Аллея желаний.

Спертый воздух с привкусом метала заполонил собою все пространство закрытой ванной комнаты. Зеленая плитка и белые стены были запачками кровавыми всплесками проснувшегося Дадзая, пытавшегося подняться в своем состоянии. А оно желало оставлять лучшего. Перед ним стоял еще тот квест: Подняться, устоять на скользком полу, не подскользнувшись перешагнуть через порог и остаться в сознании, а так же отмыть эту комнату, которая выглядела, будто в ней кого-то пытали. Сняв галстук, он принялся за работу. Запекшаяся кровь неприятно обтягивала худое тело Осаму, все бинты уже были схожи с красными тряпками. Приблизительно, он потерял литр жидкости, а может больше. И все же, после данного ритуала стало намного легче. Тело совсем не давит к полу и передвигаться легче. В голове кристально чисто и мысли плавным дуновением ветерка ласкают воспаленное сознание, сжалясь и приняв, преподношение в виде крови. Лучшая валюта, что правила раньше в мире. За кровь рождаются, живут и умирают. Ее продают, покупают. Она - проводник в теле, объединяющая все вокруг себя. Сейчас же Дадзай, закончив с приведением комнаты в элементарное надлежащее состояние, скинул всю испачканную одежду и размотал бинты с туловища и шеи.. Осаму абсолютно расслабленно встал под теплую струю воды, без единой мысли о руке. Вода приятно щипала обтекающими струйками, проникающими все глубже на пути к сердцу, и мыло пахло манго. Красные дорожки бежали вперемешку с водой в воронку, будто заполняя бездонный колодец жертвенно святой водой страданий и отчаянья тех, кто ощутил весь спектр боли, в поисках найти хоть что-то, дающее смысл. Сознание приводит в ловушку пустоты, что съедает осьаьки здравого смысла, побуждая принимать иррациональные решения. В пустом пространстве черепной коробки четко пронеслась мысль: " Нужно идти в аптеку. Сегодня смена Лели, так что все получится быстро." Осаму очнулся от гармоничной тишины, вопящей и сливающейся в единый унисон сотен криков. Кто-то шепчет, вопит от боли, шипит, мычит и все же, на самом деле, все пространство молчит, поглощеное скитальческим существованием. Вдруг, Дадзай слышит грохот и идущий за ним не бранную ругань: тихую и так сильно выделыющуюся среди других звуков. До ужаса знакомый голос... В подогреваемом теплой водой теле застучало сердце. Все сильнее и сильнее. Ему стало так тесно в ребрах, что вдыхаемый воздух распирал легкие, щемило и пульс раздался ритмичными ударами в голове. Тут же выключив воду, выскочил в коридор, но там никого не было. Не было Одасаку. Только его голос, который так нежно называл его имя, что читал о богах Древней Греции, ласкал смехом душу будучи маленького Дадзая. Открытое окно еще раз сильно хлопнуло, как и ранее, когда было источником грохота, после которого был слышен голос... С улицы ветер донес до носа запах гнилой листвы и азота. Погода, казалось, баловала на неделе своими дождями и угождала Дадзаю, что имел огромные планы на первый дождь весны. Сердце перестало сильно стучать и приятная тревога исчезла без следа, оставив со своими перживаниями наедине. Заходя в комнату, Осаму увидел лист с той самой заметкой, что на данный момент лежал у книжной полки. Подняв его, он прочел: " В фсёогфзр. Йжц ц скиуг." - И все же я рад, что ты настоящий, злой дядечка. Переодевшись и собрав в правильном порядке свою рукопись, он отправился на работу, ведь оказалось, что Осаму проспал в "джакузи с подогревом" целую ночь и проснуля удачно. Так, что без спешки успевает в редакцию. На улице стояла ясная после дождя погода, солнышко слегка грело лучами, от асфальта поднималась духлота от испаряемой воды. Осаму надел наушники и направился в агенство, куда нужно сдать готовую рукопись. На работе писательская деятельнось кипела уже довольно давно, а шатен присоединился во втором полугодии с момента открытия конторы, отчего является одним из первых нанятых, поэтому его там очень уважают, однако из-за своего ребяческого характера авторитет его спал на "нет". Но луковое горе не обиделось или отчаялось. Он своими попытками суицида кого-то смешил, страшил или же ВДОХНОВЛЯЛ на творческую деятельность. За это агенство в какой-то мере было благодарно такому исключительному работнику. И все же, Дадзай искал большего. Внимание, утоление голода пустоты - причин много и все разные, однако это не столь важно. Главное - вдохновение, и больше ничего. Осаму мечтает написать свой идеальный очерк. Нет, скорее автобиографтческое произведение. Ведь все, что происходит, видется, ощущения и эмоции, взгляды и касания, мысли, цепочки рассуждений, отсутсвие и наличие смысла - все это