Перелетные птицы

      Азовское море штормило. Волна с грохотом наваливалась на песчаный берег, разбиваясь вдребезги, следом подходила ещё одна, а за ней другая и так до бесконечности. С запада хлестал ледяной ветер, что пробирал до самых костей, и никак от него не скрыться, никак не спрятаться. Они застегнулись по самые горла, натянули дополнительные свитера и ещё одни использовали вместо шарфов. Только и это не помогало. Лица и руки коченели от холода, да и всё остальное тоже, но они продолжили идти. Другого варианта у них всё равно не было.       Удивительным образом над головами летали чайки, да ещё и громко кричали. Они зависали в потоке воздуха, даже не махая крыльями, и невозмутимо вертели головами. Невольно Антон поднимал голову и подолгу смотрел на южных птиц. Чайки выглядели, как с картинки: идеально белые с серыми крыльями и ярко жёлтыми клювами. Они грациозно парили над ними и так не грациозно кричали.       — Я устал, мы можем сделать перерыв? — Миша чуть ли не закричал в голос, когда поравнялся с ним и попытался посмотреть в глаза.       — Нет, — покачал головой Шастун, а потом давил громче: — Ветер пиздец, нам даже огня не развести. Пока мы не дойдём до конца косы – никаких привалов!       Миша нахмурился, но согласился слабым кивком, а потом замедлил шаг и стал снова ковылять сзади. Антон же стихийно подумал о том, что они выбрали не подходящие время года для путешествия на юг. В начале зимы здесь оказалось холоднее, чем там, где выпадали метровые сугробы, и всё из-за большой воды, что бушевала.       В ногах уже ощущалась неприятная тяжесть. Они шли без пауз часов семь и до конца стрелы оставалось ещё столько же, если не больше. Как раз к тому моменту солнце опустится за горизонт, а они завалятся в первый попавшийся уцелевший дом и забудутся сном. Таков был план Шастун.       Завтра их ждало поселение «Чайка». Завтра должно было всё закончиться.       По крайне мере, на это надеялся Антон, потому что уже никакими словами мира нельзя описать степень его усталости. Ему хотелось остановиться. Просто остановиться, только в одном конкретном месте. Ничего, осталось совсем немного – так утешал себя Шастун. Внутри него всё трепетало от предчувствия, что вот-вот одна глава жизни закончиться, а другая начнётся, это и придавало ему сил двигаться вперёд.       Правда, его попутчики кое-как ковыляли сзади. Антон периодически поворачивался и проверял: те продолжали идти или уже нет. Лица у них говорили сами за себя, даже не нужно было спрашивать об их состоянии. Шастуна это забавляло, только ничем помочь он им не мог. Привалы они себе позволить не имели возможности.       Так трое мужчин и шли по песчаной косе, что казалась бесконечной, соединяя полуостров с большой землёй, слушали крики чаек и наблюдали, как мутные волны Азовского моря разбивались о берег с высокими брызгами. И всё бы ничего – завораживающе и романтично, если бы не холод.       

