Сын Тьмы I: Но свет всегда был сыном тьмы

Люк попрощался с Кесом на следующий день, а затем старался каждую минуту оставаться в поле зрения штурмовиков. Хотя это была ненужная предосторожность. Кто-то стоял в коридоре во время драки и видел, как книга волшебным образом ударила Йивена по голове. Внезапно все стали бояться Люка, убедив себя, что он тайный ученик ситхов, подосланный сюда, чтобы следить за ними. Но ситхи были не единственными обладателями Силы, Люк знал это. Джедаи тоже обладали Ей, а отец Люка был джедаем. Люк не хотел думать, что все это значит, но он был твёрдо уверен, что это правда. Сам Император сказал, что Люк был чувствителен к Силе, это точно должно быть правдой. — Извините, что прерываю, — сказал надзиратель, заглянув в класс мисс Саффтул через два дня после того, как Кес покинул это место. — Но мне нужно поговорить с Люком. Мисс Саффтул кивнула, и Люк пошёл следом за надзирателем, проходя своих бывших друзей. Как только они вышли из класса, надзиратель посмотрел на Люка с насмешливой жалостью. — Кажется, твое ожидание подошло к концу. Тебя переведут туда, где лорд Вейдер будет допрашивать других повстанцев с Татуина. Куча эмоций захлестнула Люка. Часть его была рада узнать, что время заточения в «Ворусе» подошло к концу. Вполне себе неплохое место после ухода Кеса стало ужасно невыносимым. Но другая часть Люка была напугана. Его собирается допросить Дарт Вейдер! Вероятно, его будут пытать или даже убьют. И тогда эта часть Люка наполнилась ненавистью. Дарт Вейдер убил родителей Люка. Он заслуживал смерти. Но Люк был всего лишь ребенком, а не убийцей. Он ничего не мог сделать. Судя по всему, он шел на смерть, как ему и снилось в кошмарных снах. Он собирается умереть. Двое штурмовиков надели на Люка наручники и на спидере доставили его в Дворцовый центр заключения. В любое другое время Люк был бы в восторге от того, что снова может летать, но он был слишком напуган неминуемой смертью, чтобы волноваться. Монстр, убивший его отца, собирался убить и Люка. Он дрожал от страха. — Сюда, — сказал штурмовик Люку и толкнул его в простую тёмную комнату. Солдат был готов силой усадить Люка в кресло, но мальчик сам сделал это. Он умрёт храбро. Он умрёт с храбростью и честью, как, несомненно, погибли его родители. Люк заставит Дарта Вейдера пожалеть о встрече со Скайуокером. Штурмовик закончил привязывать Люка, когда дверь распахнулась, и послышалось хриплое механическое дыхание. Он видел много голограмм Дарта Вейдера, чтобы знать, кому именно принадлежит это дыхание, даже если ситх находился позади Люка. — Как тебя зовут? — Люк не ответил и закрыл глаза, когда звук дыхания стал ближе. Судя по всему, Дарт Вейдер стоял прямо за стулом, к которому был привязан Люк. — Я сделаю процесс очень неприятным, если будешь молчать. Как тебя зовут? — Люк! — взвизгнул он и слегка приоткрыл глаза. Дарт Вейдер с развивающимися позади плащом предстал перед его лицом. Маска не выражала никаких эмоций, но Люк почувствовал, что он не ожидал увидеть мальчика. — Ты ребёнок, — прокомментировал Вейдер, оглядывая мальчика. Он выглядел подозрительно знакомым, но Вейдер был уверен, что они никогда не встречались. Он не имеет привычки проводить время с детьми. — Восстание теперь вербует детей? Глаза Люка встретились с линзами в маске, и он смог бесстрашно заговорить. Он не будет бояться этого монстра. — Я не повстанец! Но когда-нибудь я им стану и убью тебя. Лорд Вейдер усмехнулся. Юноша был мужественным. Такой же смелый, как другой мальчик с Татуина… Нет! Вейдер не будет думать об этом дураке Энакине. Он не будет. — Почему же, мальчик? — Ты убил моего отца! Дарт Вейдер планировал просто отпустить пацана, но для начала он насладится его пытками. Значит, он убил отца этого Люка. Интересно. — Я убил много подонков-повстанцев. Твой отец определённо заслужил это. — Он не был повстанцем, он был джедаем! Этого было достаточно, чтобы заставить Вейдера на мгновение остановиться. Теперь, когда он подумал об этом, Вейдер почувствовал сильное присутствие Силы внутри мальчика. Ещё более интересно. — Джедаям не разрешалось иметь детей, мальчик. Тот, кто сказал тебе, что твой отец был джедаем, был дураком. Люк ухмыльнулся. Дарт Вейдер понятия не имел, о чем говорит. — Император рассказал мне! Он рассказал мне все о том, как