Сын Тьмы I: Но свет всегда был сыном тьмы

Люк не помнил, как вернулся в «Ворус». Последнее, что он помнил перед тем, как проснуться в одиночной камере, был противный смех Императора над скрючившимся от боли Люком. Люк не знал, является ли правдой то, что ему говорили об Императоре, но он был точно уверен в том, что Палпатин очень злой. Его отец был прав, когда попытался убить Палпатина! Но как тогда мог быть прав его отец, если убил мать Люка? Нет, Люк отказывался верить, что это правда. Император лжёт! Отец Люка был хорошим человеком и никогда бы не причинил вреда своей жене. Люк знал, что это правда. Он не мог даже представить, что это может быть на так. А потом был инцидент с охранниками-штурмовиками. Каким образом они прилетели в стену? Люк очень надеялся, что это дело рук Императора, но внутри он понимал, что это неправда. В ярости он оттолкнул охранников и отправил их прямиком в полёт. Именно он сделал это. Люк не мог понять, как это получилось, что это значит, но сложившееся, явно, не было хорошим знаком. Не поэтому ли он сейчас сидел в одиночной камере? Он ранил охранников? Он убил их? — Давай, сейчас будет завтрак, — крикнул снаружи штурмовик. Люк быстро оделся, а потом задумался, хочет ли он вообще идти завтракать. Даже если другие и не знали, что сказал Император, теперь они все считали Люка повстанцем. Все его ненавидят. Когда я выйду отсюда, я стану повстанцем. Я убью Императора за его наглую ложь и Дарта Вейдера за убийство моего отца, — сказал себе наидобрейший Люк. Люк удивился внутреннему гневу. Ему действительно не хотелось никого убивать, даже Дарта Вейдера. Однако ему не нравилась империя. Теперь он хотел быть настоящим повстанцем. Штурмовик открыл Люку дверь, и он вошёл в столовую. Когда он вошёл, все переглянулись друг с другом с ненавистью в глазах. Брэндон быстро отвёл взгляд, и его мысль была ясна. Люка больше не хотели видеть рядом с собой. — Садись со мной, — Люк услышал голос позади себя, обернулся и увидел Кеса Дэмерона. Подросток сочувствующие смотрел на бедного, изгнанного ото всех Люка. — Даю слово, я не ем детей. — Я знаю, — слишком быстро ответил Люк, и Кес рассмеялся. Люк не горел желанием сидеть с подростком, но больше ему нигде не были рады. Если меня хотят считать повстанцем, то я буду сидеть с повстанцем, решил Люк. Кес позволил поесть в тишине Люку всего на мгновение, а потом заговорил. — Ты мог бы просто сказать им правду. Я знаю, что на самом деле ты не с восстанием. Мне пришлось солгать о своём возрасте, чтобы присоединиться к ним, а тебе и подавно было бы слишком тяжело сойти за взрослого. — Я просто случайно оказался там, — признался Люк, жалея, что ему не хватило мозгов держаться подальше. Тогда не произошёл бы этот самый ужасный день за всю его жизнь. — Они допросили и уже хотели освободить меня, когда Дарт Вейдер отдал приказ о переводе сюда, так как хотел допросить всех лично. Не знаю, почему он захотел допросить ребёнка, но я буду рад убить его, когда увижу. Кес улыбнулся и взъерошил волосы мальчика. — Ты стал бы хорошим повстанцем, если бы когда-то захотел присоединиться. Итак, малыш, расскажи, как ты собираешься убить лорда ситхов. — Я не знаю, — честно признался Люк. Ему не понравилось, что Кес назвал его малышом. Через день ему исполнится одиннадцать. Он не такой уж и маленький! — Но я собираюсь убить его. Он убил моего отца! Кес вдруг перестал улыбаться, по-новому взглянув на Люка. Ребёнок заслуживал большего, чем ненависть. Он заслуживал лучшего, чем империя. — Прости, Люк, я не знал. Люк тоже, пока Император не сказал об этом. Из всей лжи Императора Люк смог поверить только в эту. Дарт Вейдер убил всех джедаев. Если отец Люка был джедаем, то его убил Вейдер. Возможно, маму Люка тоже. — Почему все так любят империю? Все, что они делают — причиняют людям боль. — Они не знают других, лучших