Перелетные птицы

      Сухие дрова приятно потрескивали в огне, вокруг которого собралось немного народу. Большинство людей разошлись после ужина в свои домики, чтобы лечь отдыхать после тяжёлого дня. Антон тоже собирался так сделать до того, как встретил человека из прошлой жизни. Они с Позовым уселись чуть в стороне от других, но жар костра до них доходил, как и бренчание гитары.       Шастун смотрел, как грубые руки незнакомого мужчины перебирали струны, всё ещё не веря, что рядом сидел тот, кого он давно похоронил. Сидя на бревне, они соприкасались бёдрами, и Антон ощущал всеми фибрами души, как разливалось тепло внутри. Сколько лет прошло с последней их встречи? Тринадцать, а может, даже уже четырнадцать. Немыслимо.       — Целым был и был разбитым, был живым и был убитым, — негромко запел музыкант. Как же кстати пришлась эта песня. — Чистой был водой, был ядом, был зелёным виноградом. Спать ложился рано утром, вечерами всё звонил кому-то...       — Как ты тут оказался? — шёпотом спросил Антон, глядя на этот профиль.       — Ох, это долгая и не интересная история, — так же тихо ответил Дима, посмотрев ему в глаза.       Позов вместе с женой Катей и малюткой дочерью были одними из первых, кто эвакуировался из города. Они уехали чуть ли не первым автобусом, и с тех пор Шастун ничего не знал о судьбе молодой семьи. Как же странно было видеть его, похудевшего, поседевшего и без кольца на пальце.       — Ты изменился, — слегка хмыкнул Дима.       Конечно, Позов помнил его ещё совсем наивным мальчишкой, от которого не осталось ни следа.       — Ты тоже, — проговорил Антон, зачёсывая нечистые волосы назад, а потом поднял глаза к небу.       Ночь была чёрная, как смола, луна висела оранжевым диском, а вокруг кто-то словно рассыпал звезды. Такое большое количество Шастуну раньше не доводилось видеть. Ветер медленно затихал, дрова трещали в костре, мелодия неспешно лилась, и было спокойно. Даже хорошо.       — Катя? — одними губами спросил Антон, посмотрев опять на старого друга.       Дима только покачал головой в разные стороны, а так же спросил:       — Ира?       Теперь пришла очередь Шастуна качать головой.       Говорить «мне жаль» никто из них не стал, это молчание казалось куда правильнее. Каждый всё понимал без слов.       — Ночь чернеет впереди, свет гаси и приходи, — продолжал петь гитарист. — Ночь чернеет впереди, свет гаси и приходи…       Позов начал немного подпевать повторяющейся припев и раскачиваться на месте. Антон повернул снова голову и посмотрел на старого друга. Тот снисходительно улыбнулся, а потом хлопнул Шастуна по плечу.       — Как тебе вообще тут живется? — решил перевести тему Антон.       — Летом ничего тут, жарко, много фруктов и море рядом, но осенью и зимой такие ветра хлещут, что просто ужас, — Дима покачал головой. — И, если честно, рыба эта уже поперёк горла!       — Что, мясом вас не кормят? — засмеялся Шастун.       — Иногда притаскивают фазанов, так то за счастье, — грустно хмыкнул Позов. — Знаешь, последние полгода я только и думаю о том, чтоб уйти. Только вот куда, — он растерянно пожал плечами. — Не знаю.       — Тебя здесь ничего или никто не держит? — тут же спросил Антон.       — Уже нет, — ухмыльнулся Дима.       — Но, подожди, у тебя же медицинское образование. Такими людьми не разбрасываются в нашем новом мире!       — Помимо меня, здесь есть ещё три медика, — растянулся в улыбке Позов. — Причём хирург, акушер-гинеколог и педиатр. Стоматолог им нахуй не нужен.       Шастун снова засмеялся, а потом поймал себя на мысли, что давно так не веселился.       — Ну, раз такое дело, могу предложить тебе пойти со мной, — размеренно предложил Антон, наблюдая за гитаристом, что закончил песню и негромко заговорил с кем-то.       — Ты разве не останешься? — удивился Дима.       — Нет, я сюда так, — Шастун махнул рукой. — Последняя моя ходка перед уходом. Я ушёл из Пернатых, собирался осесть в одном поселении, а потом пришлось поменять планы. Долгая история на самом деле, как-нибудь расскажу.       — И что за поселение?       — В два раза больше, чем это, но топать нам не близко. Нужно будет зайти в парочку мест, Воронеж в том числе. Бывал там после начала эпидемии? — Позов только отрицательно покачал головой, а Антон продолжил: — Ну, не знаю, впечатлит тебя увиденное или нет. Там в моей квартире живёт один чувак, вот к нему и заскочим. В идеале нам бы с тобой лошадь, если ты, конечно, хочешь пойти со мной.       — Знаешь? — тихо спросил Дима и сам же ответил: — Хочу. Даже очень хочу.       — Тогда предлагаю уходить завтра или послезавтра. Думаю, мне всё же нужен хоть какой-нибудь передых.       — Часто ты так ходишь? — нахмурился Позов.       — Раньше это была моя жизнь, а теперь хочу завязать, — утомлённо выдохнул Шастун, а потом широко зевнул.       — Пойдем-ка спать, — произнёс Дима, медленно поднимаясь с бревна.       — Пустишь к себе? Надеюсь, не стесню, — Антон тоже встал и подхватил рюкзак с земли.       — У меня полно места, — хмыкнул Позов и повёл его в темноту.       

