Видения

Сюэ Ян возвращался домой, засидевшись у Оуян Гао, когда услышал крики о помощи, доносившиеся из переулка. "Ни в жисть не был благородным, не стоило и начинать, от этого одни проблемы" — подумал он, когда его, едва он свернул за угол, ударили чем-то металлическим по виску. Угасающим сознанием он уловил, как его подхватывают чужие руки и куда-то несут, а судя по отсутствию тряски, характерной для шагов — несут на мече.

***

— Что-то не так, — подал голос Цзинь Лин, когда они подлетали к предместьям города И. — Ты чувствуешь? Давай поспешим, дядя... — Я чувствую возмущение охранного контура, — напрягся глава Цзян и прибавил скорость. Чем сильнее они приближались к границе, тем больше чувствовали — Сюэ Ян вот-вот пересечёт контур! Но что могло сподвигнуть его на это, ведь он прекрасно знал, что за его пределами его ждёт неминуемая смерть? Они прибавили скорость и очень скоро увидели тёмный силуэт. Какой-то заклинатель, подхватив их старого знакомого под живот, как щенка, неторопливо летел между деревьями. Но вот Сюэ Яна начала бить судорога, так что заклинатель не смог удержать его и попросту уронил... — Что здесь происходит? Кто ты такой? — рявкнул Цзян Ваньинь, кидаясь наперерез заклинателю, спустившемуся, чтобы подобрать свою ношу. Тот немедленно схватился за меч. Яростно затрещал Цзыдянь. — Я — даочжан Сун Цзычэнь, — ответил заклинатель, — жизнь этого человека принадлежит мне по праву. Я забираю его с собой в храм Байсюэ, чтобы он мог искупить то, что сделал. — И каким же образом? Разве ты не знаешь, что ты убьёшь его, если пронесешь его ещё десяток чжаней? Унеси его отсюда, — велел он племяннику. Цзинь Лин с ужасом уставился на лежащего на земле Сюэ Яна, который бился в судорогах, изо рта начала идти кровавая пена. Юноша быстро подхватил его, встал на меч и понёс прочь. — По какому праву ты защищаешь этого преступника?! — взревел Сун Лань, замахиваясь метелкой. — Ты, благородный Саньду-шэншоу, бешеный пёс, на всю Поднебесную известный своей ненавистью к любому, кто имеет хоть малейшее отношение к Темному пути? — Это человек спас мне жизнь. Я не дам тебе навредить ему. Он уже был судим и наказан! — Цзян Ваньинь подставил меч, отмахиваясь от метёлки, несколько волосков упало на траву. — Плохо наказан! Он живёт припеваючи, сладко спит и вкусно ест, пока мои братья лежат в могилах! — Давно ли ты был в своём храме, даочжан Сун Цзычэнь? — рассмеялся Цзян Ваньинь. — Не всех твоих братьев он убил, многие остались живы, сейчас там новый настоятель, который в курсе всей ситуации — я долго вел с ним переписку. Навести как-нибудь Пристань Лотоса, и я покажу тебе все его письма. — Что?.. — обескураженно спросил Сун Лань и опустил меч. — На этот раз, — прошипел глава, — я дам тебе уйти — исключительно из-за твоего доброго имени. Но не вздумай появляться здесь снова. Сун Лань ничего не ответил и улетел, а Цзян Чэн встал на меч и отправился в противоположную сторону — догонять Цзинь Лина. Тот летел медленно и осторожно, стараясь не уронить бессознательного Сюэ Яна, поэтому он довольно быстро догнал его. Не успели они пролететь и десятка чжаней, как заметили в небе несущуюся к ним серебристую молнию: это был Сяо Синчэнь. — Сюэ Ян!! Глава Цзян.. Глава Цзинь.. Что произошло? Я почувствовал дурное и следовал за нитью... — Даочжан Сун похитил его и пытался вынести за пределы контура, — ответил Цзян Чэн, удивившись про себя изменениям в его облике, но расспрашивать не стал — не до этого. — Мы перехватили его почти у самой границы. Сяо Синчэнь пошатнулся, потянулся к Сюэ Яну и откинул волосы от его лица, погладил корку запекшейся крови на виске. Его настигло осознание, что он бы не успел. Не успел! — Сколько ещё раз я буду терять тебя?.. — прошептал он и затем низко поклонился. — Глава Цзян, глава Цзинь, благодарю вас за спасение моего супруга. Я в неоплатном долгу перед вами. Если бы не вы... — Долг платежом красен, — ответил ему Саньду-шэншоу. — Сюэ Ян тоже спас мне жизнь. Я этого не забыл. Я рад, что смог отплатить ему тем же. — Даочжан Сяо, — сказал Цзинь Лин, аккуратно сгружая Сюэ Яна ему на руки, — мне так жаль, что даочжан Сун так поступил. Вы, должно быть, чувствуете себя ужасно, ведь он ваш друг... — Боюсь, — поджал губы Синчэнь, — что это больше не так. Они неторопливо полетели к городу. Глава Цзян пребывал в глубокой задумчивости. Чем убийца заслужил любовь такого человека, как Сяо Синчэнь? Столь безусловную и беззаветную? Будет ли кто-нибудь когда-нибудь относиться к нему также? Любить его столь же сильно, несмотря ни на что? Что надо делать, каким надо быть, чтобы тебя так любили? Он скосил глаза на племянника, плавно летящего рядом. У него есть Цзинь Лин. Но у того — теперь своя жизнь, свой орден и друзья по Ночной охоте. У него есть Вэй Усянь. Но у того есть Лань Ванцзи. "А я? А как же я?"

