Цвет

Интуитивно улыбаюсь вновь пришедшим гостям, перебирая крупную стопку эскизов для весеннего сезона творческого объединения. Возможность изображения пошлых бутонов алого цвета померкла на фоне желания идеализировать лучшее пространство столицы. Вдохновение затерялось в нервных сплетениях, а реальность заполучить что-то достойное закончилось на поисковой строке гугла. И всё же я старалась. — Уволюсь и стану содержанкой! — бурчу. — План—огонь. Попроси потом своего муженька найти мне достойную партию, не всё же мне задницу посетителям лизать. — недовольно бурчит Ася, до хруста натирая стеклянную поверхность фужеров. — У тебя это отлично получается. Не лишай себя талантов. — Эй, подруга, не теряйся! — игриво возмущается хостес, но всё же одаривает ухмылкой. Отрывки пройденных выходных импульсами прокатываются по извилинам, припоминая зимние цвета расплывающегося рассвета. И меня осеняет. Своеобразная аллегория с восходом на дне жизни. Томный свет позволит воссоздать ощущение от неизвестности приближающегося, а на стенах запечатлеть множество мелких рамочек, которые позволят посетителям создать собственный шаблон татуировки, как ознаменования наката чего-то поистине грандиозного. — У тебя есть знакомые тату-мастера? — обращаюсь к девушке, всё ещё ковыряясь в мысленной мусорке из идей. — Тебе зачем? Ты вроде бы была противницей излишних вмешательств в тело… — ехидничает Ася, и я одариваю её взором полным недовольства. — Ладно, спрошу у своего нового бойфренда. Вроде у него раньше была своя тату-студия, может захочет поделиться контактом. Кстати, такой милый и заботливый! И у него есть свободный друг! Занимается биржевыми ставками и зарабатывает очень даже неплохие деньги. Минута сводничества. — Ага, чтобы сперва проиграл все деньги, а затем и меня. Поверь, я слишком хорошенькая для рабства. Ощупываю задний карман клешеных джинс в поиске стилуса для графического планшета и разочарованно вздыхаю. В спешке осматриваю пространство, боясь не обнаружить главный атрибут в профессиональной деятельности. Тонкая кисть теряется в кипе бумаг, елозит по столу, но всё тщетно. — Черт! Недовольно вздыхаю, головой упираясь на расставленные руки. Девушка, стоящая рядом ещё несколько секунд назад, уплыла для исполнения своей главной способности: отлизывания задниц не всегда благодарных клиентов, зато порой изрядно щедрых. — Дина, там к тебе человек просится, срочно говорит… Карие глаза официанта выражают беспокойство и неосведомленность. Выдыхаю, боязливо представляя возможные образы незваного гостя. Кажется, сердечный ритм замедлился, а кожа стала в разы бледнее. Успокаиваюсь, когда перед моим телом оказывается крупный знакомый силуэт, не кричащий о прошлом, не соответствующий будущему, но всё же виднеющийся в настоящем. Этакий приходящий мужчина, вторгающийся в мою реальность на протяжении полугода. И вот сейчас, темные глаза напротив наполнены радостью и эмоциональной стабильностью. В его массивных руках букет красных роз, и я интуитивно дергаю уголками губ, изображая некую благодарность к происходящему. — Чудесно выглядишь, — ласково произносит Саша, преподнося цветы. — Твой рабочий день почти закончен, что насчет ужина? Пожимаю плечами, заинтересованно всматриваясь в циферблат электронных часов. Кажется, очередной отказ во времяпровождении будет неуместен. Его мысли очевидны. Он заинтересован и нуждается в своеобразном тепле от женского тела. — Спасибо. — Не знаешь, как отказаться? — грустная улыбка на лице Саши кричит об осознании очевидном. Отрицательно покачиваю головой, осознавая, что нуждаюсь в минимальном общении с противоположным полом. Учиться доверять, выстраивать границы и находиться в открытости к новым знакомствам. — Через несколько часов? — спокойно задаю вопрос, считывая облегчение с лица знакомого. — Я задержусь, мне нужно проработать предстоящую концепцию… — Отлично. Я за тобой заеду. Наблюдаю как своеобразная груда мышц направляется в сторону выхода и ненароком всматриваюсь в крупную татуировку, пробивающуюся через светлую хлопковую ткань рубашки. И если бы незнание, что на улице всё ещё минусовая температура, я бы подумала, что нахожусь на лучшем жарком курорте. В любом случае его либо греют мои отказы, либо угрюмый слой мышц. — И зачем согласилась? — произношу в пустоту, всё ещё всматриваясь в дверной проем. — Согласен. Не