Перелетные птицы

      С неба, затянутого серым беспросветным полотном, моросил мелкий дождик. Капли падали на лицо почти невесомо. Антон почувствовал влагу, только когда пригладил мешающиеся волосы назад. Он, слегка нахмурившись, вытер руку об штанину. Можно было натянуть на голову капюшон, но смысла в этом особо не было, плотная ткань только закрывала бы обзор, да и дождь не мешал.       День близился к завершению, уже скоро должно было начать темнеть. Шастун и двое его попутчиков как раз пересекли черту города. Сегодня не длинный на первый взгляд путь они преодолевали в щадящем режиме, ведь рана по щелчку пальцев не заживёт. Антон старался на ногу сильно не наваливаться, вообще шагал размеренно и медленно, в то время как Кукушонок вокруг него круги наяривал. И как с таким шилом в жопе тот умудрялся сидеть на одном месте? Оставалось загадкой. Викентий же неспешно ковылял сзади, вёл интеллектуальные беседы с Мишей, хотя интеллектуальные они были только с его стороны, и, кажется, просто наслаждался прогулкой по лесам да по полям.       Хотел бы Шастун тоже беззаботно вышагивать за кем-то и любоваться поздней осенью, но, видно, не судьба. Помимо больной ноги и неконтролируемой влаги с неба, его слегка волновала приближающаяся ночь и место их будущего ночлега. В целом, по времени они успевали. Хорошо, что Антон знал, с какой именно стороны лучше зайти в город, знал, где была разрушена эстакада, как обойти препятствие и куда лучше не соваться. А теперь им оставалось только добраться до квартиры. Казалось, проще простого, но всё не так легко.       Заброшенный и заросший город невольно наводил ощущение близящейся опасности и чувство тревоги. Чёрные окна многоэтажек, выбитые стёкла магазинов, перевернутые машины, проросшая трава на асфальте, деревья, захватывающие здания, и неожиданно встречающиеся по пути когда-то обыденные предметы. Дербина очень впечатлял такой вид крупного города, к тому же всё вокруг было влажное и особенно мрачное из-за дождя, отчего атмосфера становилась ещё более гнетущей.       — Так непривычно, — вздохнул просто Вик, запрокинув голову. — И во всех городах так?       — В основном, — тут же ответил Шастун, даже не обернувшись. — Так, нам нужно преодолеть несколько кварталов, но сначала заберёмся повыше и проверим, действительно ли мы здесь одни.       — Тебе лучше не лазить куда-то, — хмуро сказал Миша.       — Пойдём на крышу вон того дома, — кивнул Антон в направлении многоэтажки. — Там даже дверь подъезда выбита, как будто специально для нас.       Лестничные пролёты они преодолевали так же медленно, как и весь путь. В некоторые квартиры входные двери тоже были открыты, в них заходил Миша из чистого любопытства, но там, естественно, всё ценное для нового мира было давно вынесено. Выход на крышу тоже оказался свободным, скорее всего, Шастун не первый был такой умный. Панорама открывалась хорошая, видно было чуть ли не половину правого берега, так что Антон достал свой любимый бинокль и стал всматриваться в пустые улицы.       — Ну, что там? — нетерпеливо спросил Миша, что уселся на самый край. — Есть кто?       — А здесь может быть опасно? — негромко спросил Викентий.       — Везде может быть опасно, — проговорил Шастун, продолжая смотреть в даль.       — Это же город, откуда здесь звери? — опять спросил Вик с долей непонимания в голосе.       — Чаще всего опасность представляют не звери, — тихо сказал Антон, опуская бинокль.       — Человек — самый опасный зверь, — вдруг хмыкнул Миша, резко повернувшись и посмотрев Шастуну в глаза.       Антон сжал сильно челюсть, но никак комментировать это не стал, лишь спустя полминуты тишины добавил:       — Стаи диких собак никто не отменял, а они как раз обитают в городах. Не знаю, правда, почему так, но факт.       — Ну, а тут есть? — Миша снова отвернулся и посмотрел на город свысока. — Вроде, никаких подозрительных движений нет.       — Да, на первый взгляд всё спокойно, — кивнул Шастун и убрал в рюкзак бинокль. — Но нам всё равно нужно быть тихими.       — А нам далеко идти? — тут же спросил Дербин.       — Нет, но вон там дом обрушился прямо посреди улицы. Всё завалено, придётся обойти, — ответил Антон, кивнув сторону разрушений.       — Надеюсь, нам не придётся спать в какой-нибудь пыльной квартире, — хмыкнул Миша и первым пошёл на выход.       — Надейся, — в тон ему ответил Шастун и тоже отправился к лестнице.       Родные улочки города наводили на него немного тоски, но Антон старался гнать её от себя. Хорошо, что в этом плане помогали попутчики. Неожиданно беззаботности и веселью Миши можно было позавидовать, да и Викентий потакал ему и забавлялся. Прыгать по крышам машин? Кататься на ржавой тележке из супермаркета и хохотать в голос? Да и ещё раз да.       — Я же просил вести себя тихо и осторожно! — рявкнул на них Шастун, но несдержанная полуулыбка всё равно появилась на его лице.       — Ты зануда, — чуть ли не промычал Миша, продолжая смеяться. — Здесь никого нет, мы в этом городе совсем одни.       — Не факт, — устало выдохнул Антон.       Вскоре они всё же успокоились и стали с любопытством заглядывать в разрушенные и разграбленные помещения первых этажей зданий. Там когда-то были продуктовые магазины, аптеки, маленькие офисы нотариусов, салоны связи, парикмахерские, детские кружки и много чего ещё. Так что и стар и млад поддались искушению, а Шастун просто уже слишком привык к этим видам постапокалипсиса.       — Я даже не мог представить, во что превратились города за эти годы, — произнёс Дербин, когда они свернули во дворы.       — А вы что, совсем не выходили из бункера? — чуть нахмурившись, спросил Миша.       — Ну, выходил, только не далеко, — тихо ответил Викентий. — До города обычно не доходил, слишком уж далеко.       Антон подвёл их к дому, где все три подъезда оказались забиты досками и завалены хламом. И стоило им остановиться у подъезда по центу, как бывший Кукушонок произнёс:       — Здесь нет прохода.       — Ошибаешься, — хмыкнул Шастун, подойдя к высоким мусорным бакам, которые явно здесь стоять не должны были, а потом развернулся, чуть присел и, сложив руки в замок, сказал: — Давай, подсажу.       Первым пошёл Миша. Ему не требовалось дополнительных объяснений, они уже такие фишки проделывали, когда шли первый раз в гнездо. Он ловко забрался с помощью Антона на баки и заодно показал, как это делается, для Викентия. Бывший учёный тоже смог повторить трюк, пусть и не так ловко. Вдвоём у них получилось затащить Шастуна. На самом деле, будь у него здоровая нога, то помощь бы и не требовалось, ведь столько раз он уже проходил по этому пути, который сам же когда-то сделал.       Перейти с баков на козырёк, а с него залезть через окно было несложно. Дальше оставалось лишь подняться на четвёртый этаж. Антон, естественно, пошёл первым. В полумраке, на последнем лестничном пролёте, когда до цели оставалось всего ничего, вдруг перед Шастуном возник парень с обрезом в руках.       — Твою мать! — воскликнул от неожиданности Антон. — Толян, ну, нельзя же так пугать!       — Это ты напугал меня до чёртиков, — тот опустил оружие и щёлкнул фонариком на груди. — Слышу, кто-то шебаршит: что только не подумал за эти минуты.       — Ладно тебе, — махнул рукой Шастун. — Кто ещё сюда может прийти?       — Кроме хозяина квартиры?! — задорно хмыкнул Толян. — Кстати, кто это с тобой?       — Попутчики. Миша и Вик, — Антон чуть развернулся и показал большим пальцем на них в порядке представления. — Может, пойдём уже?       — Как скажешь, ты тут главный, — пожал плечами Толян и повёл их в квартиру.       Квартира, которая когда-то служила для Шастуна родным домом, встретила его теплом, чужим запахом и пылью. В целом, здесь мало что изменилось. Вся мебель осталась на своих привычных местах, даже висели фото на стенах и календарь с две тысячи четырнадцатого в коридоре. Но чужих вещей тоже было немало. Сапоги стояли у входа, куртка висела на спинке кресла, дорожная сумка валялась забытая у стены. Всё так и кричало о том, что теперь здесь жил кто-то другой. Не Антон.       С подачи Толяна они прошли на небольшую хрущёвскую кухню, где на столе горели три толстые самодельные свечи. Викентий первый уселся на табуретку, что стояла в дальнем углу под стареньким телевизором, висевшим на кронштейне. Миша подошёл к окну, на котором были закрыты плотные металлические жалюзи, облокотился об подоконник и сложил руки на груди. Шастун поставил винтовку к стене и медленно стянул рюкзак с плеч.       — Мы останемся здесь, я правильно понял? — хмуро спросил Миша.       — Правильно, — кивнул Антон, а потом устало опустился на стул. — Поесть-то есть у тебя?       Толян оскалился, кинул обрез на стол, резко повернулся и открыл навесные ящики. Полки там оказались плотно заставлены припасами: консервами и сухими пайками.       — Весь город уже обыскал? — хмыкнул Шастун, небрежно поправляя волосы, что упали на глаза.       — Обижаешь, я же тщательно обыскиваю, квартиру за квартирой, так что ещё больше половины точно осталось, — весело проговорил Толян, закрывая дверцы, а затем кинул ему пачку сигарет.       Антон ловко поймал её одной рукой и, посмотрев на выцветшую этикетку, удивлённо вздохнул:       — Крепкие, прям как я люблю, — Шастун сунул нос в открытую пачку. — Боже, как давно я их не курил.       — У меня есть ещё, — довольно кивнул Толян. — Специально для тебя берёг, считай, плата за съём квартиры.       Тихий смешок выскочил у Антона из уст раньше, чем он успел вставить между зубами сигарету. Чтобы подкурить её от одной из свечей, пришлось привстать с места. Запах дыма от сигареты приятно защекотал ноздри, но только для Шастуна. Бывший Кукушонок и научный работник синхронно скривились.       — Как открыть это окно? — недовольно спросил Миша, повернувшись к окну, где отсутствовала ручка.       — Оно не открывается, только в зале, — ответил Антон, снова выпуская дым вверх, а потом решил спросить: — Как тут вообще? Всё тихо?       — Да, мало сюда кто заходит, — закивал Толян.       — А почему города так не популярны? Почему здесь не живут люди? — вдруг спросил Дербин.       — Всё просто: город без инфраструктуры бесполезен, а дома становятся просто бетонными коробками, — пробубнил Миша, всё же кривясь от дыма сигарет.       — Почему вы тогда здесь живёте? — спросил Викентий, глядя прямо на Толяна.       — Я городской житель, — пожал плечами тот, а потом отвернулся и решил заняться ужином. Загремел посудой и металлическими банками, да и походная плитка зашумела.       — Он считает, что здесь безопасней, — негромко сказал Шастун, потушив сигарету об подошву своих ботинок.       — Чувствую, а не считаю, — громко заметил Толян, повернувшись в пол-оборота и посмотрев цепким взглядом на попутчиков. — Шрамы напоминают о боли чаще, чем кажется, — томно добавил он и провёл кончиком ножа по шраму на лице, который буквально разрезал правый глаз, чёрную бровь и почти всю щеку.       