Метафоры

– Привеееет, – протянул приторный голос откуда-то из-за спины Арин. Буквы на пачке из новой партии кофейных зёрен, которые она держала в руках в этот момент, дёрнулись от излишне слащавого тона и неожиданности. Такое обращение могло быть только дружеским, но друзей с голосом как у школьницы из аниме у Мун не было, значит здоровались сейчас точно не с ней. Значит… Услышав ответное «Привет» от Минхо, она подумала, что в целом могла бы находиться в этом положении – спиной к стойке до самого закрытия, пока в помещении не останется никого кроме неё. – Ты немного раньше, мы договаривались на десять. – Ой, правда? Мне почему-то послышалось, что вчера ты сказал «девять», но я всё равно хотела посмотреть как ты работаешь, так что просто буду любоваться тобой в этом симпатичном фартучке, – голос мельтешил перед глазами пятнами, кружился как рой мух и постепенно превращался в крошечные капли лавы, дождём оседающих на коже. Нужно было повернуться, чтобы высыпать зёрна в кофемашину, стоящую на столешнице позади, что означало неизбежно встретиться с обладательницей голоса, иначе работа просто встанет. До этого момента Арин не знала, что такое элементарное действие оказывается может быть сложным. Тело словно покрылось тонкой коркой льда. Он начал трещать и осыпаться, когда Мун заставила его крутануться на пятках и сделать шаг в нужном направлении. – Тогда тебе придётся ждать ещё как минимум сорок минут, – периферийным зрением Мун заметила, как Минхо, не отрывая глаз от экрана кассы, выбивает чек на заказанные чуть ранее напитки. – Ничего страшного! Я же сказала, буду просто смотреть на тебя, – речь прервалась на хихикание - ты оказывается, так классно выглядишь в роли бари… – звук бьющихся о чашу кофейных зёрен спасительно заглушил очередное слащавое предложение, врезаясь в него своей острой музыкой. Держа пачку под наклоном, Арин с сожалением наблюдала за тем, как быстро заполняется ёмкость и в уши опять пробираются выключенные на несколько секунд голоса. – Хочешь чего-нибудь выпить? – этот принадлежал Минхо и он был неприятно учтив со своей собеседницей. – Да! Я обожаю раф с шоколадным сиропом и шапочкой из сливок. Это определённо точно была она. Та, что висела на плечах Минхо в клубе, обвивая его как спрут. Возможно сознание Арин дорисовало детали, пытаясь связать всё в одну картину, но она могла поклясться, что узнала эту девушку. Длина волос, рост и кольцо, что сейчас блеснуло на пальце её правой руки, когда та подпёрла ладонью подбородок. Тогда было такое же, только ещё соприкасалось с кожей на шее Ли. Мун поняла, что вопреки своей воле, смотрела сейчас на этот аксессуар не в силах оторваться, только когда его хозяйка подняла вторую руку и помахала ей: – Привет! – притворно-милая улыбка исказила симпатичное лицо. Так вот какие ему нравятся? Девушки, геном которых наполовину состоит из сахарной ваты? С улыбкой из рекламы ипподрома, где можно покататься на единорогах? Те, что слипаются на зубах карамелью и блёстками на веках. Те, что умеют так усердно хлопать ресницами, что поднимается маленький сквозняк. Такие любят добавлять в заказ двойную порцию маршмеллоу и округлять глаза как олени при свете фар, когда им рассказывают что-то невероятно-удивительное. Беззаботные, лёгкие как конфетти на празднике, с заливистым смехом, больше похожим на колокольчик и всегда умеющие очаровать любую компанию, появляясь там впервые. О, Арин точно не была такой как эта девушка по другую сторону стойки. Сожаление об этом прокатилось спазмом по мышцам. Хотя, наверное, это было больше похоже на зависть. Если бы она умела так улыбаться или выглядеть вот таким невесомым существом, то Минхо был бы сейчас с ней? – Привет, – с самой бессовестной лживой улыбкой Арин ответила девушке, приковавшей свои локти к камню столешницы. Ей вдруг показалось, что у той в глазах через пелену показного дружелюбия промелькнуло что-то вроде настороженности. – Ммм, какая прелесть! – взгляд сместился с лица Мун, скользнув на новый объект. «Какой ужас» – пронеслось в голове, когда Минхо поставил перед своей подружкой что-то огромное с горой сливок сверху и поливкой из шоколада. – Прямо как я люблю! Ты просто чудо! – ворковала девушка, осматривая худшее произведение Ли по мнению Арин. Не хватало только радужной посыпки, чтобы завершить это кофейное безобразие, если кофе там вообще присутствовал. – Ты можешь присесть за любой свободный столик и подождать, пока я закончу работать, – ответил Минхо, усмехнувшись прозвучавшему комплименту. – Вас же здесь двое, может быть, твоя коллега отпустит сегодня тебя пораньше? – глаза, прищуренные из-за улыбки, вернулись к Мун и застыли в ожидании. – Сегодня много дел, я доработаю до закрытия, как и гово… – Ничего страшного, иди, я справлюсь, – собственный голос звучал далеко, как будто доносился из другой вселенной. Эта реплика была чужеродной, словно сказанная по сценарию. Так же обычно отвечают на подобное? Потому что по своей воле Арин точно бы это не сказала. Сейчас в ушах звучало совершенно противоположное. Не уходи с ней. – Но сегодня моя последняя смена и… – с этой фразой Минхо кажется впервые за день посмотрел в глаза Мун. От этого остаток его фразы потерялся в пульсирующем гуле, заполонившем всё её сознание. Только сейчас она поняла, как тщательно избегала его взгляда, а он в ответ не старался поймать её. В эту