ты убил моего отца. Ты помнишь? Ты помнишь, как убил Энакина Скайуокера? Вейдеру казалось, что его только что поразила молния Силы. Что? Почему этот мальчик утверждал, что разговаривал с Императором? Более того, почему он утверждал, что он сын Вей… сын Энакина? Сын Энакина погиб вместе с Падме! Вейдер видел ее похороны. Она все еще была определенно беременна. Сын Энакина умер, когда Вейдер задушил Падме. Он не мог быть мальчиком, вызывающе сидящим перед Вейдером. И все же Сила кричала, что это правда. Люк даже был похож на Энакина в детстве. У него были такие же светлые глаза, такие же волосы. И даже щеки и нос намекали на Падме… Нет! Вейдер не поддастся лжи мальчика. — Ребёнок Энакина Скайуокера умер ещё до своего рождения, — спокойно ответил Вейдер, стараясь игнорировать стоящее перед ним доказательство. — Я видел тело его жены. — Ты видел его, когда убивал ее? — выплюнул Люк. Страх и ярость переполняли мальчика. Буквально на секунду Вейдер задумался, что из него можно сделать замечательного ученика, но нет! Он кое-чего не учёл. Конечно же, Император приказал бы убить любого с таким потенциалом, если бы знал. — Император сказал, что мой отец задушил ее до смерти, но я знаю, что это сделал ты. Это не могло быть совпадением. Этот мальчик не мог знать, что Падме задушили, если бы кто-нибудь не сказал ему об этом. Если только Палпатин не рассказал ему. Ярость наполнила Вейдера. Его учитель солгал. Он знает о существовании мальчика уже несколько недель и ничего не говорит. Ему было известно о существовании все ещё его живого сына. Теперь он сам сказал это. Мальчик был его сыном, и в этом нет никаких сомнений. Это его плоть и кровь, а также плоть и кровь Падме. — Император солгал тебе, мальчик. Я не убивал твоего отца. — Что? — вырвалось у Люка. Из всего, что сказал ему Император, он смог догадаться, что это было единственной правдой. — Конечно, ты сделал это! Ты убил всех джедаев. — Нет, Люк, я не убивал твоего отца. Я твой отец. Люк перестал бороться с наручниками и откинулся на спинку стула. Что? Он не мог поверить в услышанное. — Ты врешь. — Нет, — ответил Вейдер, удивлённый реакции мальчика. Он обмяк в кресле и выглядел таким крошечным. Ему одиннадцать. Падме нет уже одиннадцать лет. Люк тогда был крохотным ребёнком. — Я твой отец. Исследуй свои чувства — ты знаешь, что это правда. Сильна в тебе Сила. Она говорит тебе, что я не лгу. Люк всегда мог понять, когда кто-то лгал… и Вейдер, казалось, сказал правду, но… — Это… Это не может быть правдой. — Люк в отчаянии замотал головой, не желая в это верить. Дарт Вейдер не мог быть его отцом. Дарт Вейдер был злым. Этого не может быть. — Моим отцом был Энакин Скайуокер. Я знаю это. Я слышал, как моя тётя говорила это. Вейдер понятия не имел, кто эта тетя. Наверняка его воспитывала не Сола, единственная сестра Падме. Нет, Люк был с Татуина. Может быть, это была жена его сводного брата? Женился ли его сводный брат Оуэн на этой Беру? Казалось, что он встретил в далекой прошлой жизни. — Когда-то меня звали Энакин Скайуокер. Меня вырастила на Татуине моя мать Шми. Когда мне было девять лет, меня привезли на Корусант и вырастили джедаи. Потом я стал учеником-ситхом. Только тогда я взял себе имя Дарт Вейдер. Люк поверил ему. Он не хотел этого делать, так как пришлось бы полностью переоценить всю свою жизнь, но он поверил в то, что этот человек его отец. — Но Император сказал… — Император пытался разочаровать тебя, — о да, он в этом очень хорош. — Но я твой отец, я не убивал его. — А как же моя мама? Ты убил ее? Вейдер отвел взгляд от мальчика, не желая видеть в нем черты Падме. — Смерть твоей матери — большая трагедия. Я объясню тебе, когда ты станешь старше. Не спрашивай меня больше о ней. — Старше? — не понял Люк. Что изменилось бы в объяснении Вейдера, если бы он стал старше? — Ты… Ты позволишь мне вернуться к моим тете и дяде? Вейдер растерянно посмотрел на мальчика. Почему он сказал это? — Я только что сказал, что я твой отец. — Я знаю это! — заскулил Люк, дергая плечами. — Но ты не собираешься удерживать меня дальше. Если бы ты хотел меня, то оставил бы одиннадцать лет назад. Вейдер с помощью Силы раздавил дроидов в углу комнаты. Как Люк мог сказать такое? Сын считает его настолько жестоким, что заключил, будто он специально отослал его от себя? — Я