Миша заметил этот уродливый шрам сразу, как только они оказались на освещённой кухне, но старался не смотреть на него лишний раз, чтобы Толяну вдруг не стало неловко. Просто Вик явно разделял его стремления. А сейчас выходило, что Толян сам указал на шрам. Он имел розовый оттенок, местами был узок и бугрист. Наверное, парень получил его около года назад, ведь шрам ещё не начал рассасываться. Стоило так же заметить, что шрам, хоть и был пугающим, но невероятно ему шёл. Внешность у Толяна была в целом ничем не примечательная, даже обычная. Увидишь раз и не запомнишь. А шрам придавал изюминку, зловещий шарм.       — Меня Шаст спас, — добавил Толян спустя минуту тишины. — Разрешил тут у себя пожить, заодно тайник его постеречь. А я уж думаю тут насовсем остаться, если он не против, конечно.       — Оставайся, — прошептал Антон, щёлкая костяшками на руках, и позже добавил чуть громче: — Кстати, мы идём на юг. На обратном пути, думаю, зайду проведать, но потом вряд ли появлюсь.       — Как? — удивился Толян и приподнял брови. Правда, та, что разрезалась шрамом, поднялась лишь слегка.       — Собираюсь вернуться домой, — тихо сказал Шастун.       — А тайник, заберёшь?       — Частично, — вздохнул Антон и заметил краем глаза, что Миша внимательно рассматривал фото на холодильнике. — Ну, расскажи что-нибудь. Может, с кем виделся, общался?       — Я тебе не Кукушка, — хмыкнул Толян, помешивая ложкой кашу на огне.       — А почему нет? — улыбнулся Шастун. — Сидишь тут в гнезде, еда есть. Безопасно, опять же.       — Обо мне никто не знает, кроме тебя, и сюда никто не захаживает, — покачал головой Толян. — Я скорее чиж. Городской чиж! И петь умею!       — Воронежский Чиж, — подхватил Антон и улыбнулся шире.       — Точно! — радостно воскликнул Толян и снял ужин с плитки. — Давайте все к столу.       Он быстро разложил гречневую кашу с тушёнкой по тарелкам и достал ложки. Миша, перед тем как сесть за стол, снял с холодильника фото, что крепилось лишь маленьким магнитиком.       — Ты такой милый здесь. Совсем на себя не похож, даже взгляд другой, — быстро проговорил Кукушонок.       — Как будто другой человек, — подхватил Дербин, что тоже посмотрел на фото.       Шастун нехотя бросил взгляд на себя двадцатилетнего, что смотрел в объектив с солнечной и беззаботный улыбкой. Да, это действительно был уже не он.       — Этот парень давно мёртв, — холодно сказал Антон, выхватив из его рук фотографию, чтобы рывком встать и вернуть её на место.       — Жаль, я бы хотел с ним познакомится, — грустно хмыкнул Миша.       — Не судьба, — без сарказма ответил Шастун и взялся за ужин.       Приём пищи прошёл быстро под лёгкий рассказ Толяна, где и что он находил в последние дни. Его гости на скорую руку расправились с горячей пищей. Ещё бы: путь выдался долгим, выматывающим, и им необходимо было восполнить потраченную энергию. Позже Чиж заварил крепкого чая, и они толпой перебрались в большую комнату.       Шастун тут же шагнул к шкафу-купе, отодвинул дверцу и открыл ящик – тайник. Там были разные вещи: зимние, почти новые ботинки, много патронов разного калибра и пистолет Макарова, что был обёрнут в белую ткань. Антон пошёл на кухню за своим рюкзаком, а, когда вернулся, обнаружил любопытного Мишу у открытого ящика.       — Как у тебя тут много всего, — воодушевлённо произнёс Кукушонок.       — Не трогай чужое, — воспитательным тоном сказал Шастун, а потом посмотрел на Толяна и спросил: — Эй, воронежский Чиж, тебе лук со стрелами не нужен?       — Нет, — покачал головой Толян, что начал перебирать струны на гитаре. — Они мне здесь ни к чему. Обменяй лучше у кого-нибудь из кочевых кланов.       — Вопрос только на что, — устало вздохнул Антон, а потом пихнул Мишу в сторону и уселся опять напротив ящика.       — Что это за блокнот? — мрачно спросил Миша.       Шастун тут же обернулся и только сейчас заметил, что тот листал записную книжку, где когда-то мародёр Антон вёл подсчёт собственных убийств.       — Я же сказал не трогать чужое! — рявкнул Антон и выхватил из его рук книжку. — Иди займись чем-нибудь!       — Чем? — недовольно спросил Миша.       — Не зли меня, — сквозь зубы сказал Шастун, отвернувшись.       — Иди лучше послушай, как я играю, пока Шаст возится со своими шмотками, — весело сказал Толян, сидящий в кресле вместе с фигурной гитарой.       Миша с угрюмом лицом отошёл от шкафа и уселся на разложенный диван, где уже сидел или, скорее, полулежал Дербин, который, кажется, боролся со сном. Чиж довольно улыбнулся и стал резво играть бодрую мелодию. Через полминуты он запел:       — Не скитайся по свету без дела, вот в подарок тебе – парабеллум. Может, встретимся где-нибудь снова, и завалим большого дракона. На него объявили охоту по приказу, морская пехота. Танки чистят стволы, Самолёты — от винта! В ночные полёты, — пара секунд паузы, и Толян запел припев. — Это война! Винограда в награду, дракон по городу градом. Это война! Винограда в награду, дракон по городу градом.       Антон тоже слушал, хоть и продолжал упаковывать нужные ему патроны. Стоило признать, что Толян хорошо пел, только жаль, что слушать его было обычно некому. Мысль пришла мгновенно, и Шастун не стал её отгонять. А когда Чиж закончил перебирать струны, спросил:       — Может, пойдёшь с нами?       — Нет, — протянул гласную Толян, обняв гитару и слегка улыбнувшись. — Я никуда уже отсюда не двинусь. Нет мне места ни в поселениях, ни в кланах.       — Я когда-то так же думал, — проговорил Антон, перед тем как стянуть с себя тонкий поношенный свитер, чтобы заменить его на относительно новый и толстый из ящика. — Сейчас считаю иначе. Я точно знаю, где мой дом.       — Я тоже, — хмыкнул Толян. — Мой дом здесь, в когда-то твоей квартире.       — Считай, что теперь она твоя, — махнул рукой Шастун.       — Спасибо, — снова улыбнулся Чиж, но уже застенчиво. — И за то, что спас год назад, и за то, что зашил раны, выходил, а потом разрешил остаться.       — Сочтёмся, — ухмыльнулся Антон и опять отвернулся.       — Поразительно, — вдруг вздохнул Миша. — Интересно, как много ещё на свете людей, которых ты спас и которые тебе должны?       — Не так уж и много, — пробубнил Шастун, уже понимая к чему тот вёл.       — Ну, почему же? — цокнул языком Миша. — В квартире, помимо тебя, ещё трое, двух из которых ты спас…       — Меня, по сути, тоже, — подал голос Викентий, и все тут же на него уставились, даже Антон обернулся. — Если бы не он, то я бы вряд ли сам вышел из бункера и, скорее всего, там и умер бы.       — Три из трёх, — хмыкнул Миша. — Потрясающая закономерность.       — Значит, нам троим стоит быть благодарными, — хмуро сказал Толян, рывком вставая. — Пойду подготовлю вам ночлег.       Шастун смотрел прямо Мише в глаза и не моргал, а, когда Чиж вышел из комнаты, с железом в голосе сказал:       — Стоит быть благодарными.       — Я очень благодарен, — оскалился Миша, а потом тоже поднялся. — Пойду помогу.       — У вас сложные отношения, да? — тихо спросил Дербин, что уже точно лежал, а не сидел.       — О да, — вздохнул Антон, отвернувшись обратно к тайнику.       Взгляд тут же припал к торчащему уголку записной книжки. Шастун ловко подхватил её пальцами и стал задумчиво крутить в руке. Ценной информации в ней уже не было, смысла таскать с собой или хранить — тоже нет, тем более, если он собирался возвращаться. Значит, пришло время от неё избавиться, и лучший способом был огонь.       Толян нашёл его на кухне. Антон стоял над раковиной, оперевшись двумя руками на столешницу, и неотрывно смотрел, как пламя пожирало страницу за страницей.       — Шаст, — негромко позвал Чиж, и он медленно повернул голову. — Всё готово, можете ложиться отдыхать.       Шастун лишь кивнул и улыбнулся уголком рта, а потом опять уставился на огонь.