***

      Первым проснулся Антон. И не от того, что выспался. Пустой желудок, кажется, начал поедать самого себя, тянул тугой болью и издавал такие звуки, что, казалось, кит зовёт своих сородичей тише. Они не ели нормально уже двое суток, если не считать той странной похлебки в Совятнике.       Вчера не нашлось времени для того, чтобы искать, чем подкрепиться, да и чтобы заняться охотой — тоже. Они преодолевали многокилометровую косу пешком почти пятнадцать часов без остановки под хлёстким морским ветром, а потом наткнулись на пустое село у самого основания косы, завались в первый попавшийся дом и почти сразу провалились в сон.       Шастун медленно сел, держась рукой за ноющий живот, и огляделся. При дневном свете обстановка внутри дома не казалось такой мрачной. Ночью он даже не понял, в какую комнату завалился спать, увидел лишь очертание кровати. Зато сейчас стало ясно, что это хозяйская спальня.       Антон спал на двухметровой кровати из цельного дерева прямо на пыльной постели. Напротив было окно с плотными шторами серого цвета, правда, одна часть валялась на полу, а вот вторая всё ещё красиво крепилась к стенке. Шкаф-купе стоял открытым, часть полок и вешалок были пустыми, какая-то одежда ещё там хранилось, но явно ценных вещей там уже не было. На стене висела абстрактная картина с цветами, а на прикроватной тумбочке стояла фотография в рамке. Шастун взял её в руки, чтобы заглянуть в лица неизвестных людей.       На выцветающем снимке были запечатлены двое молодых людей - мужчина и женщина. Они ярко улыбались, обнимались и смотрели прямо в объектив. Никто уже не узнает, когда была сделала эта фотография, на какое важное событие и кто вообще эти люди. Вероятность того, что они уже давно мертвы слишком высока.        Он вернул фотографию на место, а потом нашёл взглядом свой полупустой рюкзак и оружие на полу рядом с кроватью. Быстро найдя и сигареты, Антон вытащил одну зубами из мятой пачки и поджег её спичками. После сильной затяжки стало легче, даже силы появились. Так, вместе с сигаретой, он пошёл бродить по дому.       В соседней комнате напротив, что явно когда-то принадлежала подростку, спал Миша. Шастун увидел это через щёлку, но не стал заходить и будить его. Всё равно ещё рано. В другой комнате находилась детская для маленького ребёнка. Глядя на пустую белую кроватку и пыльные мягкие игрушки в светло-розовых оттенках, невольно накатывало уныние. Антон закрыл плотно дверь, а потом вальяжно затянулся и двинулся дальше. На диване в шикарной гостиной лежал Дербин, но уже не спал.       — Доброе утро, — одними губами проговорил Викентий, когда их взгляды встретились.       Шастун лишь слабо кивнул и выпустил белый дым вверх. В этой комнате, как и почти везде, царил бардак. Что-то валялось на полу, ящики были открыты, а вещи вывернуты. В углах висела паутина, на полках вместе с великой классической литературой вымирающей цивилизации лежала пыль. Он пробежался глазами по названиям на корешках и зацепился за «Земля Обетованная». Эту книгу, как и многие другие, Антон не читал и вряд ли уже когда-то прочитает, но название зацепило его. Он даже увидел в этом свой символизм.       Антон двинулся дальше, по узкому коридору на кухню, совмещённую со столовой. Там оказалось выбито одно из двух окон, поэтому в помещении висел прохладный, но свежий воздух. Все дверцы кухонного гарнитура были открыты, только что-либо съедобное там отсутствовало. Шастун внимательно осмотрел все полки и с разочарованием хлопнул дверцей. Всё, что можно было унести, отсюда уже давно унесли.       — Пусто? — спросил за его спиной сонным голосом Миша.       — А ты как думаешь? — в ответ спросил Антон, погасив окурок об стенку грязной раковины.       — Думаю, что, если в Чайке нас ждут одни трупы, то мы подохнем с голоду, — недовольно проговорил Миша, сложив руки на груди.       — Человечье мясо ничего так на вкус, — широко улыбнулся Шастун.       — Очень смешно, — хмуро покачал головой Миша.       — На самом деле, думаю, какие-то припасы там точно остались. А вообще, скорее всего, нас радушно встретят, — уже обычно сказал Антон и прошёл мимо него.       — Надейся, — пробубнил себе под нос Миша.       Минут через двадцать, собравшись и допив остатки пресной воды, они вышли из чужого дома и отправились в путь. Сегодня они точно должны были дойти до Чайки, и медлить не хотелось. Каждый невольно чувствовал предвкушение вместе с волнением и трепетом. Может быть, поэтому они и шли в другом темпе, быстрее, чем обычно, уж точно.       