер начала различать зеленые крыши домиков, выделявшиеся из общей массы цветов, когда кое-что привлекло ее внимание: огромный парящий дворец. Она зажмурилась, решив, что отблески солнца от воды ее ослепили, и она просто не может рассмотреть его основание. Но, когда открыв глаза она увидела его снова, она не смогла скрыть удивление.       — Хах, — гоготнул один из моряков, сидевших к ней лицом и заметивший перемену. — Никак Нефритовый дворец наконец разглядела?       — Как я вообще могла его не заметить? — Эстер нахмурилась. — Мне кажется, или он правда летает?       — Не кажется, — ответил уже другой моряк, ухмыляясь. И тут же с гордостью добавил: — Его построила сама Воля Небес Цисин.       Эстер замялась, не зная, стоит ли спрашивать, и не сочут ли ее новые друзья оскорбительным ее неведение. Ее выручил Дилюк:       — Строго говоря, строила она его не сама. При всем уважении, это в большей степени заслуга простых строителей, которые были задействованы на стройке. Быть спонсором, когда у тебя есть деньги, не слишком сложная задача.       Реплика Дилюка, словно катализатор, запустила крайне эмоциональное обсуждение вклада Воли Небес в развитие города. Сам Дилюк при этом в диалоге больше не участвовал. Хмыкнув, он отвернулся и стал рассматривать окружающие их пейзажи. Эстер последовала его примеру, в душе радуясь возможности помолчать и подумать о своем будущем.       Оказавшись на берегу, девушка тепло попрощалась с новыми друзьями и поспешила за Дилюком, которому сентиментальность была не свойственна. Уверенно и быстро он зашагал в сторону оживленных улочек. Девушка едва поспевала за ним, разрываясь между желанием рассмотреть новый город, найти источник восхитительных ароматов специй и не упустить возможность добраться все-таки до Мондштадта. В ее голове начала уже было зарождаться идея, что, в целом, и в Ли Юэ она могла бы временно осесть, когда Дилюк внезапно свернул ко входу в здание. Весьма помпезному входу, надо сказать: по обеим сторонам от дверей возвышались массивные резные колонны из темного дерева, сами же двери были отделаны золотом.       — Не можешь войти без приглашения? — Дилюк раздраженно оглянулся на открывшую рот девушку, придерживая дверь.       — Это… гостиница? — прошептала девушка, догоняя его.       — Верно.       — И вы… оплатите тут комнату? Это должно быть сумасшедше дорого.       Эстер оглядывалась вокруг, изучая интерьеры.       — Комната уже оплачена, — ответил он, проходя мимо стойки хозяина в сторону украшенных лестниц. — У меня есть дела в городе, поэтому я не останусь. Я бы попросил тебя подождать тут до утра, но понимаю, что это бесполезно. Поэтому просто уведомляю о том, что утром мы отправляемся в Мондштадт. Будь готова.       Он остановился у дверей, вытащил из кармана ключ и повернул его в замке.       — Два дня пути, и делай, что хочешь. Но позволь мне выполнить обещание и доставить тебя до конечной точки, — закончил он, открывая перед девушкой дверь.       Девушка смерила его прищуренным взглядом, с досадой поджала губы, но ничего не ответила и прошла внутрь, не оглядываясь. Какое-то время Дилюк ждал реакции, но Эстер даже не обернулась, со своей стороны дожидаясь, когда он уйдет. Наконец она услышала звон ключей, опускаемых на деревянную поверхность, и щелчок закрывшейся двери. Она обернулась и действительно увидела ключи, который мужчина ей оставил. Она ожидала, что он запрет ее, но, судя по всему, он действительно счел это бессмысленным. Эстер была рада, потому что это было бы не только бессмысленно, но и оскорбительно, и в таком случае она была бы обязана поставить его на место и выбраться в город, чего ей на самом деле не очень то и хотелось. После долгих дней в море она мечтала только о ванной, чистой одежде и мягкой кровати без качки. А Ли Юэ она сможет посмотреть в другой раз. К тому же, время шло к вечеру, а в темноте бродить по незнакомым улицам было удовольствием сомнительным, что бы там Дилюк о ней ни думал.       