***

Подлетая к похоронному дому, они заметили две фигуры на крыше: их ждали А-Цин и Су Лин. — Наконец-то! — они спрыгнули во двор. — Даочжан Сяо, что произошло?! Что с наставником? Давайте, я помогу... Вдвоём с Су Лином они занесли Сюэ Яна в комнату: там уже стоял таз с водой, чистые тряпки, бинты, горшочки с порошками и мазями. — Когда Су Лин сказал, что с Ян-гэ случилась беда и ты улетел, я подумала, это будет не лишним, — тихо сказала А-Цин. — Так что же случилось? Даочжан? — Мы подлетали к границе контура, когда увидели, что некто похитил Сюэ Яна и хотел унести его, — так же тихо объяснил Цзинь Лин. — Он назвался даочжаном Сун Цзыченем. Хотел искупления его вины... А-Цин увидела, что даочжан от этих слов снова весь затрясся. — Я не успел. Я бы не успел.... А-Цин похолодела. — Надо было выпустить ему кишки ещё тогда, десять лет назад, — процедила она и выразительно кивнула шиди, указав сначала на дрожащего даочжана, который побелевшими от напряжения пальцами вцепился в сюэянов рукав, потом на выход из комнаты. Тот понял её с полувзгляда и кинулся на кухню заваривать успокоительные травы. Рану Сюэ Яна на голове обработали, умыли, избавив лицо от следов пены и крови, даочжана напоили успокоительным и уложили рядом. Су Лин остался присматривать за ними, усевшись на подушку рядом с кроватью. — Саньду-шэншоу, — с поклоном обратилась А-Цин к главе Цзян, — не откажите этой ничтожной в незначительной просьбе. — Какой же, дева Цин? — Цзян Чэну стало любопытно. Он с недовольством отмечал изменения в ней, произошедшие за то время, что они не виделись: бледное, осунувшееся лицо, пустой и уставший, полный затаенной боли взгляд без следа былой ярости и энергии. — Покажите мне место, где вы столкнулись с даочжаном Сун. Прошу вас... — Не смею вам отказать. Когда вы хотите отправиться? — Немедленно.