Пейзажи Крыма радовали глаза. Несмотря на серое небо и скудное количество растительности, горы вдалеке завораживали, так и тянули к себе. Воздух здесь был какой-то другой, дышалось иначе, чем на континенте, каждый вдох наполнял лёгкие до краёв. Даже немного кружилось голова. Хотя, возможно, это из-за голода.       Они шли вдоль автомобильной дороги, вернее, вдоль того, что от неё осталось – ржавые знаки, покосившиеся столбики с километражем и отбойники, а ещё куски асфальта. Отходить сильно в сторону Шастун не рисковал, местность слишком незнакомая, при этом, конечно, существовала вероятность опасности и у самой дороги, но так было меньше шансов, что они заблудятся.       — Шаст, смотри! — раздался крик Миши, и он резко обернулся.       Миша стоял, склонившись, и что-то рассматривал на земле. Недолго думая, Антон поспешил подойти и увидеть самому, что там нашёл парень. Дербин тоже не остался в стороне, быстро оказался рядом. На сухой светло-рыжей земле отчётливо виднелись следы больших лап.       — Это что? Следы тигра или льва? — удивленно спросил Викентий, присев на корточки.       — Да, очень большой кошки, — кивнул Шастун и начал осматриваться.       — Откуда здесь львы?! — чуть ли не крича, спросил Миша, выпрямившись.       — Вон откуда, — Антон качнул головой в сторону.       Попутчики синхронно повернулись влево. Там стоял выцветший билборд, верхний край оторвался и колыхался на ветру, но прочитать информацию с него всё ещё было можно. На билборде изображён лев и надпись: «Тайган. Парк львов. Крупнейший питомник львов в Европе».       — Хочешь сказать, что… — Миша не договорил, неуверенно начал и затих.       — Да, мне уже доводилось видеть животных из зоопарка, — кивнул Шастун. — Пошли, будем надеяться, что нас не загрызут.       Они встретили на пути ещё не одни следы пушистых зверей, но сами хищники им не встретились. Может быть, их уже здесь не было или опять сыграла удача.                                     Через четыре часа ходьбы по равнинам они снова вышли к морю, только на этот раз к Чёрному. Оно безжалостно не бушевало, как Азовское, хоть и волна шла на берег метровой высоты, пенилась и накатывалась на гальку. Вода была такого же серо-голубого цвета, как небо, лишь на пару оттенков темнее. И хоть солнце не радовало теплом и яркостью, а ветер всё ещё был холодный, всё равно вид был завораживающий. Хотелось смотреть вдаль бесконечно долго и не думать ни о чём конкретном.       Они сделали привал прямо на берегу, напротив одной из бун, что служила волнорезом. Потому что уже устали идти, а не потому что хотели задержаться и залипнуть в никуда. Воздух был пропитан густым морским йодом, будто только из него и состоял. Антон и Викентий сидели на ржавом куске чего-то, сложно сказать, что это было раньше, пока Миша ходил по краю буны и кидал камни в море. Чайки кружили над головами в ожидании, что им перепадёт немного еды, только в карманах людей ни крошки даже для них самих.       — Интересно, как долго они будут летать над нами? — тихо спросил Дербин.       Кажется, отвечать на его вопрос было необязательно. Вот Шастун и промолчал, продолжая смотреть на размытый горизонт и немного на Мишу. Непроизвольно пробежала мысль, что, если вдруг это чудо в перьях оступится и упадёт в холодную воду, то придётся спасть, а потом сушиться – значит, нужен будет костер.       Хоть бы тот не упал.       — Здесь красиво, да? — снова спросил Дербин, и в этот раз Антон кивнул. — Интересно, как здесь летом? Наверное, ещё лучше…       — Жарко, но хорошо, — негромко сказал Шастун. — Я бывал здесь до эпидемии. Ездил с мамой в санаторий подростком. Было скучновато, но кормили вкусно. Экскурсия, помню, была, вроде на водопады.       — Я бывал только в Сочи, но это было ещё в другой стране, — увлечённо проговорил Викентий. — Мне там не очень понравилось. Очень влажно, а потом было не до этого. Моя младшая сестра любила ездить на моря, везде побывала, все горы облазила.       — Она не была иммунной, да? — тихо спросил Шастун, смотря себе под ноги.       — Не знаю, — шёпотом проговорил Дербин. — Я ничего не знаю о ней после начала конца и уже, наверное, не узнаю.       — Мне жаль, — снова тихо сказал Антон.       — Это жизнь, — апатично выдохнул просто Вик.       Миша спрыгнул с буны на галечный берег с грохотом, и так же шумно подошёл к ним. Его тяжёлые ботинки бились о гладкие камни так, что даже чайки испугались.       — Что вон там виднеется? Город какой-то? — спросил Миша, указывая рукой в то направление, куда им предстояло идти.       — Да, это город Феодосия, — размеренно ответил Шастун. — Вон ту гору видите? — попутчики синхронно кивнули. — Нам за неё нужно будет перейти, там нас и будет ждать Чайка.       — Ну, тогда погнали? Быстрее пойдём, быстрее дойдём, — хмыкнул Миша, и они снова отправились в путь.