секунду, когда они всё же встретились, произошло слишком много, чтобы можно было бы осознать в моменте. – Просто иди и всё, я же сказала, что всё в порядке, – не успев проконтролировать нотки раздражения в голосе, Арин прервала предложение Ли. Она криво улыбнулась, резко почувствовав накатившую усталость. Выдерживать его взгляд становилось сложнее. Если не с помощью слов, то какими-то невербальными способами Минхо как будто пытался с ней разговаривать. Но скорее всего Мун просто хотелось так думать. В любом случае сейчас только одно желание не давало покоя – чтобы он послал свою пассию. Но так как волшебства не существует вариант просто не видеть их обоих тоже сгодится. Арин попыталась придать лицу состояние полного безразличия. Окончательно сдавшись под взглядом Ли, она отвернулась к полкам и стала перекладывать одноразовую упаковку. – Хорошо, – словно нож между рёбер его короткий ответ и через несколько секунд шаги за спиной в сторону подсобки. Ты не должен был со мной соглашаться. – Ура! Спасииибо, – пропел отвратительно елейный голос рядом. Арин закрыла веки в попытках успокоится, вдохнув воздух через нос и выпустив его из лёгких через приоткрытые губы. Глаза предательски начинало щипать. Это был самый неподходящий момент для слёз в её жизни, поэтому так важно было предотвратить казавшуюся уже такой близкой катастрофу всеми способами. Если Минхо сейчас выйдет из подсобки и увидит её такой, это будет слишком унизительно. Прошло несколько бесконечно долгих минут, пока она стояла, отвернувшись к стеллажу и бессмысленно перебирала предметы на полках, как сзади снова не послышался его голос: – Я ушёл. Спасибо и… Пока. – Да… – быстрое движение головы за плечо, чтобы показать нормальное лицо и дружескую совершенно неестественную улыбку, – пока. Арин вроде бы улыбнулась и этому карикатурному персонажу с липким розовым блеском на губах, от мимики которого в солнечном сплетении собирались рвотные позывы, но точно она уже не помнила. Важнее было то, что именно так всё завершилось. Стеклянные двери закрылись, отсекая от неё двух удаляющихся людей. Последняя неделя работы рядом с Минхо, за которую они почти не разговаривали, была действительно тяжелой. Мун старалась не смотреть, не вдыхать и не чувствовать человека рядом, что, учитывая его физическую близость, было практически невозможно, а он как будто в ответ стал безучастным и непривычно холодным. Точнее таким же, каким всегда был за тем дальним столиком у окна – отстранённым незнакомцем, с которым они ещё не перекинулись и парой фраз. Арин не понимала такой резкой смены поведения Ли после его возвращения из незапланированного выходного, который он объяснил поездкой в приют. Это произошло так резко, словно кто-то выключил свет и всё вокруг погрузилось в густую темноту. Просто в среду её вдруг встретила та самая формальная улыбка Минхо, которая обычно была припасена для клиентов, а потом даже она пропала. Тогда Арин показалось, что её насквозь продирает ледяной ветер, потому что человека перед ней словно кто-то подменил. Это было больно – вот так терять его до того прошлого, в котором они ещё были никем друг другу. Откатываться до старой версии, форматировать воспоминания. Даже с учётом того, что теперь она сама решила сделать Минхо в своих глазах соседом, коллегой и просто другом, смотреть на то, как он сам отдаляется даже от этих статусов, было невыносимо. Мун заставляла себя не размышлять на тему о том, в какой именно момент у Ли появилась девушка. Может быть, это произошло совсем недавно? Например, они могли познакомиться прямо в том клубе. Или же всё случилось гораздо раньше? Она смотрела на грязную десертную ложку, на которой виднелись остатки белоснежных сливок и чувствовала, как неприятно сводит скулы от ощущения их приторности на своём языке. Будет ли она любить Минхо, так как его любит Арин? Способен ли на такое вообще кто-то ещё?

***

Остаток рабочего дня растворился в небольших заботах и тихо ноющем чувстве уныния. Оно постепенно захватывало каждый уголок сознания, а в последствии уже беспрестанно начало клевать в темечко и рыться острыми когтями на задворках памяти. Искало ответы на вопросы, главным из которых по-прежнему на протяжении пары недель оставался риторический: «Почему всё так?» Мун выключила свет в кофейне и сразу же заметила знакомые яркие фары перед окнами. Они не договаривались с Хваном провести этот вечер вдвоём, поэтому его внезапное появление сейчас сильно удивило. Ещё в начале дня, он писал о том, что очень хотел бы увидеться, но скорее всего не получится в виду семейных причин, а сейчас ждал её на улице – тёмная фигура выделялась на фоне слепящего света заведённой машины. Хёнджин начал двигаться по направлению к девушке медленными шагами, как только увидел её выходящей из кафе. Арин закрыла двери и повернувшись сразу встретилась лицом с пышным букетом нежных пионов. Уличный фонарь освещал оранжевым светом мягкие лепестки розовых и белых оттенков, как будто заливая их теплом на холодном воздухе. – Красивые. Как ты узнал, что это мои любимые? – вместо приветствия задала вопрос Мун, через несколько секунд подняв глаза от цветов и посмотрев на парня. – Я ещё никогда не проводил столько времени в цветочном, – он мягко усмехнулся себе под нос. – Долго думал, какие могли бы тебе понравиться и остановился на них, – теперь получив положительную реакцию, Хван