красавчик. — мужской голос раздражает чувствительный эпителий моего уха, и я интуитивно оборачиваюсь, вновь соприкасаясь с глазами цвета холодного материка. — Приветик. Русые волосы заплетены в три объемные косы, фиксированные небольшой резинкой. Лыбится. Прячет руки в карманы темных спортивных штанов, немного поддаваясь бедрами вперед. Приподнимаю букет цветов, находя опору на сгибе второй руки. Недоуменно всматриваюсь в лицо нежданного посетителя, пока последний всё ещё находится в экстазе от лицезрения театрального акта. — Жених блять? — язвит. Дергаю плечами, не скрывая ироничную улыбку. — Третий будущий муж по пятой ветке со стороны матери. — Хуевый веник, — рассматривает розы в моих руках, пока я немного выгибаюсь, находя опору в левой ноге. — Тут хоть штук тридцать есть? — Пересчитай, всё равно страдаешь хуйней. Отпихиваю букет в грудную клетку исполнителя, побуждая мужчину охватить зеленые стебли цветов. Спокойно обхожу исполнителя, направляясь к барной стойке, всё ещё надеясь отыскать потерянный стилус за десятку тысяч кровных и честно заработанных. Нажимаю на сенсорную кнопку кофемашины и свежесваренный латте заполняет кружку. Мужская кисть, облеченная маской татуировки, нагло обхватывает ушко емкости и спокойно подносит к пухлым губам. — Ты что вообще здесь забыл? — закипаю. — Конвой сопровождения, — дёргает головой в сторону дальнего столика, и я замечаю пару мужских силуэтов рядом с хостесом. — Через часик Павлик трахнет твоего работника, и мы станем дружной семьей. — Кажется, она отлично вылизывает не только задницы… Возьмите контакт, Глеб, такой достойный профессионал пропадает! Демонстративно закатываю глаза, заостряя внимание на пустых ладонях Голубина. Букет роз занял мусорное ведро, подобно вазе, и искреннее недовольство взращивается внизу моего живота. Злость и непринятие. Аккуратно приподнимаю краник с прохладной водой, заполняя граненый стакан. Спокойно дергаю рукой, выплескивая содержимое на грудную клетку обидчика. Крупные капли скатываются по его штанинам, и я считываю агрессию в холодных глазах рэпера. — Тебе пиздец! — рычит Глеб, и я машинально отпрыгиваю от его тела. Ускоренно шевелю стройными ногами, почти бегом направляясь в подсобное помещение, сокрытое от чужих глаз. Прикладываю ладони к деревянному полотну, стараясь захлопнуть возможность получения пиздюлей. Вероятное получение синеватых отпечатков на чувственном теле горит таблоидом в сердечной мышце, и я стараюсь победить его худощавость, но всё же прикрытую жилистыми мышцами. Мужская обувь застревает в проеме, не позволяя скрыться от наступающих на пятки проблем. Дыхание выравнивается, и я обреченно отпускаю дверь, присаживаясь на небольшой кожаный диван, расположенный возле стены. — Я буду кричать! — предупреждающе заявляю я, борясь со смешинкой, так упрямо щекочущей эпителий рта. — У тебя недержание? Неловкий взор на ширинку темных брюк заканчивается эмоциональным выбросом адреналина. Искренний смех, разрывающий грудную клетку, выбирается наружу, достигая своего оппонента по своеобразным эмоциональным боям. Тянется за небольшой коробкой с сухими салфетками и демонстративно вытягивает бумажный полотенец из упаковки, выставляя передо мной. Вальяжно расставляет ноги, находясь в нескольких сантиметров от моей бренной оболочки. — Вытирай, — требует Голубин, и я машинально одергиваю себя от возможности пойти на поводу эмоциональности. — Ну же. — Достань из помойки мои цветы и так уж и быть, я протру твою ширинку. Спокойно приподнимаюсь с дивана, томно моргая объемными ресницами, пропитанными углями дешевой туши с маркетплэйса. Мужская кисть соприкасается с поясницей, прикрытой плотной джинсовой тканью. Пухлые губы формируются в трубочку, и я выпускаю разгоряченный воздух, разрывающий альвеолы легких. Ледяная радужка напротив учтиво прокатывается по груди, прикрытой тонкой тканью укороченной рубашки. Незамысловатые узоры кружева пробиваются через прозрачную ткань, демонстративно выставляя ручную работу похабному взору исполнителя. — И где жених? Шепот Глеба обжигает чувственный эпителий искусанных губ, и я не сдерживаю улыбку. — Какой именно? Пальцы исполнителя пробегают по остистым отросткам позвоночника. Указательный палец второй руки разрезает воздух и соприкасается со скуловой костью женской щеки. — Ты права, — тихо произносит Голубин, дыханием