***

А-Цин внимательно осматривала место, на котором, как утверждал глава Цзян, совсем недавно он столкнулся с похитителем и чуть не подрался с ним. Она искала любые следы, малейшие зацепки — и нашла. Волосы. — Разве это человеческий волос? —с сомнением спросил глава Цзян. — Думаете, он принадлежит даочжану Сун? — Больше похож на конский, но здесь нет следов копыт... — Возможно, это с его фучэни. Я отбивался от неё мечом, когда он пытался напасть на меня. — Вы правы, — просияла она, почувствовав в волосках знакомую духовную энергию. Усевшись на землю, она сосредоточилась. — Проклинаю тебя, даочжан Сун Цзычэнь. Ты не пересечешь эту границу и не посмеешь навредить моему брату и моей семье. Ни ты, ни любой человек, которого ты об этом попросишь. Иначе — гнить тебе заживо! Ошарашенный Саньду-шэншоу, почувствовав изменения в защитном контуре, наблюдал, как волосы в руках девушки истлели и рассыпались прахом. Глаза её горели красным. Он понял, что она окончательно ступила на Тёмный путь. — Что ты творишь? — прохрипел он. — Всего лишь хочу защитить свою семью, как умею. Спасибо, Саньду-шэншоу, что дали мне эту возможность. — Глупая девчонка, ты же погубишь себя! Разве у тебя есть спутник, чтобы идти по Тёмному пути? Ты хочешь сойти с ума?! — Эта ничтожная не стоит вашего беспокойства, глава Цзян, — произнесла А-Цин, утирая струйку крови, побежавшую из носа, встала и... обмякла. Колокольчик на поясе тихо звякнул. Цзян Ваньинь еле успел подхватить ее и усадить, прислонив спиной к ближайшему дереву. Бормоча себе под нос самые грязные ругательства, которые знал, в адрес самонадеянных мелких паршивок, не умеющих рассчитывать свои возможности, он впихнул ей в рот пилюлю и сосредоточился, передавая ей духовные силы. Подумать только, что вытворяет! Куда только смотрит её брат?! На его месте он бы запер эту мерзавку в доме, отобрал у неё оружие и засадил за готовку да вышивку, чтобы и носа за ворота не высовывала! Между тем А-Цин со стоном открыла глаза. Глава Цзян сидел прямо перед ней, прожигая убийственным взглядом. Как непривычно и хорошо оказалось видеть его живым, пускай, хмурым, недовольным и злым на язык, а не мёртвым, как в ее собственных снах, навеянных тёмной Ци! Он даже стал раздражать её намного меньше, чем раньше. В голове медленно, но верно прояснилось. Увидев, что она пришла в себя, глава тотчас отнял пальцы от её лба и начал ругаться: — Что за самоуверенность?! Если вы думаете, что я скрою произошедшее от Сюэ Яна, вы ошибаетесь. Пусть он накажет вас по всей строгости. — Всё под контролем, — раздражённо парировала она. — Я это уже слышал однажды от своего такого же упрямого и самонадеянного братца, кончилось всё кучей смертей! Глупая девчонка! — рявкнул глава. "Что он знает, этот бешеный пёс? Он не знает, он не смеет говорить так с тобой... " — зашептал знакомый потусторонний, ледяной голос. Намного громче и настойчивее, чем в прошлый раз. "Он заслуживает проклятья..." — Я помедитирую и всё пройдёт, — сказала девушка, сжимая в ладони колокольчик Вэй Усяня. — Отправляйтесь в город, вы, должно быть, устали с дороги... — За кого вы меня принимаете? Вы всерьёз считаете, что я способен на такую низость — оставить человека, потратившего все свои духовные силы, одного в лесу, кишащем тварями? "А вы меня за кого принимаете, за слабачку?" — хотела было ответить А-Цин, но вовремя прикусила язык. Потому что, как ни крути, глава Цзян был чертовски прав. — Вставайте, — сказал мужчина, обнажая Саньду и подавая ей руку. — Пролетим часть пути, если вы способны встать на меч. Ну? А-Цин, кряхтя, ухватилась за предложенную руку, встала на Саньду, и они полетели.