был явно доволен результатом своих трудов, уголок его губ приподнялся в улыбке. Арин приняла букет в приятной на ощупь крафтовой бумаге и коснулась кончиком носа бутонов, вдыхая сладкий аромат. В лёгких впервые за день потеплело. – Но… Ты же говорил, что занят сегодня? – Дела отняли меньше времени, чем предполагалось изначально, так что… Я хотел увидеться, – парень склонил голову на бок и спрятал руки в карманах белых брюк, с каким-то теплом наблюдая, как Мун прижимает к груди его подарок. – И какой план на вечер? – она слегка улыбнулась и ещё раз прижалась чуть ближе к цветам. Их запах приятно окутывал и напоминал о летних днях. – Скажи, в какой обстановке ты хочешь его провести, и я это организую, – Хван выглядел так, словно для него не существовало ни одного неисполнимого желания. – Хмм, дай подумать, – Арин подняла глаза к небу, – я была бы не против чего-то шумного сегодня, – она чувствовала, как хочет заполнить себя до краёв какими угодно событиями и эмоциями, главное отвлечься. Очень хотелось оказаться в непринуждённой, громкой обстановке, так можно будет чуть меньше слышать себя. – Отлично. Честно говоря, я хотел того же, – Хёнджин мягко взял девушку за руку и повёл к машине. – Мне нужно заехать домой, привести себя в порядок и переодеться, – Мун устроилась на сиденье и уложила букет себе на колени. – Как скажешь. – Куда ты отвезёшь меня на этот раз? – Ты ведь помнишь Хвасу? – Хван отвлёкся от дороги и получив утвердительный кивок на свой вопрос, переключился на боковое зеркало, чтобы перестроиться. – Сегодня она отмечает свой день рождения и очень хотела, чтобы мы пришли вместе. Я не обещал присутствовать, но сейчас всё очень удачно складывается. Арин стояла у шкафа и пыталась найти хоть что-то подходящее под случай. Почти вся одежда в гардеробе была довольно простой и в основном ориентированной на удобство и ежедневное использование, вроде оверсайз рубашек и удобных футболок. Чего-то излишне эффектного или просто нарядного сюда не покупалось, потому что лежало бы без применения мёртвым грузом. Остановившись на сером атласном топе на тонких бретельках и чёрной мини-юбке, Мун придирчиво осмотрела себя в зеркале. Cексуально, но не пошло, то что нужно, чтобы чувствовать себя привлекательной. Добавив в образ широкий чокер, распустив волну волос из тугого хвоста и поправив макияж Арин решила, что теперь она готова. Последним штрихом стала помада винного оттенка на губах. Хван ждал в гостиной. Устроившись на диване и изящно закинув ногу на ногу, он изучал книгу, которую по всей видимости, нашёл на журнальном столике. Смотря на то, как его пальцы впервые прикасаются к одной из её вещей, как ладонь придерживает обложку, а страница перелетает с одной стороны на другую, Арин ощутила, как эти прикосновения сейчас напрямую относятся к ней. Как будто всё в разы стало интимнее, когда он оказался здесь – на её территории, в её квартире. Наверняка он заметил забытую с утра кружку с остатками кофе и коричневые круги от него на столешнице, пачку таблеток от бессонницы и смятые чеки, что скопились в сумке и были выкинуты наспех из неё перед работой, потому что стали слишком мешать. Этот человек выглядел здесь неожиданно и инородно, ведь обстановка слишком небрежная и простая для всего его существа. И сейчас он соприкасался с ней, получая информацию о хозяйке этой квартиры через подушечки пальцев. После переезда у Мун ещё ни разу не было гостей, оттого так непривычно сейчас впускать в своё пространство хоть кого-то, а тем более Хвана, который в целом будто бы создан, чтобы украшать своим присутствием лучшие интерьеры современности. Услышав рядом тихие шаги, парень оторвал взгляд от страниц, скользнул глазами вверх от лодыжек девушки до её лица и отложил томик в сторону. – Шикарно выглядишь, – на красивых пухлых губах заиграла улыбка. Хёнджин несколько секунд просто не двигался, осматривая какие-то детали, подмечая их себе как в записную книжку. Наконец он поднялся со своего места и не разрывая зрительного контакта, сократил расстояние между ними за несколько медленных шагов. Арин подумала, что этот парень может баловать её подобными комплиментами, но при всех своих стараниях, она никогда не сможет приблизится к его невероятной врождённой элегантности. Скорее всего эти повадки передаются вместе с кровью родителей, позволяя двигаться вот так непринуждённо и, чёрт возьми, красиво. – Я начинаю жалеть о том, что мы куда-то собираемся сегодня, – Хван провёл пальцами по волосам Мун, нежно откидывая их назад и прикоснулся тёплым поцелуем под ухом. Горячее дыхание опалило кожу и вызывало всплеск мурашек. – Тогда вечер слишком быстро закончится, и мы пропустим праздник твоей лучшей подруги, – тихо ответила Арин и тут же усмехнулась от лёгкой щекотки, которую вызвал ещё один поцелуй Хёнджина. – Она простит меня, я уверен. – Друзей нужно ценить, тебе стоит быть там сегодня… – Мун прикрыла глаза от приятных ощущений. По телу пробегали микротоки, оно реагировало мгновенно и начинало просить большего, заставляя дышать медленнее, несмотря на уже заведённое сердце. Но она не собиралась сдаваться Хёнджину сейчас. – Ты такая правильная… – Хван обвил ладонью шею Арин сзади, слегка поглаживая. Он прикоснулся носом к виску, втягивая запах волос девушки. – Мне кажется тебе нравятся хорошие девочки, – предположение заставило парня остановиться