***

      Шастун проснулся на следующей день, когда солнце было уже высоко. Он поморщился от прямых лучей, что проникали через открытое окно, замычал и накрыл лицо ладонью. А потом Антон осознал, что снова проваливается в сон, резко сел и через силу открыл глаза. В общей сложности он поспал часов двенадцать, только хотелось бы ещё.       Туристический домик, принадлежащий Диме Позову, как и все другие, стоял на сваях всего в полуметре от земли. Одноэтажный, крохотный, деревянный, с тонкими стенами, явно рассчитанный только на летний период. Но, стоило признать, что Поз здесь неплохо обжился. Сейчас при свете дня Шастун мог увидеть всё детально, а не только очертания.       У небольшого окна стояла двухъярусная кровать, возможно, прямиком из детского лагеря, на нижнем ярусе удобно разместился этой ночью Шастун. Пружинистый матрас скрипел от каждого движения, но, чёрт побери, был мягок и в меру удобен. Напротив стоял письменный стол с самодельной табуреткой, а рядом вешалка и сундук, что был завален вещами. Стены увешены плакатами музыкальных групп, что явно случайно находили и вешали просто так. Антон хорошо помнил, что Поз группу «Чай вдвоем» или «Непоседы» никогда не слушал.       К слову, сам хозяин домика отсутствовал. Шастун слез с кровати и, потирая правый глаз пальцами, отправился на улицу, чтобы найти туалет и справить малую нужду. С чем он справился довольно быстро: общие туалеты оказались не далеко. Антон посмотрел на линию одинаковых домиков и поспешил вернуться обратно, ведь там остался рюкзак, а в нём — последние две сигареты. Быстро отыскал помятую пачку и засунул в карман кожаной куртки вместе со спичками, потом он неожиданно вспомнил про своих попутчиков и про то, что, наверное, стоило их отыскать.       В итоге Шастун оставил рюкзак и оружие, не считая ножа, в домике и вышел на улицу уже более размеренным, почти прогулочным шагом. Было свежо, светило солнце, по небу плыли редкие облака, слабый ветер дул с моря. Так и не скажешь, что до Нового года чуть больше десять дней. Народ вокруг занимался своими делами: кто рубил дрова, кто стирал, кто чистил рыбу. Расспросив у людей, Антон узнал, что бывшей учёный был с детьми на спортивной площадке, что за столовой. Туда он и отправился.       Дети резвились на ржавых спортивных снарядах, с ними, конечно, был не только Дербин. Шастун уселся на одну из скамеек, с которых открывался отличный обзор. Уже через минуту к нему подступился Викентий и радостно протараторил:       — Рад вас видеть! Подумал, что уже ушли от нас…       — Как я мог, не попрощавшись? — хмыкнул Антон. — А где Миша?       — С завтрака его не видел, — ответил Дербин, смотря по сторонам. — Он, вроде, познакомился с патрульными и ушёл с ними в обход. Здесь правда водятся львы!       — Я не удивлён, — кивнул Шастун и перевёл взгляд на веселящихся детей.       — Я взял немного крови у детей и провёл анализ, — медленно проговорил Викентий Альбертович, после того как сел рядом.       — И?       — И у рождённых после начала эпидемии детей есть иммунитет к вирусу. Они иммунные: кто-то больше, кто-то меньше, но все имеют иммунитет, — слишком обречённо сказал Дербин. — Выходит, что я ошибался.       Да, они проделали такой длинный путь практически впустую. Но, если задуматься, то становилось понятно, что все это было не зря. Каждый из них что-то потерял и что-то приобрёл.       — Не стоит себя корить, — расслаблено произнёс Антон, глядя на его профиль. — Я изначально не надеялся на успех. Как сложилось, так сложилось. Что решили дальше делать? Останетесь?       — А что, есть другой вариант?       — Можете вернуться в бункер, — улыбнулся Шастун и хлопнул его по плечу.       — Думаю, останусь, — тоже улыбнулся Дербин, но скромно. — Олег, вроде, не против, чтобы мы с Мишей остались в поселении. Только нужно будет найти себе дело.       — Ну и отлично, — снова закивал Антон. — Кстати, где он? Мне бы с ним переговорить.       — А вон, крайний домик, — ответил Викентий и показал рукой в нужную сторону. — Туда недавно пошёл твой друг, с которым ты вчера встретился.       