***

      До Чайки они добрались как раз к закату. Усталость у всех достигла своего предел. Каждый из последних сил волочил ноги, но, увидев заветную табличку «турбаза Чайка», не сговариваясь, ускорился. Естественно, у главного входа их встретили.       — Стой! Кто идёт?! — юношеский голос раздался громко.       — Стоим, стоим, — закачал головой Шастун, а потом облокотился руками на шлагбаум.       По ту сторону выросли двое. Совсем молодой парнишка с факелом в руке, а за его спиной — бородатый мужик с охотничьим ружьём в руках.       — Кто такие? — спросил парнишка, тыкая в них факелом, чтобы увидеть лица незнакомцев. Суда по голосу, кричал именно он.       — Я — Журавль, Пернатый, все знают как Шаст, — устало проговорил Антон, смотря в его юное лицо через огонь. — О вас мне рассказал мой коллега, Кирилл, известный, как Кирисс.       — И что же вам нужно? — осторожно, даже боязно спросил парнишка.       — Людей к вам привёл, — Антон кивнул в сторону попутчиков. — Пустите или погибать оставите?       — Это не мне решать, — покачал головой парнишка, а перед тем, как уйти, добавил: — Ждите!       Он исчез, скрылся за деревьями, забрав с собой факел — единственный источник света. Так они остались в темноте: их трое и мужик с ружьём. Шастун осмотрел его внимательно, а потом повернулся к попутчикам. Очертания их лиц никакой информации не дали ему, только немного спокойствия. Желудок снова сдавило тугой болью, а ведь уже заканчивался третий день их голодовки.       Через пять минут, а по ощущениям прошла вечность, вернулся парнишка вместе с факелом и ещё одним мужчиной. К гадалке ходить не нужно было, чтобы понять, что тот привёл главу поселения.       — Пернатый и еще двое, интересно, — с явным любопытством проговорил глава. — Кроме Кирилла к нам обычно никто не ходит. Что же вас привело?       — Случай, — односложно ответил Антон, снова повернувшись к шлагбауму.       — И какой же? Надеюсь, забавный.       — Будем тут говорить? — бровь Шастуна поднялась вверх.       — Пока не уверен, что могу вас впустить, — лишь пожал плечами глава.       — Здравствуйте, — вперёд подступился Дербин, а Антон сделал шаг в сторону. — Меня зовут Дербин Викентий Альбертович, — он протянул руку, и глава, на удивление, её пожал.       — Очень приятно, а я Олег Титов.       — Я российский ученый, немного разбираюсь в вирусах…       — И в нашем? — удивлённо спросил Олег.       — Ну, — повёл плечами Викентий. — Скажите, у вас есть заражённые?       — Нет! — резко покачал головой Олег. — Откуда?! У нас только иммунные.       — Прошёл слух, что среди вас кто-то кашлял кровью, — тихо проговорил Шастун, внимательно наблюдая за реакцией главы. Тот лишь устало вздохнул и покачал головой.       — Это лишь слух, — всё же ответил Олег. — Люди всегда болеют осенью, у нас здесь ветра и после жары – простужаются. Сейчас всё хорошо.       — Это хорошо, — кивнул Дербин. — Можем мы остаться? А утром я бы хотел взять кровь у детей, рождённых после, на исследование.       — Да, — почти сразу ответил Олег. — Мы сейчас ужинать собираемся, так что проходите.       Шлагбаум между ними поднялся, и трое мужчин оказались в поселении «Чайка».       — Вы молодец, — шепнул Антон, пока их вели узкой тропинкой к месту поедания пищи. Викентий лишь пожал плечами в ответ.       