и посмотреть ей в глаза. На губах Арин отсвечивала совсем лёгкая улыбка, побудившая Хёнджина отразить такую же эмоцию и поддержать игру. – Хорошие девочки сидят дома и не ходят на шумные вечеринки. – Они делают это по секрету. Ты же в курсе про чертей в омуте? Всего секунду Хван смотрел потемневшим взглядом на Арин, а затем впился жадным поцелуем в её губы, не давая сделать глоток воздуха. Настойчивый, убивающий все возможности к отступлению, он перекрыл одним шагом все фигуры на шахматной доске. Рука на шее притянула ещё ближе, хотя казалось больше не куда, вторая за талию впечатала в своё тело. Язык горячо исследовал рот, не столкнувшись ни с одной преградой перед получением желаемого. – Ты сводишь меня с ума, – он отстранился чтобы вдохнуть. Мягкие губы блестели от поцелуя, зрачки были расширены, – больше всего я хотел бы остаться сейчас здесь и снять с тебя всю эту одежду, – Хёнджин провёл ладонью по бедру, сжимая его и немного задирая юбку вверх, – но будет жаль, если никто не увидит тебя такой красивой, – он прикоснулся губами к нежной коже на шее, а после снова посмотрел в глаза Арин. – К тому же, я обещал организовать для тебя развлечение. Мун слышала, как собственное сердце стучит в висках. Хван обладал каким-то опьяняющим эффектом, заставляя голову кружиться, а ноги подкашиваться одним взглядом. Рядом с ним она чувствовала себя желанной и это было слишком приятно, потому что случалось сейчас впервые в жизни. Ещё никто не смотрел на неё так. Никто не держал в своих руках так, что хотелось отдаться здесь же – на пушистом ковре в гостиной. Если бы он настоял на своём, она бы скорее всего так и поступила. Стоя сейчас перед ним, она видела в глазах напротив своё отражение таким, какое никогда бы не смогла получить в зеркале. Она не смогла бы увидеть себя такой притягательной, невероятно красивой и сексуальной, какой видел её он. Хван был властным, доминирующим в любой ситуации, держал сейчас её в своих руках, контролируя даже разум, но вместе с этим как будто ей поклонялся. И этот диссонанс разрывал все шаблоны в голове Арин. – Тебе идёт этот цвет, – она подняла руку и провела большим пальцем по губам парня, прикасаясь к тёмно-красному оттенку, что оставила её помада после поцелуя. – Мой любимый. Мун вспомнила картину с крупными живыми мазками в квартире Хвана. Те же цвета, что помада на его лице сейчас и те же непонятные чувства, что случались с ней, когда она впервые оказалась на том сером диване. Вспомнив об этом, девушка ощутила, как градус возбуждения в теле понижается и оно начинает заполняться привычным замешательством. На горизонте сознания уже маячило то самое имя, которое не давало спать. Мун боялась, что начнёт ненавидеть его по-настоящему. Ведь казалось невозможным продолжать дальше делать хоть что-то, кроме как думать о нём, разбирать его на буквы, смаковать на языке. Как холодная вода из-под крана, её наполняли прежние непонимание и отчаяние. В этот момент она хотела одного – начать обожать другого. Обожать эти глаза напротив в ответ, как они обожают её. Потому что сейчас она не любила Хёнджина, сейчас она любила себя с ним.

***

В доме Хвасы было шумно и весело. Первый этаж напоминал помещение клуба, с установленной на этот вечер барной стойкой в правой части гостиной и качающимися под бит телами в центре. Светомузыка и приглушённое освещение не давали рассмотреть в детальности интерьер, но Арин отметила, что он такой же современный и стильный, как и квартира Хвана. Отличие было в том, что хозяйка, по всей видимости, испытывала любовь к большему количеству цветов в оформлении. Диджей заводил народ, пара приглашённых барменов отдавали напитки всем желающим. Кто-то уже пошатываясь пританцовывал на столе, кто-то пытался выбрать самый полный бокал из башни с шампанским. По припаркованным на улице машинам, Арин поняла, что сюда были приглашены многие из тех, кто в понедельник присутствовал на гонках. Нескольких из них Мун даже узнала, как например, Хана Джисона, которого она тогда заставила занять второе место. Парень стоял в другом конце комнаты и бурно жестикулируя, разговаривал с каким-то знакомым. – Джинни, Арин! – Хваса подняла руки вверх и широко улыбнулась, освещая тем самым помещение в радиусе пары метров. Сегодня она была одета в яркое ультрамариновое платье с глубоким вырезом, грудь украшала длинная сверкающая цепочка, а стройные ноги тонкие шпильки. Мун сделала вывод, что эта девушка явно любила привлекать внимание и излучала просто невероятную уверенность в себе. – Я даже не надеялась, что вы придёте! Этот парень, – указательным пальцем с длинным ногтем она ткнула в сторону Хвана и обратилась к Арин, – сказал, что может не появиться на моём дне рождения, представляешь?! На дне рождении лучшей подруги! – она метнула осуждающий взгляд на Хёнджина и уложила руки на бока. – Не обижайся, ты же знаешь, что это из-за моего отца… В любом случае, я здесь и со мной Арин, всё как ты хотела, – парень наклонил голову на бок и улыбнулся, пытаясь унять шуточное негодование подруги. Та явно всё понимала. – Да уж, твой папаша тот ещё… – Со осеклась, явно пытаясь не сболтнуть от злости лишних ругательств или неприятных прилагательных. – Я так рада, что вы пришли! – она жарко обняла обоих, уже забыв про своё недовольство, – вам надо выпить! Давайте, пошли к бару, – девушка несильно подтолкнула в плечо, направляя