Видения

Сюэ Ян куковал в застенках Юньмэна уже третью неделю. Три недели миновало с тех пор, как они оставили в городе И рыдающих А-Цин и Су Лина, взяв с собой лишь пару артефактов, копию составленного ими с Синчэнем трактата по парному совершенствованию — «в подарок для учителя» — как он тогда ехидно прокомментировал, и сборник с защитными тёмными заклинаниями. И отдельно свиток, где описывалась печать, которая в данный момент красовалась на животе главы Цзян. Путь до Юньмэна занял почти неделю, поскольку с ними вызвался идти господин Лэй Хуа, чтобы свидетельствовать в его пользу. Сам градоправитель в силу возраста и состояния здоровья ехать не мог, да и оставить свой пост надолго — тоже. На мече господин Лэй категорически отказался лететь, так что пришлось добираться на своих двоих. Честно, Сюэ Ян рассчитывал на то, что сейчас они придут, пара дней уйдёт на то, чтобы собрать в Пристани Лотоса глав кланов — он настойчиво повторял, что Верховного заклинателя звать НЕ НАДО, потом суд, ну а дальше, как пойдёт. Но глава Цзян, очевидно, надолго забросил дела во время своего отсутствия, поэтому он просто распорядился посадить Сюэ Яна в тюрьму, изъять у даочжана меч и метёлку и устроить (считай, запереть) его и господина помощника градоправителя в достойных их статуса покоях, а потом… Казалось, вообще забыл про них! Подобное пренебрежение было даже как-то обидно. Сюэ Ян считал, что наказание уже началось, потому что было скучно. Нет. Не так. СКУЧНО! Даочжана пускали к нему раз в день и ненадолго, да и то, под конвоем — а ну как поможет сбежать? О том, что эта, с позволения сказать, тюрьма удержала бы разве что простого разбойника, тёмный заклинатель деликатно молчал. Куда этой комнате отдыха до зачарованных лично им камер города И! В общем, Сюэ Ян ужасно мучился и готов был лезть на стену от скуки. Поэтому внеплановый приход стражников он воспринял как облегчение. — Эй, ты. Выходи, да поживее. Да без глупостей! — сказал один из них. — Конечно-конечно, — покладисто ответил заклинатель и улыбнулся самой широкой и добродушной улыбкой, какой только мог, пока стражник стягивал ему запястья верёвкой. И только потом осознал… Его вывели в большой зал, где находилось множество людей, некоторых из них он знал. Неужели?.. Он заметил и главу Не, и Ханьгуан-цзюня, и знакомого по видению парня рядом с ним. Учитель! Ха! Ну, по слухам, Ханьгуан-цзюнь — благородный человек, и Сюэ Ян надеялся, что от долга он уклоняться не станет. — Эй, а где Синчэнь, где господин Лэй? — возмутился он. — Ты сейчас не в том положении, чтобы чего-то требовать, отступник, — процедил Цзян Ваньинь. — Скажи лучше, знаешь ли ты этих женщин? — и тут Сюэ Ян обратил наконец внимание на две женские фигуры, стоящие перед троном. Он присмотрелся. — Одну из них точно нет, — быстро сориентировался он и посмотрел на вторую, странно побледневшую и смотрящую на него с ужасом. — А вот эту, с порезанным лицом, видал однажды. — Говори! — глава Цзян крепко сжал кулаки. — Говори как есть, с самого начала! И не смей лгать! — С чего бы мне лгать? — пожал плечами Сюэ Ян. — Пришёл бы я вообще сюда по своей воле, если бы собирался врать? Ну, если Саньду-шэншоу желает с самого начала, то… Можно попить, а? Долго предстоит говорить! — Сюэ Ян! — Я что, так много прошу?! — жалобно взвыл тёмный заклинатель. — Всего-то глоток воды, изуверы! Цзян Ваньинь кивнул слуге и процедил: — Сейчас принесут тебе… Глоток воды. Начинай. — О, мой спаситель, — пропел пакостник, специально выделив последнее слово и с удовольствием наблюдая, как перекосило несчастного главу. Он от души наслаждался устроенным им спектаклем и изо всех сил старался не думать о том, что последует дальше. — Так вот. Ежели сначала… Цзинь Гуаньшань — уверен, вы знаете такого — в своей жизни любил только три вещи. Золото, баб и власть. Причём третье больше всего, потому что если будет власть, то будут и бабы, и золото. И есть у него внебрачный сын — уверен, и его вы знаете. Так вот, этот сын больше всего хотел, чтобы папаша признал его. И потому выслуживался как мог, выполнял любые грязные поручения. Но в итоге папаша спустил его с лестницы несмотря на все его заслуги. И тогда сын затаил на отца и всё своё семейство сильную обиду. Сначала… О, спасибо за водичку! О чем я говорил? А, сначала он убрал братьев. Потом — папашу. Для последнего он приготовил прямо-таки изощренную месть. Велел мне найти дюжину шлюх пострашнее, усыпил его, привязал к кровати, накачал афродизиаками и велел шлюхам оприходовать его как следует… Они его и оприходовали, пока он не откинулся. А потом велел продолжать, а сам смотрел… Извращенец. — И