Она опустила свою сумку на резную деревянную скамейку, рассматривая комнату. Стены были отделаны темными деревянными панелями. На темном деревянном полу стояли ширмы, выполненные из тончайшей расписанной красками бумаги. Пейзажи гор на одной, бамбуковый лес на другой — декор очевидно был очень дорогим. Эстер запустила было руку в сумку, намереваясь достать кимоно, чтобы переодеться, но одернула себя. Путь предстоял не близкий, и инадзумские кимоно здесь не носят. Правильнее было бы остаться в моряцкой одежде. Девушка старалась не думать о том, сколько на ней было грязи и пота. Они не снимала рубашку ни разу с тех пор, как надела, потому что понимала, что заставить себя натянуть ее снова она не сможет. Глубоко вдохнув, она, не расстегивая, стянула ее через голову и поежилась от мурашек, тут же пробежавших по ее обнаженной коже. Стоя, сняла сначала один сапог, потом второй. Следом стянула некогда белые носки и, удерживая их с рубашкой в одной руке, босиком пошла ванную, оставив обувь валяться на полу.       В ванной, на таком же деревянном полу стояла большая медная ванна. Рядом на столике виднелись баночки из темного стекла. Эстер бросила вещи на пол около небольшого зеленого коврика для ног и открыла одну из склянок: комнату наполнил аромат жасмина. Она с наслаждением втянула воздух и переключилась на следующую баночку. Одну за одной она перенюхала их все, остановившись в итоге на самой первой. Аромат жасмина был привычным, уютным и спокойным.       Потратив немного времени на возню с кранами и вентилями, она смогла отрегулировать температуру воды, скинула брюки и, не дожидаясь, пока ванная наберется полностью, залезла внутрь. Горячая вода ярко контрастировала с обжигающе-холодными металлическими стенками. Она опустилась и застонала от удовольствия, когда новая волна мурашек покрыла ее кожу. Девушка откинулась на стенку ванной, потянулась за пузырьком с жасминовым маслом и добавила несколько капель в воду. Закончив, запрокинула голову, наслаждаясь. Пару минут она лежала с закрытыми глазами, позволяя покрытому синяками и ссадинами телу, наконец, расслабиться. В какой-то момент расслабление достигло такой степени, что Эстер забеспокоилась о том, как бы не уснуть — устраивать потоп в дорогущем отеле с деревянными полами ей не хотелось совершенно. В жизни бы потом не расплатилась. Утонут в ванной ей не хотелось тоже, пусть даже такой роскошной. Поэтому она лениво потянулась за мылом и быстро закончила банные процедуры. Покинув ванную, она завернулась в подготовленное аккуратно сложенное полотенце и, поморщившись, отправила грязную одежду отмокать в воде, из которой она только что вылезла. Она намеревалась выстирать ее настолько, насколько это возможно, раз уж ей предстояло пользоваться ей дальше.       Она вернулась в комнату и опустилась на мягкую постель, пальцами распутывая влажные локоны. Прилегла всего на пару минут, укрывшись одеялом, чтобы не замерзнуть, моргнула, и в следующий раз открыла глаза уже когда лучи рассветного солнца начали проникать в комнату сквозь зашторенные окна.       Эстер подскочила, как от удара током.       — Черт, что ты наделала, идиотка! — она выругалась вслух и, откинув одеяло, как была, в полотенце, побежала в ванную, где с вечера замачивались ее вещи. — Дура!       Она раздосадованно потерла подбородок, глядя на плавающие в мыльной отсывшей воде рубашку, брюки и носки, которые она планировала постирать и высушить за ночь. Теперь выбор перед ней стоял еще более тяжелый: отправляться ли в путь в приметном и не очень удобно кимоно, или не менее приметных и неудобных мокрых тряпках.       Девушка, морщась, отжала вещи и вынесла охапкой в комнату, думая, где она могла бы разложить их так, чтобы ничего не испортить и хоть немного просушить. Решила, что наименьший ущерб может понести кровать, и, разложив сначала свое полотенце, расправила сверху мокрую одежду.       