их в нужную сторону, – пока в вас не окажется алкоголь, разговаривать не буду! Через короткий промежуток времени Арин уже потягивала свой Дайкири, уютно устроившись на диванчике малинового цвета. Хван притянул её ближе к себе, уложив одну руку на спинку дивана, а во второй держал Манхеттен, иногда покачивая стакан с кусочками льда. Хваса сидела напротив и увлечённо рассказывала про детство и про то, как познакомилась с Хёнджином. – Это было так забавно! Когда его родители пришли с ним в гости к моей семье, я сразу же в него влюбилась, – девушка залилась смехом, – рассказывала всем, что этот мальчик мой будущий муж, пока в один момент он меня не отшил, сказав, что я слишком громкая и раздражаю его своим смехом. Тогда он ужасно меня выбесил! – Со отпила коктейль и сразу же продолжила, – я после этого ещё долго по нему сохла, а потом в какой-то момент жизни поняла, что вообще-то мне нравятся девушки, – она качнула плечами и игриво улыбнулась. Арин от такого внезапного поворота рассказа подняла брови в удивлении и перевела взгляд на Хвана. – Она как-то сказала мне, что будет уводить у меня девушек, если я буду себя плохо вести, – парень усмехнулся, покачивая ногой. – Воспитываю в нём хорошего человека, – Со широко улыбнулась и удобнее устроилась в кресле, закинув ноги на подлокотник и выставляя напоказ острые коленки. Мун весь вечер чувствовала на себе взгляды и руки Хёнджина. Он всё время был рядом, прикасался, обнимая и привлекая к себе, словно не хотел расставаться даже на минуту. Арин льстило такое внимание с его стороны. Приятно было слышать горячий шёпот на ухо о том, что она невероятная, смотреть в его глаза и видеть желание. Дайкири приятно расслабляло, музыка проникала глубже, дышать становилось легче. Впервые за долгое время ей захотелось улыбнуться не для того, чтобы отреагировать на чью-то шутку, а потому что реальность перестала так сильно давить на лёгкие. Они с Хвасой остались вдвоём, когда Хван отошёл для разговора со знакомым. Какое-то время Со расспрашивала её про жизнь, а после подсела ближе чтобы не повышать голос из-за музыки. – Ты ведь знаешь, что очень важна для него? – глаза девушки с присущими им огоньками уставились на Арин. Несмотря на свою взбалмошность и весёлость, сейчас Хваса обращалась к ней без шутливого тона. – Такого он мне не говорил, – Мун слегка стушевалась и отдёрнула узкую юбку, чувствуя на себе внимательный взгляд. Да, она замечала, что Хван с каждым днём становится более мягким и тактильным, не таким, как при первой их встрече – в его взгляде она больше не видела одного лишь холодного интереса. Тогда он был похож на безжалостного игрока, в руки которого она попала по нелепой случайности и будто бы за тем, чтобы её разбили ещё больше. Арин даже думала о том, что судьба специально столкнула их вместе, чтобы показать, насколько ей может быть хуже. И даже приняла эти правила, потому что инстинкт самосохранения в один момент просто пропал. Но потом всё начало меняться. Лёд на дне зрачков Хёнджина таял, когда он смотрел на неё, слова перестали отдавать расчётливым флиртом и это случилось слишком быстро. Так, что она поняла это только сейчас, когда Хваса задала свой вопрос. – Мы с ним слишком давно вместе, многие даже считают нас братом и сестрой. Честно говоря, я сама думаю так же, потому что мы действительно близки и, кажется, уже стали немного похожи, – Хваса усмехнулась и откинула волосы за плечо. – Я знаю его так хорошо, как никого больше. Знаю его лучше, чем он сам. И я вижу, как он смотрит на тебя. Это не похоже ни на один из его взглядов, это что-то совсем новое даже для меня, – девушка упёрлась локтем в спинку дивана и повернулась к Мун больше. – Его отец, – она отвела глаза в сторону и вздохнув продолжила, – мерзкий тип. Для него Джинни не сын, а продолжение рода и наследник состояния. Он любит вызывать его в свой кабинет, долго рассказывать о семейных целях и слушать отчёты о проделанной работе, наслаждаясь ими как музыкой, а ещё орать, когда что-то не устраивает. Из-за всего этого Хёнджин стал очень… знаешь, немного бесчувственным. Защитная реакция и отсутствие примера любви между отцом и матерью. А ты, – Со вновь посмотрела в глаза Мун, – что-то сделала с этим. Арин почувствовала, как обивка мягкого дивана начинает неприятно натирать кожу. Слова Хвасы, несмотря на свой информативный характер, методично пробирались под черепную коробку, вызывая дискомфорт и тревогу. И дело было не в том, что они звучали как-то не так. Со говорила всё это как заботливая подруга и почти сестра, всего лишь доверяя этот рассказ девушке важного для себя человека, безобидно и с теплотой. Просто Хваса даже не догадывалась какая стерва сидит с ней рядом. Мун так резко и явно осознала о себе этот факт, что теперь с каждой секундой в груди накапливалось всё большая неприязнь к собственной персоне. Ей захотелось отмотать время обратно, туда, где Хван ещё был сам собой, в тот момент, когда между ними не было ничего больше взаимовыгоды. В тот день, когда она садилась за руль его машины чтобы почувствовать, что живая и может наслаждаться всего лишь этим флиртом и игрой. Когда тем самым доказывала себе, что глубокие чувства – это больно и ей хватит этого, а он, кажется, был рад подарить ей такую возможность, угощая в своём ресторане хорошим вином и показывая звёзды на крыше высотки. Интересный