вариантов, — напомнил ему Кес, почувствовав, что мальчик вот-вот расплачется. Очевидно, что Люка беспокоило нечто большее, чем потеря всех его друзей. — Они все выросли здесь, на Корусанте, и им сказали, что империя — лучшее из всего, что может быть. Они никогда не знали ни демократии, ни свободы. Не нужно ненавидеть их за это, наоборот, пожалей. Когда станешь старше — борись за перемены, чтобы они смогли почувствовать свободу, которая есть у тебя и у меня. Может показаться, Люк, что в это трудно поверить, но нам очень повезло. В это было трудно поверить. Люк чувствовал себя отвратительно после разговора с Императором. Он чувствовал себя самым неудачливым мальчиком во вселенной. И все же у него оставалась надежда. Может быть, Бен Кеноби действительно придёт за ним! Люк начал думать, что Бен может быть кем-то большим, чем обычный отшельник. Если он знал родителей Люка, то и знал, что Энакин был джедаем. Может быть, Биггс был не так уж и не прав, когда сказал, что Бен тоже джедай. Может быть, Оуэн и Беру не были сумасшедшими, когда говорили об этом. — Кес, что ты знаешь о джедаях? Кес был удивлён вопросом, но легко смог ответить. — Я знаю, что говорить о них незаконно, но не думаю, что они сделают что-то большее, чем просто бросят нас в камеру. Поэтому я расскажу тебе то, что слышал в восстании. Они говорят, что джедаи были защитниками галактики. Они использовали Силу, которая течёт через все живое, чтобы прыгать выше, сражаться быстрее и даже поднимать и бросать предметы, не касаясь их. Они представляли добро в галактике, поэтому первое, что сделал пёс Императора, Вейдер, так это убил их всех. Ты понимаешь? — Ты знаешь, был ли джедай с именем Бен Кеноби? Кес покачал головой. — Нет, но, когда я был маленьким, у меня была фигурка Оби-Вана Кеноби. Он был великим джедаем, сражавшимся в войнах клонов. Может быть, этот Бен Кеноби как-то и связан с ним, а что? — Потому что он придёт и освободит меня отсюда, — прошептал на ухо подростку Люк и улыбнулся. Кес тоже улыбнулся, но совсем по другой причине. — Говори себе это, чтобы лучше спать по ночам, — мягко произнес он мальчку с большой фантазией. Не было джедаев, которые пришли бы и спасли их. Все они умерли ещё до рождения Люка. На следующий день у Люка был день рождения, и Кес помог ему отпраздновать. Конечно, они мало что могли сделать в своих обстоятельствах, но Люк ощущал себя лучше, зная, что у него есть друг. Брэндон больше не был им. На самом деле, Брэндон и другие мальчики из его класса даже не смотрели на Люка, но это лучше, чем старшие дети, желающие убить его. Но ни один из них никогда не подходил слишком близко. Вначале Кес страдал от такой же проблемы, поэтому показал Люку дорогу, по которой лучше ходить, чтобы быть ближе к штурмовикам. — На поле боя они наши враги, но здесь — наша единственная защита. Люк не очень-то чувствовал себя в безопасности под их защитой. Йивен и Бенга из таэренской банды были обижены на восстание по личным причинам. Они были убийцами, но вот Люк, по их мнению, был вообще ужасным злодеем. В первый раз они прижали его в угол на следующий день после Дня Империи, но не смогли навредить ему, так как мисс Саффтул свернула за угол, увидела их и спасла Люка. По крайней мере, хотя бы ее не волновало, был ли он повстанцем. Она ничего не говорила об этом, просто ещё внимательней следила за Люком, когда тот ходил по коридорам. Не раз она защищала его от таэренской банды. Люк был бесконечно благодарен ей. Хотя он и не мог понять ее. Как такой хороший человек мог работать на империю? Разве она не видела, какие ужасные вещи те творили? Она очень умная, так что должна все видеть и понимать. — Мисс Саффтул, — голос Люка был похож на шёпот, но она все равно взглянула на него с улыбкой на лице. — Разве вы не поддерживаете Империю, работая на неё? Она с опаской посмотрела на камеры, следившие