Покачав головой на картину, созданную ей же самой, она пошла за сумкой, которая так с вечера и осталась лежать на скамейке при входе, когда ее внимание привлек лежавший на столике рядом с ключами сверток. Она аккуратно подняла его, уже догадываясь о его содержимом, и эта догадка одновременно вселяла в нее и надежду, и тревогу. Там определенно была одежда. Эстер, наученная горьким опытом, сразу же принюхалась, думая, стоит ли вообще открывать его. Ничего подозрительного она не ощутила, и потому решила дать шанс новому сюрпризу.       Опустив сверток на стол, она аккуратно его развернула и от увиденного ее глаза расширились. Верхним слоем лежала аккуратно сложенная белая рубашка. Эстер подняла ее, провела пальцами убедилась: это был шелк. Под рубашкой лежал корсет из плотной темно-коричневой ткани с потайными карманами по бокам. Следом она достала бежевые брюки и новые кожаные сапоги. Она скинула с кровати полотенце с мокрыми тряпками и разложила новую одежду, любуясь. Не броско и не так изящно, как одежда, которую она носила, будучи жрицей, но очень практично, и качество явно было очень высоким. Эти вещи могут служить ей очень долго. Эстер взволнованно охнула, представив, сколько моры они могут стоить, и хватит ли ей ее сбережений, чтобы расплатиться с Дилюком. Вдруг она заметила еще один небольшой тканевый мешочек, лежащий на полу. Скорее всего, она выпал, когда девушка доставала другую одежду. Она подняла его, развернула и удивленно приоткрыла рот — в нем было нижнее белье. Шелковые белые трусики и такой же шелковый бюстгалтер. Эстер ощутила, как ее щеки заливаются краской.       — Ну и джентльмен, — покачала головой она. — Что ж, почему бы и нет.       Девушка быстро переоделась, собрала свой скромный багаж и спустилась на первый этаж. Никого там не застав, вышла на улицу, и почти лицом к лицу столкнулась с Дилюком. Пара секунд понадобилась, чтобы сориентироваться, и он сделал шаг назад, галантно пропуская Эстер вперед.       — Экипаж готов. Я намеревался послать за тобой горничную, — он окинул ее быстрым, ничего не выражающим, взглядом. — Удалось отдохнуть?       — Вполне. Благодарю за этот костюм, — она неопределенно кивнула куда-то в сторону плеча. — Скажите мне, сколько я должна вам за него?       — Должна? — Дилюк выгнул бровь.       — Моры. Я знаю, сколько стоит шелк такого качества, — она покраснела, думая о шелке, который был в непосредственной близости от ее тела. — И не могу принять такой подарок.       — Не считай это подарком. Пусть это будет извинением за те вещи, в которых тебе пришлось провести последнюю неделю.       Не дожидаясь, пока она начнет спорить, он прошел внутрь здания. Эстер, проводив его взглядом, довольно хмыкнула и залезла в черную карету. Дилюк не заставил себя долго ждать: через несколько минут он вышел, поправляя рукава и о чем-то разговаривая с мужчиной, старше самого Дилюка лет на десять и с осанкой ровной, как стрела. Безразличный внешний вид и то, что шел он на пару шагов позади, выдавало в нем слугу. Закончив с рукавами, Дилюк запрыгнул на козлы. Второй мужчина коротко кивнул, и карета тронулась.       От неожиданности Эстер немного откинуло назад.       «Настолько не хочет со мной иметь дела, что предпочел ехать на козлах?» — с досадой подумала она. Но тут же расслабилась, решив, что так лучше им обоим. Он раздражал ее и злил своим стремлением контролировать ее, взрослую женщину, которая прекрасно понимала сама, что ей можно, а что нельзя. Поэтому, обрадовавшись, что никто не будет смотреть на нее с осуждением, они сняла сапоги и закинула ноги на противоположное сиденье.       