Термидор

До поселений он добрался только к середине ночи. Никаких происшествий по дороге не случилось; де ла Рей зря беспокоился о разбое, Чонгук не встретил никого, кроме патрульных, пожелавших ему доброго пути. У самих врат цитадели стража осмотрела его, выудила у него документ от королевы в качестве доказательств, и лишь после этого его впустили внутрь. Город только-только просыпался; по площадям цокали копыта одиноких коней, редкие купцы проезжали в повозках по мостовой, а в речке отражалось бледно-розовое рассветное солнце. Несмотря на страшную усталость, Чонгук направился прямиком в замок. Мысли о том, что кто-то ему лжет, не покидали его. Помимо этого ему хотелось позавтракать, встретиться с Марцеллином и обсудить с ним визит во дворец, а также узнать, что же это все-таки за эльф с черными волосами. Надо сказать, его мучила совесть за то, как он повел себя с ним. Наверное, тот страшно оскорбился. Жаль, что сейчас уже ничего не исправить… неужели он никогда больше не увидит их? Ведь за всю жизнь ему лишь раз довелось лицезреть эту красоту, и неизвестно, когда ему выпадет еще один шанс. В замке сперва ему встретился граф. — С добрым утром! — поздоровался он, не оставляя Чонгуку никаких путей для отступления. — Как прошел визит? Надеюсь, вы принесли нам добрые вести? — Прекрасные, — осторожно отвечал Чонгук, — эльфы недовольны, но согласны на переговоры. — Чудно, чудно! А то мы уже тут все напереживались. Де ла Рей уже подготовил войска для защиты, объявлен комендантский час, все на нервах..! Так каковы ваши суждения — быть войне иль нет? М? — Не мне судить. Я бы предпочел уладить все по-тихому. — Как всегда, — граф неприятно захохотал. — А вы дипломат, сэр. Порадуйте Ее величество хорошими новостями. С этими словами он откланялся. Чонгук бросил ему вслед долгий взгляд и продолжил путь, но в конце галереи его встретил уже другой придворный — молодой Хосок, племянник О’Кима, представитель младшего дома Чонов из Аварги. Хосок обучался на рыцаря, но всем было прекрасно известно, что боец из него никакой — зато он окончил младший факультет в столичном институте и хорошо освоил все семь вольных искусств. Именно он контролировал торговлю и облагал народ данью, поэтому о всех покупках двора был осведомлен; ничего плохого про него Чонгук сказать не мог. — Доброе утро, — поздоровался Хосок, — как прошел визит? — Хорошо, — он начинал повторяться. — Где Ее величество? — О, она еще не спустилась. Значит, вы полагаете, что эльфы не нападут на нас? — Я полагаю, что эльфы не посвящают в свои планы врагов. — Это понятно, разумеется, однако неужели вы не можете спрогнозировать события? Мы все очень переживаем. Война с эльфами не принесет нам решительно ничего хорошего. Де ла Рей уверен в силе наших войск, но Ее величество настроена скептически. Она полагает, что наши силы существенно меньше, не говоря уже о том, что мы не располагаем таким количеством магических ресурсов, как они. Вы не согласны? — Вы правы, война с эльфами — худший выход из ситуации, — Чонгук мягко отодвинул его в сторону и прошел в парадную гостиную, не позволяя ему сказать что-либо еще. С бархатного табурета вскочил де ла Рей. — Доброе утро! Он мысленно выругался, когда полководец подскочил к нему, чтобы потрясти его руку. — Доброе. — Ну? Каковы эльфы? — де ла Рей нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Такие, как про них говорят? А их дворец? — Великолепные. — Ах, потрясающе, потрясающе! Де ла Рей ведь даже итогами переговоров не поинтересовался, дубина. — А императрица? Вы видели ее? — Видел. — Она так бесподобна, как о ней говорят? — Прошу прощения, мне надо срочно встретиться с Ее величеством. Не знаете, где я могу ее найти? — О да, она в малом тронном зале. Спешила решить какие-то дела. Так что — что вы скажете о императрице? — Она прекрасна. — Ах, как вам повезло! Если бы я мог видеть это своими глазами! «Помогите» подумал