обжигая нежную кожу лица. — У меня проблемы с терпимостью. Мягкие губы накрывают мои, накидываясь с поцелуем. Поддаюсь вперед, нехотя вступая в противоборство вновь нахлынувших приятных ощущений и невозможности исполнения дичайших действий, боясь не смочь овладеть своей психикой. Смыкаю зубы, пока пальцы молодого человека надавливают на нижнюю челюсть. Множество мурашек разбегаются по телу в поиске остатков адекватности, и всё же её находят. — Разомкни рот, — шипит Глеб, и я отрицательно покачиваю головой. Прикладываю ладони к грудной клетке исполнителя, ощущая, как мышцы прокатываются под его кожей. Старательно надавливаю, избавляясь от столь близкого контакта. Мужское тело отлепляется, и я судорожно вдыхаю прохладный воздух. — Не смей так делать. — С хера ли? Я привык делать то, что мне воистину хочется. — отыгрывает Глеб, и я вновь усаживаюсь на кожаную мебель. Не спеша дергаю за резинку в волосах и последние копьями падают на плечи, стекая к лопаткам. — Ты же не собралась идти на свиданку с тем хуем? — демонстративно вытягивает свое тело из влажной толстовки, оставаясь в хлопковой майке, обнажающей огромное количество татуировок. — Ты словно помеченный... — на выдохе заявляю я и ненароком припоминаю нужду в покупке электронного девайса. — И теперь от тебя будет пахнуть мной. Не благодари. Спокойно приподнимаю смартфон, валяющийся на диване, и ввожу название необходимой вещи в поисковую строку. Множество онлайн магазинов сообщают об отсутствии в наличии стилуса, а ближайшую доставку ставят на конец апреля. Недовольно ерзаю, воссоздавая возможности получения техники в кратчайшие сроки. — Че ищешь? — на его лице считывается искренняя заинтересованность, и я спокойно перенаправляю мобильник в его сторору, демонстративно выставляя фото девайса. — Придется переходить на андройд, — с иронией в голосе выдаю я, мысленно подготавливаясь к покупке новенького планшета. — Я достану эту хуйню за два дня. — уверенно произносит Глеб, и брови на моем лице искажаются в искреннем недоверии. — И мы трахнемся. Его слова звучат лживо, мимика на лице выражает пагубность и специальный всплеск для желания выведения моей персоны на баснословные эмоции, но их не будет. Спокойно покачиваю головой, борясь с желанием исполнить очередную хуйню, а после раствориться в пагубных воспоминаниях житейской. — Он десятку стоит. Так ты меня оцениваешь? — иронизирую. — Сгоняешь со мной на свидание. Если убедишься в моей никчемности, свалишь в тот же момент, — протягивает правую кисть для ознаменования своеобразного пари. — Ну же, Дина, решайся. — Ок. Мне меньше проблем. Пожимаю мягкую ладонь молодого человека, ощущая властное подтягивание. Вынуждено подскакиваю на ноги, вновь ощущая невидимое притяжение к его бестолковости и пагубности. Еле уловимо покачиваю головой, отстраняясь от идеи ощутить его в себе прямо в сию секунду. Ибо если и трахаться, то с менее именитыми людьми, не находясь в ожидании, что в любой момент твои лучшие интимки полетят на главные страницы таблоидов. — Два дня, Дина. Хлопок двери.

***

Вчитываюсь в иностранный текст, напечатанный в глянце, заостряя внимание на состыковке цветовых палитр при создании концертных шоу. Экран смартфона загорается, вновь уведомляя о прибывшем сообщении. Ощупываю боковую панель в поиске удлиненной кнопочки и блокирую возможность социализации. Яркий звуковой сигнал растекается по светлой квартире, и я интуитивно бросаю взгляд на крупное окно. Фонарный столб откидывает небольшую тень в комнату, оставляя на ламинате необычный силуэт. — Уже собирался дверь выламывать. А это сказочный пиздец. Силуэт в темной мешковатой одежде оказывается в дверном проеме квартиры, и я на долю вечности прикрываю глаза, стараясь убедиться в реальности происходящего. Протягивает светлую фирменную коробку, и я припоминаю недавний спор. Действительно, два дня. — Мог и предупредить, — грубовато заявляю я, немного отходя в сторону, для приглашения человека-порока в свою обитель. — Спасибо. Перенимаю новенький стилус, пока Голубин скидывает с себя массивную обувь. — Читала бы уведомления, знала бы о моем намерении украсить твою ночь, — улыбчиво заявляет Глеб, и я всматриваюсь в танец крошечных чертей, танцующих вокруг его радужки. — Работала над твоим же шоу, — капитулирую. — И кстати получается довольно сносно. — Верю. Указательный