интересовало, хотелось привести написанием произведения свои мысли впорядок, так же, может, кто-то другой найдет сходства в авторе. Работу над своим произведением Осаму начал еще в подрастковом возрасте, а именно, когда делал очерки о воспоминаниях из детства, чтобы не забыть хоть что-то, возможно важное или нужное вдальнейшем. Вспоминать ему помогала фотография, откуда на него смотрит маленький мальчонка с безобразной улыбкой, похожей на обезьянью. Свежая голова Дадзая так и фонтанировала новыми задумками, отрывками идей и сюжетов. Музыка в наушниках заглушала звуки улицы. Классическая музыка не может не вдохновлять, расстворять сознание индивидума в море таких же людей, сливая их их сознание в "единое" целое с произведением искусства, возвышать и очищать душу. Дадзай остановился у очередного светофора и, не в силах сдерживаться, водил в воздухе руками, будто дирижируя огромным оркестром, с закрытыми глазами. Вздогнул от просигналившей машины, что была слышна даже сквозь громкую музыку, и сделал вид, что крутит у виска, хотя просто покрутил в ушах. Он с незатмеваемо яркой улыбкой шел далее уже по аллее. Ее скамеечки пустовали и гостеприимно звали ленивого Осаму, но он сопротивлялся изо всех сил и поборол желание расствориться по поверхности скамьи и затеряться среди этих деревьев, чтобы никто его не видел, даже он сам, не ощущал своего тела, сознания, души. Стать ветром в волосах прелестной девушки в панамке, стояшей посреди поля цветов, родниковой водой, в которой плавают рыбы. Хотелось избавиться от умения мыслить, отпустить все и перестать существовать. После очередного рабочего дня, что, казалось Осаму, длился целую скучную вечность, поедающей остатки сил, решил побаловать себя походом в любимый лес около района, с которым связано много приятного, не учитывая того, что природа так прекрасна и проста сама по себе. Каждое путешествие туда превращалось в маленькую жизнь: В нежно-голубом небе тонули корабли облаков, зеленые душистые травы щекотали открытые ноги, солнышко розовыми лучами раскрашивало весь мир в цвета детского счастья и ласкало личики грешных, озаренные искренней улыбкой грустной нежности. Красная, оранжевая и желтая листва кружилась в медленном вальсе, неспеша затягивая мысли в тугой комок, смываемый теплым дождем слез разлук. Растекшиеся по асфальту обещания и планы. Ветер, уносящий несказанные вслух слова с щепчущих губ. Ледяной воздух, режущий все живое, затягивает в омут звенящей пустоты. Заснеженный наземный мост железных путей, ждущий следы от обуви. Тепло подъездов и холодный взгляд на вечно-зеленые ели. Первый моросящий дождик, который нельзя позабыть. Зеленая листва пыльных городов плачет грязными слезами с запахом геосмина. Свежесть утреннего воздуха. Мерная поступь маленьких ножек по мокрой земле. Запах сырой земли манит и заклинает почуствовавших его однажды в цепкие оковы сладкого дурмана. Наступила нежная и свежая весна. Такая живительная влага дождей поит холодной водой все живое, истощенное свирепым холодом зимы. Дадзай в своем незаменимом бежевом пальто пробирался через мост, лежащий над путями, по которым сейчас проплыл мимо поезд с пронзительным ревом. Из него теропливо бросаются в разные стороны пассажиры, а Осаму подперев лицо рукой наслаждался прекрасным моментом и, конечно же, дождем. Его теплые капли слизывали с каждого сантиметра кожи человечность: переживания, немые вопросы, вдохновенные мысли. Теория хаоса стекала по голове в виде капелек и обращала все внимание музыке в наушниках, не страшащихся воды. "Продолженье сна, дивная пора Как божественна природа и проста..." Помахива в такт, он улыбался и вспоминал, как на том же самом месте они с Одой сидели, свесил ноги вниз и считая вагоны с углем. Какие пустяки, а было до чудного притворства интересно. Утренний рассвет умилял и расслаблял. Подождав еще немного, мальчики направились в киоск на станции, дабы купить новые колоду карт и хлеб. Одасаку всегда угощал маленького Осу чаем с лимоном, что так же продавался в киоске. Сидя на скамейке, неподалеку от кассы, в ожидании подогревающегося кипятка, мальчишки болтали ногами, немо уставившись на розовое небо, думали каждый о своем. Добрая кассирша приносила стаканчики и предлагала утренюю газету, мальчики не отказывались и радовались, когда они приходили в смену именно той самой тетеньки. К сожалению, ее имя никто не вспомнит. А она так мило, подперев свое кругленькое личико маленькими аккуратными ручками, наблюдала вместе с ними встающее солнце. Сейчас Осаму смотрит на мигом опустевший перон и решает посидеть на скамеечке у станции, проводить очередную смену суток.