собеседник, внимательный и элегантный, а ещё слишком сексуальный, чтобы оставаться безразличной. Этого достаточно, чтобы приятно проводить с ним время, а в последствии, возможно, испытать что-то большее, когда сердце будет способно. Но всё вышло из-под контроля. Потому что она всё ещё находилась на этой же стадии, а он по всей видимости уже нет. Полчаса назад, обняв её, Хёнджин сказал, что очень рад проводить сегодняшний вечер вместе. Говорил, как ждал их встречи и насколько хорошо ему становится, когда она рядом, как сильно не хочет расставаться этой ночью. Всё это было произнесено в медленном танце и тёплых объятиях, тихо, чтобы никто кроме Арин не услышал. Она не могла дать ему что-то большее. То, что в один момент стало для него таким нужным – ответные чувства. Потому что отдавать было нечего. Один человек забрал у неё всё без остатка, однажды просто возникнув в поле зрения, заказав свой карамельный капучино. Он обокрал, оставив ни с чем, а после ушёл, наследив в опустошённом до голых стен доме. Арин была почти уверена в том, что его появление было жестокой насмешкой судьбы, в которую она даже не верила. Наверняка в прошлой жизни она разбила кому-то сердце и теперь должна была ответить за содеянное, мучаясь и проваливаясь с каждым днём всё дальше на дно личной безысходности. Мун сейчас как будто в первый раз увидела себя стороны. Посреди шумного сборища на диване совершенно неподвижно сидела пустая оболочка. Из неё на обозрение всем высыпались чувства, мысли и страхи, валяясь теперь на полу мусором и пылью. Она смотрела на это и чувствовала себя жалкой. А всё потому, что начала играть с человеком, даже не подумав, что он, мать твою, человек! Она зашла слишком далеко, пусть ничего не обещая, но позволяя ему так думать. Хёнджин сегодня говорил, что она красива, но он не знал, что внутри была только уродливая пустота. Возможно, всему виной был алкоголь, потому что все люди вдруг начали двигаться словно в замедленной съемке, застывая подолгу в одном положении с вытянутой рукой к бармену за очередной порцией виски или потянувшись к Хвасе с объятиями и поздравлениями. Со всё ещё сидела рядом, хотя казалось, что прошло уже несколько часов с того момента, как Арин перестала ей отвечать. Музыка неприятно гудела в ушах, опускаясь тяжёлым весом с каждым глубоким басом. Мун поняла, что выпила всего лишь два бокала лёгкого Дайкири и происходящее точно не его вина. Просто мозг пытался предпринять хоть что-то, замораживая события, оттягивая время. Она еле заметно коснулась плеча Хвасы и та сразу же повернулась, отвлекаясь от улыбок людей стоящих рядом. Время опять пошло в привычном темпе. – Передай Джинни, что я уехала домой, хорошо? – свой голос ощущался чужим. – Чувствую себя неважно, такси уже подъехало, я пойду, – соврала Арин, наблюдая удивление на лице Со. – Давай я его найду? Уверена, что он захочет поехать с тобой, – Хваса уже собиралась встать, но Арин её остановила. – Нет-нет, не нужно правда. Я отпишусь ему и всё объясню, – Мун поднялась с дивана и быстро попрощавшись, пошла в направлении выхода из дома. Если ей повезёт, то она не пересечётся с Хёнджином. Пусть так и будет, пожалуйста, ведь смотреть ему в глаза сейчас слишком стыдно. Арин оказалась на улице и выдохнула, когда не обнаружила Хвана среди стоящих снаружи людей. Прохладный воздух совершенно не справлялся со своей задачей, тело всё так же разжигало от палящего пожара эмоций внутри. Впуская свежий кислород в лёгкие, чтобы немного отдышаться, она запустила приложение по вызову такси и уже начала вводить домашний адрес, как услышала приближающиеся шаги. Только не он. – Хей, уже уходишь? Девушка вздрогнула, когда поняла, что обращение всё же было адресовано ей, подняла глаза и увидела перед собой улыбающегося Джисона. Мун незаметно выдохнула от облегчения. Говорить сейчас ни с кем не хотелось, а задерживаться здесь тем более, поэтому она ответила парню натянутой улыбкой, продолжая вбивать данные в нужные поля. – Эм, да. Чувствую себя неважно, решила поехать домой. – Я как раз уезжаю, могу подкинуть, – Хан перевёл взгляд на светящийся в темноте улицы экран телефона в руках Арин. – Да нет… Не стоит, – Мун немного опешила от его предложения, отказываясь больше по привычке. – Я как раз вызываю такси. – Да брось, мне не трудно, поехали. Мы уже знакомы, так что бояться тебе нечего, – Джисон усмехнулся, убирая руки в карманы куртки. Замерев пальцами над клавиатурой, Арин подумала о том, что чем дольше она тут стоит, тем сильнее возрастает шанс встретиться с Хёнджином. Хваса уже могла с ним пересечься и передать, что она уехала, а он уже отправиться на улицу, чтобы её остановить и отвезти домой на своей машине. Такси может ехать ещё минут десять, поэтому вариант быстрее отправиться домой казался всё более привлекательным. Взвесив за и против, Мун решила, что даже с учётом возможных предстоящих расспросов Хана, выбор поехать с ним на данный момент кажется самым подходящим. – Хорошо, – она коротко кивнула и последовала в сторону припаркованной чёрной машины за парнем. – Как ты себя чувствуешь? – задал вопрос Джисон, как только они отъехали от дома. Арин немного расслабилась, наблюдая как меняется пейзаж за окном, и они уезжают дальше от места, где она могла вновь увидеть человека, перед которым была так виновата. – Я в порядке, – Мун повернулась в сторону парня и немного