за каждым их вздохом, но кивнула. Ей уже какое-то время было интересно, когда Люк задаст этот вопрос. — Наверное, да, а что? — Империя творит ужасные вещи, а вы хорошая. Как такой хороший человек может поддерживать Империю? — Люк знал, что у него могут быть неприятности из-за этого вопроса, но, как сказал Кес, не попозже, чтобы с ним могли сделать что-то ещё. Он и так находится в тюрьме. Мисс Саффтул же, напротив, не была заключённой, поэтому она старалась быть максимально искренней и тщательно формулировать свои мысли. Возможно, она сможет помочь и Люку делать это. — Я помню Республику и была ее верной гражданкой. Теперь я верная гражданка Империи. Правительства могут образовываться и рушиться, и мне все равно, пока я могу продолжать быть учителем, заниматься политикой и помогать исправлять чужие ошибки. Некоторые из нас просто хотят выжить и продолжать делать свою работу. Люк секунду смотрел на неё, но затем все понял. Мир был больше, чем просто империя и восстание. Были такие люди как мисс Саффтул и Ларсы, которые просто пытались мирно жить в мире, раздираемом войной. — Я понимаю, спасибо. — Пожалуйста, Люк, — ответила она ему с улыбкой. Этот мальчик так много беспокоился. Было приятно видеть улыбку на его лице. — Я провожу тебя обратно в общежитие, чтобы у тебя не возникло никаких проблем. В тот день она защищала его, но через неделю после прошедшего дня рождения Люка ее не было рядом, как и штурмовиков, если на то пошло. Люк был очень осторожным, но прошлой ночью ему снились кошмары. Он продолжал видеть во сне Дарта Вейдера, пришедшего убить его так же, как и отца Люка. Из-за этого он почти не спал. По причине изнеможения и усталости у Люка напрочь вылетело из головы проверить наличие штурмовиков рядом, поэтому он остался наедине с таэренской бандой. — Ну же, посмотрите, кто тут у нас, — усмехнулся Йивен, неторопливо подходя к Люку. Йивен был таким же страшным, как Император. Он выщипал себе брови, на его щеках были одинаковые шрамы. Его предплечья были размером с голову Люка. Ему говорили, что Йивен убил, по крайней мере, одну жертву из жертв, просто зажав и раздавив своими руками. — Это маленький повстанец, — закончил мысль Бенга и защёлкал зажигалкой, которую все-так смог заполучить, не смотря ни на какие запреты. Бенга не был таким страшным, как Йивен. Он был слишком высоким и долговязым, но отвратительные ожоги на его руках так и не смогли зажить. Может быть, он постоянно делал себе новые ожоги ради острых ощущений, или, возможно, его руки были слишком повреждены, поэтому не смогли зажить. Как бы то ни было, этот маленький маньяк выглядел так, будто только вышел из огня. Люк попытался сбежать, но деваться ему было некуда. Он был прижат к стене, держа в руках школьные учебники, а они наступали с обеих сторон. Внезапно Люк подумал, что Дарт Вейдер не сможет убить его. Он просто не сможет дожить до этого момента. — Ты знаешь, что мы делаем с повстанцами, Бенга? — спросил Йивен, хрустя костяшками пальцев, издающими тошнотворный хруст. — Ты думаешь, что сможешь повергнуть империю? Ты даже мухи-то не обидишь. Люк сделал отчаянную попытку сбежать, нырнув под ноги Бенги, но подросток поймал его. Мальчик в отчаянии закричал и позвал помощь, когда Йивен прижал его к стене. Но никто не пришёл. Если его кто-то и слышал, то тогда настолько ненавидел Люка, что позволил ему умереть. — Пожалуйста! — молил о пощаде Люк, пытаясь разорвать железную хватку Йивена на своей шее. — Я не могу дышать! — Хорошо, — прошипел Йивен и ещё крепче сжал руку. В глазах Люка танцевали звезды, когда воздух продолжал покидать его тело. Отчаявшись, Люк потянулся к силе, которой он воспользовался, чтобы оттолкнуть от себя императорских гвардейцев. Даже не задумываясь, как это делается, Люк Силой поднял упавшую книгу и ударил ей Йивена по голове. Удивлённый хулиган отпустил Люка, и