Дорога оказалась утомительной. Виды на скалы и горы довольно скоро перестали удивлять ее своей новизной, и она наслаждалась каждой остановкой, которую им приходилось делать по пути, когда у нее появлялась возможность размять ноги. К вечеру они добрались до постоялого двора, переночевали и утром продолжили путь.       Было около полудня, когда им пришлось сделать особенно длительную остановку. Они остановились в живописном месте: тракт пролегал через реку и зеленые луга. Эстер бродила вдоль берега, от скуки пиная крупные камешки, и любуясь видом. День был солнечным, но не жарким. Легкий ветерок приносил с воды прохладу и, в отличие от своих морских братьев, которые за пару минут спутывали волосы в один большой комок, приятно их перебирал. Атмосферу портили лишь характерные звуки несварения, доносившиеся из-за единственного на островке куста, куда десятью минутами ранее на полусогнутых ногах убежал их кучер.       — Еще сутки в пути, и будем в Мондштадте, — раздался голос из-за спины девушки.       Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать Дилюка. Он спустился к ней по пологому склону и пошел рядом, сложив руки за спиной.       — Хорошо бы. Боюсь, путешествие может затянуться, — она бросила быстрый взгляд в сторону источника звуков. — Долго он еще собирается там сидеть?       — Можешь пойти спросить.       Эстер прыснула, но не заметив на лице собеседника и капли веселья, взяла себя в руки.       — Ли Юэ очень живописен в это время года, — нарушил молчание Дилюк, когда они дошли до места, где берег начал закругляться.       Они остановились, глядя на мирную гладь воды. Эстер чуть наклонила голову, провожая взглядом проплывающий мимо листок.       — Мне не с чем сравнивать. Но поверю вашему вкусу.       Девушка гадала, с чего бы вдруг Дилюку, последние сутки ни разу на нее не взглянувшему, было нужно сейчас с ней заговаривать. Из простой вежливости? Или из желания как-то отвлечься от звуков, издаваемых его слугой? Или снова следит, чтобы она не убежала? Она украдкой бросила на него взгляд. Лицо мужчины ничего не выражало, было серьезным, как маска. Вдруг он нахмурился и резко повернулся в сторону.       — Ты слышишь? — спросил он.       — А? — только и успела выдать растерявшаяся девушка.       — Крик. Иди к карете.       Бросив указание, он быстрым широким шагом направился куда-то в сторону видимого брода, отделяющего их островок от заросших зарослей другого островка. Эстер, конечно же, последовала за ним. Когда Дилюк без колебаний ступил в реку, девушка засомневалась, но возвращаться не стала. Ледяная вода быстро просочилась в ее новые сапоги и намочила брюки. Она поморщилась, но теперь и ей было отчетливо слышно звуки возни, голоса и хохот, доносившиеся со стороны растущих в зарослях деревьев. Выйдя на берег, Дилюк смерил хлюпающую сапогами Эстер хмурым взглядом, но гнать не стал, жестом призвав ее быть тише. Они подкрались к высокой траве, скрывающей небольшую полянку, и девушка рефлекторно закрыла рот рукой.       На поляне было людно. Эстер смогла разглядеть четырех светловолосых мужчин в белых футболках, их лица были закрыты масками, а на грязных шеях повязаны косынки. К кривому дереву был привязан другой мужчина. Крепкие на вид веревки несколько раз опутывали его тело от плеч до самых ступней, не давая ему возможности даже немного подвинуться. Рот мужчины также был завязан какой-то тряпкой. Неудобное положение, тем не менее, не обездвижило его полностью: он дергался и мычал, пытаясь вырваться, чем вызывал только смех других участников действия. Но страшнее была сцена, разворачивающаяся на земле: один из светловолосых парней крепко прижимал женщину и пытался задрать ее юбку, уворачиваясь от ее отчаянных попыток отбиться. Его друзья гоготали и бросали мерзкие комментарии то в его сторону, то в сторону привязанного к дереву мужчине.       «А ведь мы могли оказаться в такой же ситуации там, на Инадзуме», — пронеслось в ее голове, и она испуганно посмотрела на Дилюка, ожидая, что он будет делать дальше. Дилюк же, так же быстро оценив ситуацию, без колебаний выскочил из высокой травы. Всего один удар, и парень, намеревавшийся изнасловать бедную женщину, покатился по земле. Второй и третий удар отправили в нокаут двух его подельников. Четвертый разбойник, прикинув свои силы, развернулся и дал деру. Дилюк не стал его догонять. Эстер бросилась на колени перед женщиной и вытащила из ее рта кляп. Она тяжело дышала, и взгляд ее был безумным от пережитого испуга.       — Все хорошо, не волнуйтесь, — проговорила Эстер, опуская ее юбку и помогая сесть, чтобы развязать руки. Дилюк тем временем помогал связанному мужчине. Как только с веревками было покончено, тот кинулся к женщине и заключил ее в крепкие объятия. Эстер встала и отошла к Дилюку, чтобы не мешать.       Им понадобилось время, чтобы немного успокоиться, но в конце концов незнакомец заговорил.       — Спасибо, господин! Вовек буду должен! Если бы не ты, так бы и остались мы с женой тут навсегда.       — Не нужно благодарить. Долг любого честного человека — помогать, когда это требуется.       — Вот уж не знаю только, как нам с вами расплатиться за помощь, — проигнорировав слова Дилюка, он обвел взглядом свою одежду и одежду жены, так и сидящей на земле с прижатыми к груди коленями. Это была молодая женщина, до тридцати лет. Симпатичная блондинка, но очень испуганная. Мужчина был значительно старше ее, Эстер не дала бы ему меньше сорока. И внешне он сильно отличался. Глаза были уже, кожа более смуглая, и волосы темные. — Я торговец, живу в Ли Юэ. Жена моя из Мондштадта. Везли партию товара — пустых деревянных бочек — из Мондштадта к нам сюда. Но нас обокрали еще у каменных ворот. Отобрали товар, повозку и лошадей. Пришлось дальше идти пешком, но и тут эти, — он плюнул. — ублюдки из кустов выскочили и уволокли. Сначала пытались выбить ценности, но, поняв, что брать у нас нечего, решили….       Он запнулся. Дилюк приподнял ладонь, показывая, что пояснений не нужно. Он подошел к валяющимся на земле разбойникам, по одному подтащил их к дереву, к которому еще недавно был привязан их новый знакомый, усадил и связал. Эстер, сразу догадавшись, что хочет сделать Дилюк, и желающая внести свою лепту, стянула с них сапоги, преодолевая брезгливость, аккуратно сняла с них носки и, кривясь, затолкала их в рот каждому.       — Больно просто для них отделаться затекшими конечностями, — пояснила девушка.       Дилюк вскинул брови, но довольно кивнул.       Закончив, они вместе с настрадавшейся парой вернулись к броду.       — Так, говорите, идете в Ли Юэ пешком? — спросил Дилюк.       — Да, а что еще остается? Там наш дом, все сбережения. Возвращаться назад смысла нет.       — Кучер отвезет вас к постоялому двору, — уверенно произнес мужчина, глядя на своего слугу, поправлявшего брюки около кареты. Очевидно, тому уже было лучше. — Не надо спорить, вам хватит приключений. На постоялом дворе возьмете почтовую повозку.       Дилюк протянул мужчине несколько золотых монет.       — Господин, это слишком. Мы не можем их принять.       — Посмотри на свою жену, — прервал его Дилюк. — И подумай о ней. Мора — это ерунда.       Торговец из Ли Юэ не стал спорить. Перейдя реку, они с женой сели в карету и кучер, получивший наставления Дилюка, развернул лошадей и направился в обратном направлении. Глядя им вслед, молчавшая все это время Эстер наконец спросила:       — А нам что делать?       — Мы пойдем пешком в сторону Каменных ворот. Он нагонит нас ночью.       Девушка тяжело сглотнула, думая о том, что этим несчастным людям так же пришлось идти пешком по этому маршруту и о том, чем это для них кончилось. Но спорить с Дилюком было бесполезно и бессмысленно, потому что транспорта у них теперь не было, и она молча побрела следом за ним по пыльной дороге, закинув на плечо сумку, которую успела достать из экипажа.       