В темноте ночи было сложно разглядеть, что находилось вокруг. Только очертания деревьев, кустов и маленьких туристических домиков. К слову, в окнах многих горел тусклый свет.       Столовой оказалась большая беседка или терраска с длинными столами. Тут уже было по светлее – горели факелы и свечи на столах. И народу полно, скорее всего, все собрались на ужин. На первый взгляд, человек шестисот.       Их усадили с краю. Пришлось прижаться поплотнее, свободных мест больше не осталось. Если кто и заметил появление чужих лиц, то виду не подал. Народ был занят едой и болтовнёй. А из них троих никто людей не рассматривал, перед ними появилась еда — и всё остальное стало не важным. Большие куски жаренной на костре рыбы и вареная картошка показалось пищей богов. Так вкусно и сытно они давно не ели.       — Вы что, новички? — с улыбкой спросила рядом сидящая женщина с пышными формами.       — Да, — жуя, ответил Викентий и между ними завязался разговор.       Другие люди рядом тоже стали знакомиться, расспрашивать, что-то рассказывать. Миша с Виком быстро втянулись, а вот Шастун слушал лишь одним ухом. Ему было не интересно, да и знакомиться ни к чему. Он ведь уйдет, возможно, уже завтра уйдет. Чего тянуть? Путь домой и так выдался длинным.       — …можете у меня поспать, — Антон зацепился за край фразы женщины.       — Только, если мы вас не стесним, Люба, — улыбнулся Дербин.       — Ой, да что вы! — кокетливо ответила она.       Вот и ночлег у них появился. Ноги гудели, хотелось их вытянуть, да и после еды клонило в сон. Мысленно он только и думал о том, как сейчас окажется на боковой и забудется в сладкой дрёме. Но пока никто не собирался расходиться, хотя все почти закончили с ужином, зацепились языками и всё трепались о чём-то.       Шастун, чтобы не уснуть за столом прямо лицом в пустой тарелке, стал медленно скользить взглядом по жителям. Все были разные: мужчины и женщины, худые и высокие, дети и подростки и, главное, все коричневого оттенка. Пусть загар уже сходил с их кожи, но был ещё виден, особенно на фоне Викентия Альбертовича, что недавно вылез из бункера. Наверное, в жизни на море было больше плюсов, чем минусов.       Антон чуть остановил взгляд на мальчишках лет шести, может, семи, что игрались деревянными мечами, всё так же сидя на скамейках. Они задорно хохотали, а матери снисходительно шикали на них. Еда им была не так интересна, как борьба друг с другом. Улыбка вдруг коснулась его лица, даже чуть потеплело на душе. Он продолжил лениво рассматривать всех.       Вдруг Антон заметил смутно знакомое лицо. Он резко вернул взгляд назад и уставился на мужчину. Это не могло быть взаправду. Он смотрел на поседевшую бороду, на усталые карие глаза через очки и не верил тому, что видел...       — Поз? — негромко выдохнул Шастун, даже приподнялся с лавки, так и не закрыв рот от удивления. — Поз, это правда ты?       — Шаст? — одними губами произнёс Дима, смотря на него абсолютно стеклянными глазами от шока.       А потом они вдвоём проговорили в унисон:       — Я думал, что ты умер…       В следующую секунду каждый из них подорвался с места, чтобы встретиться на средине и крепко обняться.       Судьба давненько не приносила таких подарков.