что потом? — А что потом? Вот эту, с покоцанной физиономией, — кивнул он на дрожащую как осиновый лист проститутку, — он увёл с собой. А остальных велел убить. В зале поднялся возмущённый гул. — Чудовищно! — Возмутительно! — Кошмар! — Все всё слышали, — веско произнёс глава Цзян. — Этот человек подтвердил все слова этой женщины. А теперь… Ты обещал рассказать о тропе Цюнци. — Я не имею к этому отношения. Я был не единственным… Мммм… Помощником Мэн Яо. — краем глаза Сюэ Ян увидел, как напрягся Вэй Усянь. — Для той работы нужен был кто-то другой, кто играет на музыкальном инструменте… Понимаете, о чем я? А я что, я только трупы потрошить умею, только на это и гожусь… — Ты не умеешь играть ни на флейте, ни на чём-то ещё? — подал голос Вэй Усянь. — Откуда, господин Вэй? — он фыркнул, отметив, как вытянулось лицо парня от такого обращения. — Я же просто бродяга, кто бы меня стал учить? Всё, что я умею — похватался там, сям… До чего-то сам додумался, а что-то — по книгам. — Зачем?! Зачем?! — выкрикнул Цзян Ваньинь. — У господина Вэя было то, что позарез было нужно Цзинь Гуаньшаню. Тёмная печать. И он любым способом хотел заполучить её… — Мы услышали достаточно, — подал голос Лань Ванцзи. — И правда, — согласился Саньду-шэншоу и кивнул охране. — Увести его. Сюэ Ян вытаращил глаза. — Эээ, эй, вы что… Это что, всё? Эй! Эй! — Заткнись, Сюэ Ян! Сейчас не до тебя! Мы тобой займёмся. Потом. Ну, чего встали? — прикрикнул глава на стражников. — Уведите! Сюэ Ян шёл за стражником, в полном ступоре переставляя ноги, даже не соображая куда идёт, когда вдруг его взгляд выцепил в полумраке тюремного коридора белое пятно. — Даочжан! — Сюэ Ян! — белый вихрь, безошибочно огибая фигуры шокированных стражников, буквально смел его и сжал в объятиях. — Здесь собралось много народу. Мне сказали, тебя забрали… Меня не позвали, и не пускали! — шептал Синчэнь, беспорядочно гладя его плечи и спину. — Я испугался, что тебя…уже осудили. — Суда не было, — проворчал заклинатель. — Меня привели, задали пару вопросов и выпнули. Я так понял, им не до нас, они нацелены на рыбу покрупнее. Кое-кто, похоже, допрыгался со своими интригами. Так что сначала, как я понял, разберутся с ним, а потом уж… Ну, ты понял. Пошли сегодня журавля А-Цин. Она там, наверное, с ума сходит. — Ты же знаешь, мы с господином Лэй каждый день отправляем ей журавлей. — Синчэнь последний раз сжал пальцы на плечах Сюэ Яна и отстранился. — Эй, хватит болтать! Возвращайся в камеру, — велел один из стражников и пихнул его в спину. Пришлось подчиниться. И даочжана увели, даже почти не дав им поговорить. Ещё сутки или больше он провёл в абсолютном одиночестве, свернувшись на соломенном матрасе. Он чувствовал — переломный момент близок. Синчэнь наконец-то пришёл, взволнованный, вцепился в прутья побелевшими пальцами: — Я договорился. Нас проводят на закате… О боги! — Что? — Это… Тот самый момент. — даочжан выдал что-то среднее между смешком и всхлипом. — Ты сейчас скажешь — не бойся, всё будет хорошо, я люблю тебя… Но я боюсь, так боюсь! Ханьгуан-цзюнь тебе должен, Саньду-шэншоу тебе должен, и глава Не, если примет свиток, тоже будет должен… Будут ли они милосердны? — Хрена с два, душа моя, — хохотнул Сюэ Ян, ласково накрывая его пальцы ладонями. — Давай, чтобы далеко не ходить, вспомним учителя Вэя. Ему весь заклинательский мир должен. Что с ним стало в итоге, м? Я не верю ни одному из этих благородных ублюдков ни на грош, даочжан. Если им будет выгодна моя смерть, они не будут обращать внимания на долги. — Если это случится, я уйду вслед за тобой, — вырвались из него те самые слова. — Куда я без тебя? Я не смогу… — Эй, даочжан, ты чего? А как же А-Цин? Оставишь её одну? — Синчэнь прислонил лоб к решётке и прерывисто вздохнул. Это было невыносимо — чувствовать, как сбывается неизбежное. — Синчэнь! Помни про А-Цин. Она моя сестра, и у неё есть доступ к некоторым моим записям и артефактам. Сейчас, от того, чтобы пойти по тёмному пути её удерживает только то, что я ей это запрещаю. Но если меня не станет… У неё нет спутника, чтобы сдержать безумие, которое поразит её из-за тёмной Ци — а что, как считаешь, сделает безумная тёмная заклинательница, у которой отняли семью? Ты должен удержать её от этого. Кровавая месть — путь в никуда, я точно знаю. Ладно, душа моя. Будем надеяться, до этого не дойдёт. Скоро там закат? И кто нас будет сопровождать? — Я. — Сюэ Ян с удивлением воззрился на вышедшего из-за поворота первого нефрита клана Гусу Лань. Слышал ли он весь разговор? Ему было плевать. Он не стеснялся. — А вы, господин Сюэ, расскажете мне, какие дела связывают вас с моим братом.