он убежал так быстро, как только мог. Ему не нравилось пользоваться этой странной силой. Он не понимал ее. Но это спасло ему жизнь, и Люк не собирался взять и упустить такую возможность. Он просто бежал всё дальше, пока не врезался в Кеса. — Люк, Люк, что случилось? — спросил подросток, наклоняясь к мальчику так, чтобы их глаза были на одном уровне. Мальчик безудержно и безутешно зарыдал, крепко обняв Кеса. — Эй, все в порядке, они не могут навредить тебе, — Кесу даже не нужно было слышать слова Люка, чтобы понять, что произошло. Он проходил через это не один раз. — Что я говорил тебе о том, чтобы оставаться в зоне видимости штурмовиков, малыш? Люк отпустил друга и вытер глаза, страх все ещё властвовал над его телом. Он был так напуган. Он был слишком напуган, слишком. — Я забыл, — всхлипнул Люк, стоя пляши с высоким подростком. — Боже… Он пытался задушить меня. И я не знаю, как я смог сделать это, но книга ударила его по голове, и тогда я сразу же убежал, но… Кес подумал, что Люк немного бредит из-за нехватки кислорода, поэтому просто кивнул. — Пойдём. Я все равно собирался найти тебя. Нам нужно поговорить. Двое направились в один из маленьких освежителей, грязный, так как знали, что им никто не пользуется. Это было единственное место, кроме столовой, в котором они могли поговорить. Отсутствие пыли выдавало место на подоконнике, где всегда сидел Люк. Кес был слишком большим, чтобы сидеть на нем, поэтому просто стоял, глядя на огромный город-мир. Было так много людей, которые просто жили своей жизни, не зная правды. Всем им казалось, что империя защитит их, а повстанцы хотят лишь их смерти. И все же, двое не повстанцев считали нормальным задушить одиннадцатилетнего мальчика до смерти. — Люк, завтра мой день рождения, — наконец смог признаться Кес. Мальчик только прекратил плакать, но ему нужно было знать. Кес чувствовал себя отвратительно, но ничего не мог сделать. — Мой восемнадцатый день рождения. Люк в шоке и ужасе посмотрел на своего единственного друга. Нет! Кесу никак не могло исполниться восемнадцать всего через день. Он не мог уйти. — Но… Нас отпускают в восемнадцать. Именно тогда наши записи стирают. — Я знаю, — кивнул Кес и взъерошил волосы Люка, пытаясь приободрить его. Однако это не помогло, Люк выглядел так, будто Кес убил всю его семью. Он выглядел так печальным и подавленным, что Кесу хотелось остановить время и больше не стареть. — Я сомневаюсь, что они на самом деле освободят меня. Мы все знаем, что я вернусь обратно в восстание. Но приятно притворяться и думать, что они будут подчиняться своим же законам… Завтра меня здесь больше не будет, и ты должен быть сильным, ладно. Рано или поздно им придётся освободить тебя, и тогда я хочу, чтобы ты нашёл меня и восстание. Нам бы пригодился кто-то такой умный, как ты. Но тебе нужно повзрослеть, прежде чем ты сможешь сделать это. Тебе нужно сохранить себя в целости и сохранности, потому что меня не будет, чтобы приглядывать за тобой. Мальчик кивнул, едва сдерживая слёзы. — Я не хочу быть совсем один. Возьми меня с собой! Я сбегу. Мы можем вместе отправиться к восстанию. — Как я уже сказал, — с мягкостью напомнил Кес, — возможно, меня просто переводят в другую тюрьму. На самом деле, меня могут не отпустить. Внезапно Люк представил себе, как Кеса выводят из «Воруса» штурмовики, а затем расстреливают на улице. — Что, если они убьют тебя! Кес, конечно же, думал о таком развитии событий. Тем не менее, он храбро улыбнулся Люку. Мальчик скоро вырастет, но ему нужно ещё побыть просто ребёнком. — Я буду в порядке, обещаю, Люк. Не беспокойся обо мне, лучше позаботься о себе. И если этот твой сосед-джедай объявится, то скажи ему, что он нужен Восстанию, хорошо? Люк кивнул, крепко обнимая Кеса. Завтра жизнь Люка вновь изменится. Завтра он будет совсем один. Но на данный момент у него все ещё есть друг.