приподняла уголки губ, чтобы подкрепить свои слова какой-то эмоцией. – Там было довольно шумно, голова разболелась? – словив её взгляд, он снова вернулся глазами к дороге. – Да, – Арин порадовалась подкинутой идеей причины уезда. – А ты почему решил уйти? – Я тоже не люблю долго находиться в подобных местах, да и пить сегодня не планировал, поэтому на данный момент уже начал слишком отличаться от остальных в состоянии, – Хан усмехнулся, смотря перед собой, – а ты… вроде бы была с Хёнджином… Он решил остаться? – Джисон задал свой вопрос так аккуратно, словно боялся им напугать. – Эм…да, – Мун в моменте пыталась придумать ответ, – я попросила побыть его со своей подругой, у неё всё-таки день рождения… А ты общаешься с ним? – она вдруг подумала, что если Хан задал такой вопрос, то они могут быть знакомы и тогда всё станет немного странным. – Нет, знаком больше заочно, пересекаемся на гонках или таких же сборищах, не более. Значит Хан не передаст Хёнджину, что я уехала с ним, уже хорошо. Арин смотрела на быстро сменяющиеся картинки за окном, думая о том, что сегодня придётся снова пить таблетки, чтобы уснуть. Жалеть себя уже порядком надоело, но Мун никак не могла отделаться от навязчивого вопроса, засевшего в голове. Почему в её жизни всё так сложно? Вспомнив о том, что нужно отписаться Хвану, она достала телефон из сумки и начала набирать сообщение. Он до сих пор не позвонил, значит ещё не узнал, что она уехала. Посмотрев на время, Мун поняла, что прошло всего лишь несчастных пятнадцать минут с момента её ухода. Телефон оповестил о входящем звонке через несколько секунд после того, как она отправила свой текст. На экране светилось имя «Хёнджин», устройство настойчиво вибрировало в руке, а Мун смотрела на буквы и не понимала, что должна сделать. На что она надеялась? На то, что он просто напишет «Хорошо» в ответ? В этот момент всё вокруг как будто пропало. Всё кроме его имени и взволнованного голоса, который она непременно услышит если возьмёт трубку. Если она это сделает, то её маленькая ложь Джисону сразу же будет раскрыта, и тогда придётся либо объясняться, либо просто выглядеть в его глазах совершенно непонятно. Перевернув телефон экраном вниз, чтобы не сбрасывать звонок и не дать Хану увидеть имя на экране, Мун снова посмотрела в окно. – Давно ты водишь? – вопрос парня прервал тишину, пока она пыталась абстрагироваться от непрекращающейся вибрации, отдающей в ладонь. – Лет семь возможно? Точно не помню… – Я примерно так же, – Хан плавно повернул руль и посмотрел на Арин, – а как попала в гонки? – Это всё мой друг, – Мун усмехнулась, вспоминая старого знакомого, с которым уже давно не виделась и по которому успела соскучиться, – он первый начал увлекаться, а потом затянуло и меня. – Ты очень круто водишь, – Джисон широко улыбнулся, ловя глаза девушки, – не ожидал, что заставишь с такой безысходностью волочиться за тобой сзади. – Эм…Спасибо, – Арин в смущении уставилась на свои коленки, – ты вообще-то тоже. Мне было довольно сложно не пропускать тебя вперёд. – Я всё ещё хочу взять у тебя реванш. Надеюсь, ты появишься в нашей скромной тусовке? – Может быть, – Мун качнула плечами и уставилась на бездушное тёмное небо. Сегодня оно было кристально-чистым и звенело яркими звёздами. Телефон наконец успокоился и теперь просто ощущался слишком тяжёлым в руке. Арин поблагодарила Джисона и быстро отправилась домой, выскочив из машины, как только она остановилась у подъезда. Казалось, что лифт сегодня едет дольше обычного, дверь открывается слишком сложно, а привычная пустота в квартире ещё тяжелее давит на нервы. Девушка скинула верхнюю одежду и обувь, сразу же отправляясь в ванную и пытаясь по пути снять с шеи тесный чокер. Замок на нём почему-то тоже не хотел открываться и после нескольких неудачных попыток Мун в злом бессилии дёрнула украшение, срывая его с себя и царапая кожу. От вида любимого, но уже сломанного аксессуара, мусором валяющимся в раковине, стало только хуже. Слёзы как по расписанию подступали к горлу, вызывая горечь и отвращение к себе, добавляя радужкам искусственного блеска. Арин смотрела на своё отражение в зеркале, игнорируя саднящую царапину на шее, и пыталась понять причину всего происходящего в своей жизни. Наверняка, если бы кто-то наблюдал за ней со стороны, то мог бы со знанием дела вскидывать руки как при просмотре фильма и каждый раз приговаривать, что она опять свернула не туда. Что сейчас с ней безумно красивый, богатый и интеллигентный парень, который точно заслуживает шанса. Нужно только подождать и старые чувства угаснут. Что до него был ещё один, которому нужно было всего лишь признаться и не строить из себя принцессу, томно ожидающую первого шага от принца в свой замок и тогда возможно всё было бы не так как сейчас. Но это было страшно, действительно страшно получить отказ, не зная флиртует он на самом деле или просто по-дружески веселится, затаскивая её в фотобудку и оказываясь на критически коротком расстоянии от её лица. С каким умыслом подмигивает и смеётся, когда видит в ответ смущённую улыбку, пока готовит кофе рядом за стойкой. Ведь так делают и друзья. Кто-то уже бы давно выключил этот фильм, ссылаясь на глупое поведение главной героини. Как жаль, что она не может этого сделать. Ей придётся жить в этом теле, со своим неумением принимать решения и на что-то надеяться. На что?