палец соприкасается с небольшой сенсорной кнопкой на чайнике, и панель загорается неоновым розовым цветом. — Чай? Кивает, присаживаясь на симпатичный белый стул с деревянными ножками. Осматривает пространство, стягивая с заколотых русых волос, темный капюшон. Фирменная толстовка выглядит невероятно привлекательно, и я одергиваю себя от мысли, что хотела бы позаимствовать у исполнителя дизайнерскую вещицу взамен на тысячу встреч. Этого будет достаточно для оплаты? — Снимаешь? — киваю на вопрос и аккуратно вынимаю светлые кружки из нынче ушедшего бренда. — Вдвоем дешевле. Неприкрытая ирония в словах Голубина провоцирует искреннюю улыбку. — Откуда узнал адрес? — и хоть ответ очевиден, необходимо убедиться в верности догадок. — И нет, не снимаю. — Павлуша отымел твою подчиненную. Технически, его член добыл адрес твоей хаты. — издевается. Ставлю кружки на светлое полотно стола, присаживаясь на соседний стул. Немного отодвигаюсь, позволяя расстоянию обезопасить от негативных последствий возможной близости. — Стоит нанять парня, чтобы ты и твоя команда не норовились присунуть член моим коллегам? — Прошу заметить, я никого не трахал из твоих знакомых! — брови Глеба приподнимаются. — Но вообще, насчет Мишани не уверен, его недотрах может заставить отыметь даже парня. Лыбится. Преподношу кружку к губам, не спеша отпивая тёплый напиток с фруктовыми нотками и ароматом полевых цветов. Исполнитель заинтересованно рассматривает платье на тонком теле, и я спокойно перекидываю стройную ногу через вторую, позволяя голубоватой ткани приподняться. Словно от неловкости прикусывает эпителий нижней губы, тщательно изучая оголенные участки женской кожи. — Если у тебя нет жениха, нахуя ты носишь эту херню. — Предлагаешь выкинуть драгоценность, стоящую примерно полмиллиона? — откровенно задаю вопрос, ощущая себя на своеобразном баттле. Словесный пинг-понг. Уколоть, задеть, съязвить и ощутить себя непобедимым. — Дело в бабках? Я могу купить тебе такую же хуйню. Будешь носить? — его слова задевают. На грудь падает огромный булыжник сомнений, и я недовольно жмурюсь, стараясь сосредоточиться на частоте дыхательных движений. — Ты прав. Это действительно хуйня и человек, подаривший его, редкостный мудак… — шевелю металлом на безымянном, всматриваясь, как переливается изумруд. — Но выкинуть его значит не поиметь ничего за всё дерьмо, что произошло со мной. — А так ты тянешь за собой это дерьмо. Судорожно глотает чай, и я всматриваюсь в светлые глаза напротив. — И приобретаю. В лице тебя. — шиплю. — Че тебе нужно, Глеб Голубин? — Ты действительно глупа, если до сих пор не вдуплила. Жестикулирует, прикладывая несколько пальцев к виску. Губы искажаются в усмешке, и я наблюдаю, как молодой человек приподнимается со стула. — Ты. — Нет, — протяжно отвечаю я, подергивая головой, — если дело в сексуальном влечении, то можем трахнуться прямо сейчас и избавиться от компании друг друга. — Серьезно считаешь, что я не могу отыметь всех, кого только пожелаю? — Считаю, что ты интересуешься мной только потому, что я ещё не раздвинула перед тобой ноги! — откровенно заявляю я, приподнимаясь. Лицо парня отображает недовольство, и я замечаю как двигаются желваки на его щеках. Нервно дёргает головой, и я улавливаю отголоски прошлого употребления. Сдержанность порождает еле заметные нервные тики. — Так раздвинешь? Или мне стоит положить на тебя болт? — отыгрывает Голубин, старательно вытягивая из меня излишки эмоциональной нестабильности. — Так не пойдет. Если ты считаешь, что я только про поебаться, то увы, я тебя расстрою. Питается моей взбешенностью, скрывая свои обиды. — Собирай манатки. Завтра вечером за тобой заеду. Ты должна мне свидание. — Какие манатки? — недоумеваю. — А вот сюрприз блять. — злится Глеб, вновь прячась за объемным капюшоном. — Загранник возьми. И отпросись на три дня с работы. Злобно следую за мужчиной, тщательно формируя очередной поток дерьма, щекочущий кончик языка. Прикусываю мышечный орган, боясь сморозить непоправимую чушь, способную усугубить и без того напряженную атмосферу. — И ещё, — дергает за ручку входной двери, немного оборачиваясь к моему телу, — ты видимо не осознаешь, насколько ты блять красивая. Твоя красота—оружие. Тебя надо запретить. Губы ослабляются. Дверь захлопывается. А в голове, очевидно, мусорка из лжи и действительности.

***