не знал, что ты жив! Ты был спрятан от меня! Кто это сделал? Ты знаешь? Страх охватил Люка. Он разозлил своего отца, Дарта Вейдера. Это было ужасное зрелище, и Люк понял, что был настолько потрясен, что снова начал плакать. — Прости! Не делай мне больно! Вейдер был хорошо знаком с ненавистью к себе. Однако он никогда не ненавидел себя настолько сильно, как в этот момент. Он напугал собственного сына. Его сын думал, что он причинит ему боль. — Я не причиню тебе вреда, — пообещал Вейдер, вставая на колени, чтобы не слишком возвышаться над мальчиком. — Я всегда хотел быть отцом. Я хочу знать, кто забрал тебя у меня, забрал сына у отца? — Я… я не знаю, — Люк не осознавал, что солгал, пока не произнес это. Он знал. Дядя Оуэн сказал, что Бен Кеноби привел к ним Люка, а это должно означать, что именно Бен забрал его у Вейдера. Как бы Люк ни был расстроен из-за того, что не знал своего отца, он не хотел, чтобы Бен умер. И Люк знал, что Вейдер убивал людей. Все говорили об этом. — Мне жаль. Вейдер понял, что Люк все еще был привязан к стулу в качестве заключённого, и быстро освободил мальчика. Тогда переполненный эмоциями Люк сделал то, что всегда хотел сделать — обнял своего отца. Вейдер не был уверен, когда мальчик захочет отпустить его, но после секундного колебания он обнял мальчика в ответ. Его сын был жив, и Палпатин знал об этом уже несколько недель. Вейдер был в ярости на своего учителя и в то же время и боялся за Люка. Что, если Палпатин прикажет убить Люка? Вейдер не стал бы этого делать. Он не убьет своего сына, своего ребенка. Но он и не мог ослушаться своего учителя. Он был обязан убедиться, что до этого не дойдёт. — Сынок, я должен поговорить с Императором. Подожди меня здесь, а после того, как закончу, я приду и отведу тебя к себе домой. Там ты сможешь позвонить своим тете и дяде и заверить их, что с тобой все в порядке. Люку будет их не хватать, но он не мог поверить своим ушам. Возможно, его отцом был Дарт Вейдер, что, конечно, было недостатком, но отец был жив! Его отец был жив и приглашал Люка жить с ним! Это было все, чего Люк когда-либо хотел. — Хорошо, я могу подождать здесь. Просто… просто возвращайся как можно скорее, хорошо? Голос мальчика был мягким и испуганным, и он растопил сердце ситха. Он знал, что не должен чувствовать то, что почувствовал к Люку, но ничего не мог с собой поделать. Падме уже нет, но их сын выжил. Он снова стал отцом. Он ошибался много лет назад, когда Падме впервые рассказала ему об их ребенке. Это был не лучший день в его жизни. День, когда Вейдер вернул своего сына спустя одиннадцать лет, однозначно был лучшим днём в его жизни. Вейдер не решался оставить мальчика одного, но Люк не мог пойти с ним. В своей камере он будет в гораздо большей безопасности, чем в присутствии Императора. Вейдеру даже не нравилась мысль о том, что Люк однажды встретил Императора, не говоря уже о новой встрече. — Не пускайте туда никого, пока я не вернусь, но принесите мальчику немного еды, — приказал Вейдер стоявшему на страже штурмовику. Не дожидаясь ответа, Вейдер с важным видом прошел по коридору и направился к Императорскому дворцу. Это был разговор, который он должен был провести лично, без посторонних глаз. Никто не пытался остановить лорда Вейдера, когда он вошел прямо в тронный зал. Император сел на свой трон и ухмыльнулся, когда Вейдер зашёл туда и встал на колени. — Я думал, что у тебя сегодня в планах допрашивать повстанцев с Татуина, мой ученик. У тебя есть какие-то новости? Вейдер был рад, что допрос Люка был последним в списке. По крайней мере, он мог ответить на вопрос Императора. — Все они бесполезны. Большинство из них не более, чем просто сочувствующие повстанцам. Настоящие повстанцы были расстреляны на месте. Император кивнул, он подозревал это. Повстанцы, обладающие реальной информацией, никогда не дадут себя схватить. Все они были хорошо осведомлены о навыках и способностях Вейдера в извлечении информации. — Зачем же ты пришел, мой ученик? — спросил Император, плохо изображая и отыгрывая невежество. — Там был мальчик, — осторожно начал Вейдер, проверяя реакцию Палпатина. Однако Император лишь усмехнулся, и он продолжил. — Маленький мальчик среди повстанцев. Люк Скайуокер. — Да-да, — ответил Палпатин, растягивая слова. — Я встретил его во время празднования