***

Хёнджин понял, что чувствует что-то странное, когда подходя к дивану, увидел на месте Арин совершенно другого человека, что своим рассказом заставлял громко смеяться Хвасу. Та запрокидывала голову и как всегда бурно реагировала на любую шутку. Может быть, она просто отошла в туалет? – Джинни, ну наконец-то, а я собиралась идти тебя искать, – увидев его перед собой подруга улыбнулась, замечая в руках Хвана два коктейля. – Где Арин? – Она решила уехать домой. Сказала, что напишет тебе, – ответила Со, теряя внимание к своему диванному собеседнику и забирая у Хёнджина Дайкири, который он заказывал не для неё. – Домой? Почему… – Хван уставился в глаза напротив, пытаясь понять правильно ли он всё расслышал. – Ну да, она сказала, что чувствует себя неважно и… – Почему она не попросила меня отвезти её домой и почему ты меня не нашла? – по нахмурившемуся лицу подруги он понял, что собственный голос звучит слишком резко. – Я предлагала ей позвать тебя, но она отказалась, – Хваса дёрнула плечами, – не надо так нервничать, просто позвони. Хван потянулся в карман брюк чтобы достать телефон и заметил только что пришедшее сообщение: Арин «Я уехала домой. От музыки разболелась голова, ничего серьёзного, не переживай.» Он сразу же набрал номер, но в трубке бесящей бесконечностью раздавались только гудки. Когда автоматический голос оповестил его о том, что можно оставить голосовое, Хёнджин скинул и набрал ещё раз, а потом ещё один, но ответа так и не последовало. Хваса наблюдая за его попытками дозвониться до Арин отпила коктейль и улыбнулась. – Джинни, ты, кажется, влюбился? Неожиданный вопрос подруги заставил нервничать ещё больше, а телефон захотелось выкинуть в ближайшее окно за ненадобностью. Какого хрена он не может дозвониться до человека, когда это так нужно? Может быть, потому что этот человек не хочет разговора? Но почему? Место на диване рядом с Со уже успело опустеть и он, ничего не отвечая, устроился там, запрокидывая голову назад и обнажая острый кадык. Хван смотрел на мерно крутящийся диско-шар и не понимал почему так переживает. Всё внутри мельтешило как эти блики отражений на потолке, не давая расслабиться. Как будто случилось то, что он не заметил. Но Арин могла просто уехать домой, решив не отрывать его от очередного рабочего разговора, которые случались почти каждый раз, когда он приходил в такие места. Неизбежно возникали люди, желающие обсудить срочные вопросы. Но почему так неспокойно? Интуиция вновь напоминала о себе, посылая сигналы в сознание. Что-то не так. – Она стала слишком важна для меня, – сказал Хёнджин как будто сам себе, не отводя взгляда с потолка, зная, что Хваса точно услышит. – Это заметно лучше, чем ты думаешь, – хмыкнула подруга, поворачиваясь к нему всем корпусом – почему именно она? Вокруг тебя вьётся столько девушек, но именно Арин смогла тронуть твоё ледяное сердечко. Я уже успела отчаяться пока она не появилась. Хван сам не понимал, почему именно она. Это случилось само собой, независимо от его желания. Просто в один момент что-то щёлкнуло, и он почувствовал себя живым. Ещё тогда при их первой встрече, когда она выглядела такой злой и печальной одновременно. Она показалась так похожей на него. Её не хотелось отпускать, всё тянулось к этому человеку и поэтому он как хренов сталкер проследил куда она уехала с тем парнем. Понять отправилась она к нему или этот человек был другом и просто провожал Арин до дома не представлялось возможным, поэтому он на удачу приехал в другой день туда же и стал ждать. Как идиот. Он не понимал, что им движет, такое случалось первый раз в жизни. Ему просто хотелось увидеть её хотя бы ещё раз. – Никто не замечал во мне несовершенства, – Хёнджин поднял голову, которая показалась ему слишком тяжёлой и сделал глоток алкоголя, – все эти девушки, про которых ты говоришь, смотрели на меня как на божество или как на куклу, как на лестницу в лучшую жизнь, – он горько усмехнулся и продолжил, – они не видели ничего кроме симпатичной оболочки или толстого кошелька. А она заметила шрам на моём лице, прикоснулась к нему и спросила откуда он. Никого из них не интересовала моя боль. Никого, кроме неё, – слова шли бессознательным потоком, возникая где-то глубоко, в самых дальних подвалах сознания, куда он пытался никогда не заглядывать и уж тем более, не позволяя ни одному человеку узнать, что там скрыто. Но сейчас это всё захотелось кому-то рассказать. Точнее только Хвасе, потому только ей он и мог доверять. – Она и правда отличается, – Со внимательно слушала, уложив голову на ладонь и облокотившись на спинку дивана. – Арин отказалась от машины, которую я собирался отдать ей если она выиграет в гонке. Ты знаешь хоть кого-то, кто отказался бы от такого? – Благородно, – протянула подруга, – я бы точно не отказалась. – Но я чувствую, что что-то не так, – Хван посмотрел в глаза Со, словно пытаясь найти там ответ, – она как будто не рядом, даже если стоит совсем близко и я не знаю что мне делать. Правда не знаю, – он выдохнул и снова отпил из бокала. Манхеттен ощущался крепче, чем обычно. – Этот парень… Я спросил про него тогда в клубе, и она ответила, что «уже не с ним». Уже. – Ты точно влюбился, Джинни, – констатировала Хваса начиная опять как-то по-детски улыбаться, – а по поводу этого парня, знаешь, я всегда говорила, что лучшее решение – говорить словами через рот. Если тебя это беспокоит, просто поговори с ней. Хёнджин уважал свою подругу за прямолинейность и за то, что в течение всей жизни она всегда оставалась собой. Со любила повторять, что жизнь не сложная, её всегда усложняют сами люди, наверное, так и есть. Жаль, что от этого понимания не становится легче. При мысли о том, что ему действительно жизненно важно поговорить с Арин, начинает поджимать в груди и становится холоднее. Снова.