Чонгук, и тут дверь распахнулась. Вошел епископ. — О, — произнес он, увидав Чонгука. — Сын мой! Скажи, чем увенчались наши попытки примирения? — Успехом, падре, — Чонгук оглянулся по сторонам, планируя побег. — Слава Всевышнему! Он наблюдает за нами, детьми, и хочет нам единственно блага. — Воистину, — он уже не знал, что еще сказать. — Как поживает благословенный народ Альвов? Здоровится ли им? — О да… Де ла Рей попытался вклиниться в диалог, но тут в гостиную зашел третий придворный. Чонгук с неимоверным облегчением увидел: это был Марцеллин. Вместо приветствий, расспросов и мучительного разговора он произнес всего лишь одно слово. — Кабинет. Что в переводе означало: «Эти придурки тебя достали, да? Иди к королеве, она ждет тебя в своем кабинете.» Что Чонгук и сделал, благоразумно откланявшись. Ее величество действительно оказалась там. Она сидела за письменным столом, а увидев рыцаря, жестом приказала ему сесть, не кланяясь. Вид у нее был уставший и весьма недовольный, что Чонгук списал на недавние неприятности. Впрочем, у него самого к королеве тоже скопилось много вопросов. — Докладывайте, — устало приказала королева. И Чонгук подробно описал ей визит к императору, опустив детали встречи в лесу и красочные описания дворцовых интерьеров. Закончив, он стал ждать вердикта. Королева посмотрела на него своими небесно-голубыми глазами и произнесла: — Вы не обсуждали произошедшее ни с кем? — Ни с единой душой, Ваше величество. — Куда вы направились после? Обратная дорога занимает сутки. Вы явились через двое. — Я нанес визит одному человеку, Ваше величество. Своему давнему другу. Я полагал, он может иметь некоторое отношение к произошедшему. — Что же вам сказал ваш друг? — Что не может ответить на мои вопросы. Я должен задать их лично вам. — Не сообщал ли вам ваш друг что-либо конкретное о людях в замке? — Он посоветовал мне никому из них не доверять. — Больше ничего? — Нет. — Не заметили ли вы что-нибудь странное, пока находились во дворце? — Нет. Ничего. — Как с вами обращались? — Эльфы были очень гостеприимны. — Спасибо. Вы можете идти. В малом зале вас ждет завтрак, — и Чонгук, поклонившись, вышел. В малом зале его ждал не только завтрак, но и как всегда спокойный Марцеллин. Чонгук был искренне рад его видеть; похоже, именно он окончательно избавил его от общества всяких генералов и священников, которые в последнее время так и липли. Чонгук вообще эрцгерцога уважал. Тот был на голову выше всех остальных чиновников при дворе. Его ум делал его прекрасным собеседником, и, в отличие от придурка де ла Рея или напыщенного графа, Мин не стремился захватить всю власть в стране в свои руки. А если и стремился, то действовал он так незаметно, что против него никто и слова сказать не мог бы. Чонгук чувствовал, что и сам импонирует ему. На завтрак подали чай, кофе, свежие сливки, багет, масло, красную икру и восточные сладости. Он отломил себе ломоть белого хлеба, намазал щедрым слоем икры. Все-таки у жизни в замке есть свои преимущества! — Я забыл сказать тебе про старшего императорского сына, — Юнги прокашлялся. — Прости за это. Совсем вылетело из головы. Надеюсь, ты не попал впросак? — Можно и так сказать, — Чонгук вспомнил ярость в чужих глазах. Черные. И злые. Совсем не вяжутся с божественными и ослепительными эльфами. — Слышал, он пытается найти лекарство? — О, ты и про это знаешь? Неужели тебе эльфы сказали? — Нет. Не они. — Ясно-ясно. Да. Отец настоял на том, чтобы наследником объявили младшего. Тому через месяц исполнится пятнадцать, и в день его рождения пройдет церемония коронации. Бедный старший сходит с ума. — Может, оно и к лучшему. Не все рождены быть королями. Марцеллин бросил на него пристальный взгляд, но ничего не сказал. — Новости какие есть? — Ничего хорошего. Хан в бешенстве, что мы нарушили условия соглашения. Сколько мы ему не пытались объяснить, что от нас поставки не зависят, он