Дня Империи. Так ты пришел сказать мне, что убил сына Энакина Скайуокера? — Император получил огромное удовольствие, когда почувствовал кипящий гнев внутри Вейдера. Его всегда было так легко пробудить, как и в Люке. — Он не сын Энакина, — уверенно ответил Вейдер, глядя своему учителю прямо в глаза. — Он мой сын. Палпатин рассмеялся. — Правда? Я не знал, что эти части тела все еще функционируют в твоем нынешнем состоянии. Вейдер разозлился, но смог сохранить внешнее спокойствие и ровный голос. — Он родился после того, как я поклялся тебе в верности и стал Дартом Вейдером. Когда он родился, Энакин уже был мертв. Он мой сын, а не сын этого жалкого джедая. — Хорошо, — признал Палпатин, удивленный убедительным объяснением Вейдера. Люк всегда будет сыном Энакина, всегда будет той частью Вейдера, которую Палпатин пытался подавить. Хотя это не было проблемой. Даже если этот маленький кусочек Света внутри Вейдера рос, его все еще подавляла тьма. Энакин был действительно мертв. Он не мог вернуться обратно. — Твой сын. И ты планируешь оставить его, если я правильно предположил? Вейдеру не понравилось, что Палпатин спокойно воспринял эту новость. Это не имело смысла. — Да, мой учитель. Если ты разрешишь мне сделать это. — Почему бы и нет, — ответил Император. — Я бы никогда не запретил тебе растить своего сына. В конце концов, мы начали это дело, чтобы спасти твою семью. После того, как ты так безжалостно убил Падме, все, что осталось — это этот мальчик. Если ты хочешь воспитать его, то можешь делать это, пока он не мешает выполнению твоей работы. В конце концов, он достаточно взрослый, чтобы иногда оставаться одному, и ты мог бы задерживаться на Корусанте подольше. Восстание держится на соплях, а джедаев крайне мало, если они вообще остались. Ты должен воспитать и вырастить его здесь. Ты символ силы Империи, а он станет символом нашего величия. Люди будут любить его. Палпатин для вида хорошо воспринял эту новость, говоря Вейдеру именно то, что он хотел услышать. Это было точно так же, как их старые отношения десять лет назад, до того, как все изменилось, и недоверие внутри Вейдера пустило корни. — Он слишком мал, чтобы быть лицом и учеником какого-либо учителя. — Дети растут, — напомнил ему Палпатин, думая о чувствительном к Силе мальчике, который помог снять окупацию Набу Торговой Федерацией. — Например, ты вырос. Однако есть один вопрос, который беспокоит меня. Вейдер не ожидал этого. — Какой вопрос, учитель? — Он силен в Силе, как и ты, могу сказать. Мне было бы любопытно узнать его количество мидихлорианов, но я предполагаю, что оно, по крайней мере, превосходит количество Мастера Йоды. Он уже швырялся Имперской Гвардией просто потому, что был расстроен. Он должен быть обучен. В голове Вейдера не было сомнений, кто так расстроил Люка, но он ничего не сказал. Он не станет подвергать Люка опасности, рассердив Императора. — А как насчет правила двух? — Создано для защиты ситхов в галактике, где правят джедаи. И, конечно же, твой сын будет так же предан мне, как и ты, мой ученик, — в голосе Императора звучали опасные и угрожающие нотки. Вейдер не всегда чувствовал себя таким уж преданным своему учителю, но он будет делать это ради Люка. — Я буду учить его нашим путям. — Он… очень чувствительный и хрупкий, — возразил Вейдер, пытаясь казаться спокойным, но опасался за Люка. Обучение Вейдера как ситха никогда не было безболезненным. Люк был слишком мал для этого, слишком наивен. — Он слишком юн, чтобы контролировать Темную сторону. Она будет контролировать его. Палпатин кивнул. Да, Люк легко был бы поглощен Темной стороной, стал бы верным только ее силе, а не своему мастеру. Это было бы слишком опасно. — Тогда обучай его как джедая, и когда он станет старше, то придет ко мне, чтобы узнать о Темной стороне. Мысли Вейдера перескочили на его единственного другого падавана — девушку, о которой он не думал годами. Однако он не мог думать о Шпильке. Появление Люка в его жизни не означало бы, что Энакин возродился, Вейдер не допустил бы этого. — Спасибо, мой учитель. Ваша щедрость не останется незамеченной. — Удачи, мой ученик. Если мальчик хоть немного похож на кого-то из своих родителей, он станет большим испытанием даже для тебя. Возможно и так, но Люк был испытанием, которого Вейдер ждал больше десяти лет.