Они шли долго, время от времени останавливаясь, чтобы немного отдохнуть и выпить воды. К вечеру погода начала портиться. Порывы ветра, еще утром такого нежного и ласкового, теперь ощутимо мешали двигаться вперед. Небо заволокло темными, тяжелыми тучами. Дилюк, перекрикивая непогоду, призвал Эстер ускорить шаг, надеясь добраться до Каменных ворот до того, как хлынет дождь, но они не успели: ливень застал их в десяти километрах от уже видневшихся деревянных построек, под которыми они могли бы укрыться. Пробежав небольшое расстояние, Дилюк махнул девушке рукой и свернул с тропинки, постепенно превращавшейся под их ногами в кашу, в сторону груды камней, видневшейся у подножия скал.       Догнав Дилюка, Эстер увидела небольшую пещеру, образованную валунами.       — Вы уверены, что это безопасно? — прокричала она, сомневаясь, не рассыпется ли эта конструкция и не завалит ли их заживо.       — Да, — коротко крикнул в ответ Дилюк и согнулся, чтобы зайти внутрь первым, подтверждая свою уверенность. Девушка юркнула следом.       Пещера не была глубокой. Эстер скорее сравнила бы ее с шалашом из камней, чем она, по сути, и являлась. Но туда не задувал ветер и почти не попадала вода, а значит, это было отличное место, чтобы переждать непогоду.       — Эти камни тут с самого моего детства, — пояснил мужчина. — А Ли Юэ видел и худшие угараны. Не думаю, что они рухнут в этот раз.       Эстер понимающе кивнула и опустилась на землю, поджав ноги. Насковзь мокрая одежда была очень холодной, и она не могла унять дрожь и клацанье зубов. Девушка немного растерянно оглянулась, думая, как она может согреться. Дилюк же, не медля, достал из своей сумки пару деревянных брикетов и сложил их в середине пещеры.       — Эт-то о-опилки? — спросила Эстер, наблюдая за его действиями.       — Да. Спрессованные. Дольше и лучше горят.       Мужчина щелкнул пальцами, и нижний из брикетов загорелся. Эстер удивленно открыла рот.       — В-впечатляет.       Девушка, конечно, видела его пиро глаз бога. Такой же был у Томы. Но почему-то ей никогда не приходила в голову мысль, что стихии можно использовать для таких приземленных целей, как розжиг костра.       — Подвинься поближе. Простынешь.       Девушка прислушалась.       — И од-дежду хорошо бы просушить, — поддержала она.       Соглашаясь с ее словами, Дилюк снял свой кафтан и расстелил его в небольшом отдалении от костра.       — Одежда высохнет быстрее, если ты ее снимешь.       — Ещ-ще чего! — округлила глаза Эстер.       — Это просто предложение. Если решишься, скажи, я, конечно, отвернусь и не буду смотреть. Ты так стучишь зубами, без мокрых тряпок согреешься быстрее.       — Я м-могу снять корсет. И сапоги.       Без упомянутых элементов одежды ей действительно стало легче. Она села ближе к костру, положив голову на колени и радуясь тому, что под рубашкой у нее надето белье. Белый шелк, намокнув, стал прозрачным, и в противном случае она не смогла бы оторвать грудь от колен до тех пор, пока ткань полностью не высохнет. Дилюк сидел с другой стороны от огня и молча смотрел на пелену дождя.       — И все-таки, спасибо за новую одежду, — сказала Эстер. — Хотя некоторые аксессуары немного меня смутили, но и они пришлись очень кстати.       — Как я уже говорил, не нужно благодарности. Это было извинением, не подарком. И, судя по всему, я должен отдельно извиниться за… аксессуары. Я попросил горничную купить для тебя новую одежду, так что не имею представления, о чем именно мы говорим, но прошу прощения, если тебя что-то смутило.       Эстер хмыкнула, отчего-то разочарованная. Перевела взгляд на белоснежную шелковую ткань. «Шелк, шелк…» — задумалась она.       — Черт, мое кимоно! — вдруг спохватилась девушка и, почти растянувшись на земле и пачкая белые рукава, дотянулась до сумки. Подтащив ее к себе, она нервным движением вытащила пеструю ткань и разгладила ее на коленях, проверяя, успела ли она намокнуть. Застонала, поняв, что сумка не защитила дорогую вещь от воды.       — Красиво, но не практично, — прокомментировал ситуацию Дилюк. — Вряд ли представится повод снова его надеть.       — Вам знакомо слово «память» или «сентиментальность», господин Дилюк? — огрызнулась Эстер.       Она раздосадованно опустила кимоно на сумку.       — Я уверен, что с ним ничего не случится. В крайнем случае, найдется мастер, который сможет его исправить.       — Вы ничего не смыслите в тканях, верно? — она раздраженно уставилась на него. — Кимоно в храме Наруками — это произведение искусства. И они не терпят воды. Если что-то случится, его будет не починить.       — Всего лишь хочу тебя поддержать.       — Хм?       Дилюк, встретивший ее взгляд, снова отвернулся к дождю, хлеставшему за пределами пещеры. Звуки бесконечно барабанящих по камням и земле капель соединились в сплошной шум. На улице стало совсем темно, и единственным источником света был огонь, разожженный Дилюком. Они помолчали.       — Долго нам еще добираться? — примирительным тоном спросила Эстер.       — На лошадях отсюда мы бы успели добраться до Мондштадта самое позднее к завтрашнего дня. Но по размытым дорогам карета не проедет, придется идти пешком дальше.       — Знаете, я надеялась, что эта поездка завершится как можно скорее, но вы как будто специально ее растягиваете.       — Что?       — Ну, отпустили карету в обратную сторону… — она замялась, поняв, что больше аргументов у нее нет.       — Стоило позволить той паре продолжать путь пешком самим?       Этот простой вопрос моментально заставил Эстер пожалеть о том, что она не успевает вовремя подумать до того, как открыть рот. Конечно, она сочувствовала бедным людям, дважды нарвавшимся на разбойников. Испуганный, жалкий вид женщины до сих пор стоял у нее перед глазами.       — Не думала, что на Тейвате так много бандитов, — она пристыженно перевела тему.       — Это были похитители сокровищ.       Она нахмурилась, вспоминая, и эмоционально воскликнула:       — Это не та ли организация, в причастности к которой вы меня подозревали?       Дилюк промолчал.       — Господин Дилюк, вы действительно подумали, что я могу быть причастна к людям, которые промышляют такими низкими вещами, как грабеж и насилие? — возмущенно выплюнула она.       — Среди них встречаются и женщины. И раньше настолько низкими вещами они не занимались, — задумчиво проговорил Дилюк, выделяя слово «настолько».        Он думал о влиянии аномалий артерий земли, все усиливающихся в последнее время. Люди словно начали сходить с ума. Нобуси у самого подножия священной горы, похитители сокровищ, опустившиеся до чрезмерной даже для них жестокости. Это было ненормально, и разобраться с этими аномалиями следовало как можно скорее.       — Знаете что, я бы тоже могла подумать, что вы плохой человек. Но я же ни в чем предосудительном вас не заподозрила, — возмущенная Эстер выдернула его из размышлений.       — Излишняя доверчивость до сих пор никому не сыграла хорошей службы, — вздохнул Дилюк. — Отдохни, Эстер. Завтра путь предстоит не менее долгий.       Она, уставшая, и без его советов собиралась лечь. Не желая, чтобы у него возникла иллюзия, что она его слушается, девушка выждала еще минут десять, прежде, чем устроилась на боку, повернувшись к огню спиной и уложив голову на свою сумку.       Она уснула быстро, в отличие от Дилюка, который так и не лег, время от времени бросая долгие, нечитаемые взгляды на ее мерно поднимающуюся и опускающуюся спину.       К утру дождь прекратился, и они продолжили путь. С трудом не падая на скользкой размытой дороге, они прошли через ущелье, образованное двумя отвесными скалами. Вскоре они преодолели Каменные врата и как всегда немногословный Дилюк объявил, что они, наконец, прибыли в Мондштадт.