и слушать не стал. Договор расторгнут, придется искать новых партнеров. — А за морем? — Тут все трудно. Пиратов столько, что возить товар стало опасно. Хорошо, что новые корабли уже строятся. — Это на эльфийское-то дерево? — Да. Оно действительно хорошее и на плаву держится лучше любых лиственных. — Все равно не нравится мне все это, — сказал Чонгук, помолчав какое-то время. — Вроде бы все закончилось, но что-то мне подсказывает, что эльфы еще дадут о себе знать. Не могу успокоиться. Думал идти домой, но сейчас понял, что не могу. Мало ли что. — Сейчас наш ход. Эльфы не сдвинутся с места, пока мы не предпримем ответные действия. — А что мы собираемся предпринять? Ты ищешь преступника? — Это не так-то просто, — он покачал головой. — Способных магов в королевстве раз-два и обчелся. Мы связались со всеми, но никто, разумеется, не хочет признавать свою вину. Кого мы отдадим эльфам на расправу — не имею ни малейшего представления. — Но кого-то отдать надо? — Надо. — А иначе что? — А иначе, — эрцгерцог протянул руку к чайнику, чтобы налить себе заварки, — как ты мог услышать, император великих альвов Эливагар собственноручно сотрут наше королевство с лица земли. — Ты и впрямь полагаешь, что он на это пойдет? — Ты сам их видел. Вот и посуди, станет ли император, мнящий себя богом, жалеть каких-то там людишек. Чонгук представил, как по стенам королевского замка карабкаются воинственно настроенные эльфы со стрелами, от которых теряешь сознание, и ему стало не по себе. — Значит, мы готовимся к войне? — спросил он. — Никакой войны не будет. — Почему? — Потому что у нас есть план. Что-то в интонации Юнги не понравилось ему. Или, может быть, ему не понравилась хищная улыбка, вспыхнувшая на его красивом лице. Чонгук перестал есть и поглядел на него, словно надеясь, что ничего страшного из его уст не выйдет. Эрцгерцог отодвинул от себя тарелку, вытер рот и произнес: — Мы возьмем заложника. — Заложника? — Одного из близких императору людей. В идеале — одного из членов его семьи. Нам не одолеть войско Эливагара, но с одним альвом пара солдат вполне управится, — он выдвинул на пустое место стола солонку. — Как только заложник будет у нас в руках, мы предъявим им ультиматум: если в течение двух суток император не издаст указ о том, что эльфы не могут ступать на нашу территорию, блокировать наши дороги и атаковать наших подданных — голова какого-нибудь милого принца слетит с плеч. — Прекрасный план, — Чонгук придвинул к солонке чашку из-под кофе, одним ударом опрокидывая ее, — вот только эльфы могут не повестись на этот трюк и напасть сразу же, как только поймут, что кто-то исчез. — Не нападут. Семейные узы у них слишком сильны. Как только кто-то из их братьев или сестер исчезнет, там начнется паника, они не станут рисковать жизнью заложника. Даже Эливагар не станет. — Но что, если они спасут его до истечения срока? Что тогда? — Это исключено. Эльфы совсем не ориентируются на нашей территории. Мы укроем его в подземелье замка, там огромный лабиринт. Они попросту не поймут, где его искать. Нет, как ни крути, мы все варианты обсудили, но этот — самый надежный, — он вздохнул. — Проблема лишь в том, что Ее величество отказалась. — Почему? — Она сочла, что риски слишком велики. — Ее можно понять. — Но в противном случае эльфы нападут на нас в конце лунного цикла, — Марцеллин указал на огромные песочные часы в углу зала, — ровно через сорок дней. Если мы не начнем действовать сейчас, мы проиграем. Эливагар на самом деле не ждет преступника. Он ждет, пока выйдет время, чтобы атаковать. В общем, ситуация безвыходная. — И вы пробовали переубедить Ее величество? — Пробовали. Я ходил, О’Ким тоже. Хосок ходил. Бесполезно. — И..? — Мы проведем план без ее ведома. Чонгук знал, что быть беде. — Вы пойдете против воли Ее величества? Вы все? — Только ради ее блага и блага королевства, — веско заметил Марцеллин. — Ты ведь тоже согласен, что этот вариант лучший? Мы надеемся, что ты поможешь нам. Видишь ли, ты уже бывал у них, они запомнили тебя как человека, с которым можно вести переговоры. Ты не вызовешь подозрений в отличие от многих других. Все, что тебе нужно сделать — войти в лес, идти в том же направлении, что и в прошлый раз, и завести разговор с эльфом. Остальное сделает магия. Потом доставишь его к дороге, и вас заберет карета. — Подожди… кого вы собрались похищать? — У нас несколько адептов. Императрица редко выходит из замка, но физически слаба, и похитить ее не составило бы проблемы. Дочери императора никогда не выходят наружу одни, им это запрещено. В таком случае пришлось бы забирать сразу трех-четырех, что проблематично, потому что они очень пугливы и к незнакомцам не приблизятся. Младший сын, наследник. Он — идеал. Но добраться до него трудно, — Юнги поджал губы. — Мы остановились на последнем. На старшем сыне. — Почему на нем? — Чонгук почувствовал какое-то смутное беспокойство. Нехорошо все это. — Он — самый отстраненный из всех. Из-за его недостатка ему сложно найти общий язык с эльфами, вот он и держится отдельно. Кроме того, он очень много времени проводит наверху, почти каждое утро, и найти его будет очень просто. — Как вы собрались его похищать? Он вооружен. Юнги улыбнулся. — Но и мы не без греха. — И похитить его должен я, — Чонгук прикрыл глаза, вспоминая, когда его жизнь успела пойти под откос. Вроде бы все было нормально, но нет. Стоило только появиться этим эльфам… за всю свою бесконечную жизнь он не принимал такого участия в государственных делах, как за последние три дня. И почему опять он? — Да. Это должен сделать ты. Не переживай; к эльфу никто не притронется, мы не собираемся причинять ему вред. Ты и сам сможешь в этом убедиться, если поможешь нам. Ну так что? Ты решился? В общем, на следующее утро Чонгук отправился в путь. На самом деле ему не очень хотелось. Он давно не бывал у себя дома, давно не заглядывал в королевский сад, где в огромном вольере у восточного выхода спал его дракон. Его мучила совесть оттого, что он совсем не навещает его; в прошлом месяце его любимец поранил крыло и с тех пор не летал, а королева попросила лучших лекарей страны позаботиться о животном. Чонгук тоже мог бы почаще наведываться туда, но в последние дни на него столько всего навалилось, что времени не хватало. Ну и то, что он собирается нарушить запрет королевы, не поднимало ему настроение. Все-таки плохая это идея. Они же рассорятся с эльфами раз и навсегда теперь. С другой стороны, Юнги тоже был прав; у них попросту нет другого выхода. Лес был совсем не так дружелюбен, как тогда. Бушевал ветер, кроны деревьев ходили ходуном. Чонгук проголодался и промерз до самых костей. Он не ожидал, что приедет быстрее, чем в прошлый раз, и ему придется провести здесь ночь. Можно, впрочем, поспать в стоящей неподалеку карете, которая повезет их назад… «И чья это вообще была идея?» думал он, злобно пиная попавшийся под ноги камень. Почему он опять должен все разгребать? Почему не Намджун, например, раз уж он все это затеял? Кто решил, что похищать кого-то прямо под носом у императора будет хорошей идеей? Что, если его это только разозлит? Или еще хуже, что если этот эльф пристрелит его из своего лука еще до того, как Чонгук успеет достать волшебные кандалы? Что-то подсказывало ему, что плакать по нему не будут. И станет он пленником у императора в подвалах. Отстой. С другой стороны — ближе к этим неземным созданиям… Ветер зашумел особенно громко, и Чонгук укрылся за деревом от летящих в него листьев. Было чувство, что лес специально хочет пристукнуть его по лбу какой-нибудь веткой. Заколдовали его, что ли? Направо, решил он. Надо было отыскать то место, где он в прошлый раз столкнулся с этим черноволосым. Хотя, собственно, занимается он здесь какой-то ерундой. Нет никакой гарантии, что эльф вылезет из своего дупла. Может, он вообще не собирался сегодня никуда выходить. А может, он в другой части леса сейчас, а Чонгук здесь будет сидеть как дурак и ждать этого принца на горошине. — Черт бы побрал их всех, — пробормотал Чонгук себе под нос. Он скитался по лесу еще два часа, и вот ему улыбнулась удача: небо успокоилось, тучки раздуло, и наверху засияла луна. Он остановился, залюбовался ею; тут-то его и настигли шаги. — Эй, — услышал он позади себя. В темноте леса говорившего было не разглядеть, но недовольную интонацию Чонгук узнал мгновенно. Это он! Он! Сердце заколотилось как сумасшедшее. — Его сиятельство здесь? — Чонгук шагнул вперед, подняв руки в знак примирения. — Я принес послание для дома альвов. — Неужели тебя наконец-то научили вежливости? — эльф рассмеялся, выходя из-за деревьев. Чонгук затаил дыхание. Луна капнула немного света на узкие плечи, и он смог рассмотреть принца как следует. Зря он это сделал, честно. В горле у него пересохло, а руки предательски задрожали, да так, что он даже не нашелся, что возразить. Нет, если у него такая реакция будет каждый раз, как он видит эльфов, то несдобровать ему и всему роду человеческому… — Не надо так грубо смотреть, — Тэхён отвернулся от него. — Тебя проводить к отцу, верно? Блин. Чонгук все еще не мог взять себя в руки. Видимо, проклятые эльфы от лунного света становились еще в сотню раз красивее, и теперь даже этот недоделанный эльф завораживает. Чонгук закрыл глаза, сосчитал до пяти, а потом произнес: — Будьте любезны. — Не обращайся ко мне на вы. В прошлый раз мы оба нарушили правила приличия, и я не вижу смысла сейчас делать вид, что мы хотим говорить друг с другом вежливо. — Как тебе угодно, — Чонгук пожал плечами, чувствуя, что стало легче. Ну или это потому, что ему больше не надо было смотреть в эти глаза. — Значит, мне можно не опасаться, что мне в спину прилетит стрела? — Ты — чужак на территории Альвов. Бояться нужно обязательно. — Недружелюбно. — Ступив на наши земли, ты нарушил международный договор, а за это полагается кара. На нашем месте вы поступили бы точно так же. — Однако мы приняли вашего посла с почестями, — возразил Чонгук, засунув руку за пазуху и достав оттуда небольшую золотистую ленточку, — и оказали ему самый радушный прием. Считаю, что достойно будет отплатить нам тем же. Лента коснулась травы и сию же секунду обернулась змеей. Миг — и эльф замер, обмотанный по всему телу золотой цепью. Чонгук обошел его так, чтобы можно было вновь разглядеть его лицо. Эльф был удивлен; он попытался было сделать шаг, однако не смог пошевелить и кончиком пальца. — Что это значит? — он нахмурился, но в глазах у него мелькнул страх, и Чонгук это заметил. — Это твоих рук дело? — Да, — сказал Чонгук не без доли сожаления. — Именем Ее величества Маркеты де Лаваль, правительницы Галатийского королевства, я беру тебя в плен. Отныне твоя судьба в наших руках, и тебя ожидает заключение. Не советую сопротивляться. Цепь заколдована; она не позволит тебе использовать магию. Какое-то время было тихо, а затем принц вдруг рассмеялся. — Вы, люди..! Вы понятия не имеете… Да как вы посмели вообще прикоснуться ко мне? Ты хоть знаешь, человек, чего тебе это будет стоить? — Нет, — Чонгук храбро взглянул ему в глаза. — Но мне жаль. Я не хотел этого делать, правда. Это сделано в целях нашей безопасности; мы не причиним тебе вред. — Ты пожалеешь, — голос у него дрогнул. — Вы сделали ужасную ошибку. Отпусти меня. Все еще можно исправить. Отпусти меня, и это останется тайной. — Прости. Мне действительно жаль. Волшебная цепь подняла тело эльфа в воздух и понесла его в направлении ожидающей их повозки. Чонгук зашагал за ними, следя за тем, чтобы ветви не задевали пленника, но это было лишним — деревья сами поднимали их и освобождали путь, не осмеливаясь даже листиком прикоснуться к своему принцу. А тем временем небо светлело; солнце вот-вот готовилось пробудиться ото сна.