Отблагодарив его, Шастун медленно поднялся со скамейки и размеренным шагом отправился в указанном направлении. Домик главы был точно таким же по размеру, как и все другие, но отличался цветом. Все имели выцветший жёлтый, в то время как крайний домик был когда-то выкрашен в красный, так ещё и на крыше красовался флагшток со слабо видным флагом давно распавшейся страны.       Антон бодро поднялся по деревянным ступенькам, мысленно прикидывая, что скажет главе, а потом поднял руку, чтобы постучать в дверь. Но кулак завис всего в паре сантиментов. Раздражённый, даже агрессивный голос Димы звучал необычно, а смысл его слов был куда интереснее. Вот Шастун и не смог удержаться, стал подслушивать чужой разговор на повышенных тонах.        — …Ты не можешь меня не отпустить! Я тебе никто, блять, а во-вторых, спешу напомнить, что женщина, которую ты вроде как любишь, на шестом месяце беременности. Если я решил, что ухожу, значит, я ухожу!       — Нет, — пусть спокойно, но холодно ответил Олег. — Я тебя не отпускаю.       — Я не спрашиваю разрешения, я ставлю тебя пред фактом, — продолжил агрессивно говорить Позов. — Кто ты, блять, такой нахуй, чтобы меня не отпускать?!       — Что тебе здесь не нравится? Зачем переться неизвестно куда?       — Меня неистово тошнит от всего здесь. Тошнит от Чайки, от шёпота за спиной, от ебаного ветра, рыба эта вообще поперёк горла стоит. Но больше всего меня тошнит от тебя, твоего лицемерия и раздувшегося эго!       — Думаешь, там тебя ждёт новая счастливая жизнь? — с разочарованием спросил Олег. Кажется, осознал неизбежность его ухода.       — Не знаю, как насчет счастливой, но новая точно, — хлёстко ответил Дима. — Я больше не могу, Олег. Больше не могу. Неужели так сложно понять меня и не устраивать хуй пойми что?       — Я не хочу тебя отпускать… — так тихо сказал Олег, что Шастун с трудом расслышал.       — Почему? Нравится держать меня на поводке и наблюдать мои страдания? Не слишком жёсткое обращение с любимым питомцем? — повисла пауза, говорящая сама за себя. А потом Позов продолжил: — Я ухожу. Навсегда. Хочешь ты этого или нет – не важно. Думаю, ты легко найдёшь себе новую зверюшку!       Послышались приближающиеся шаги, и Антону пришлось сделать несколько шагов назад, чтобы разъярённый Позов не врезался в него. Шастун облокотился пятой точкой на перила, сложил руки на груди и снисходительно улыбнулся, когда встретился с Димой взглядом.       — Подслушивал? — угрюмо спросил Позов.       — Ну, — растягивая гласную, ответил Антон. — Если я скажу, что не хотел, ты мне поверишь?       — Нет, — покачал головой Дима, и они вместе спустились по ступенькам вниз.       — Будешь? — спросил Шастун, достав из кармана мятую пачку с двумя сигаретами.       — Бог ты мой! Лет сто не курил, — довольно улыбнулся Позов и принял одну из его рук.       Они встали в тени вековой сосны и закурили последние сигареты, что достались Антону от Воронежского Чижа. Жадно затягиваясь, каждый пытался взять как можно больше, но всё равно этого будет мало.       — Ну что, тебя не отпускают? — тихо спросил Шастун, выпуская дым сквозь зубы.       — Мне слишком много лет, чтобы у кого-то что-то спрашивать, — устало проговорил Дима, что привалился плечом к стволу. Антон лишь снова затянулся, а Позов, наблюдавший за его реакций, поспешил добавить: — И что, ничего не спросишь?       Шастун в ответ слегка покачал головой, выпуская вверх дым, а потом неспешно проговорил:       — Я надеюсь, что когда придёт время, ты тоже не будешь задавать вопросов.       — Как скажешь. Ну и когда отправляемся?       — Завтра, рано утром, — тут же ответил Антон. — Нам нужны припасы и лошадь бы не помешала. У вас здесь есть?       — Есть, — кивнул Позов, затягиваясь. — Но Олег не даст, чисто из вредности.       — Я поговорю с ним, — слегка улыбнулся Шастун, а потом потушил окурок об подошву ботинка. — Иди, пакуй шмотки, — хмыкнул он и, не дождавшись ответа, быстро отправился к дому главы.       Там теперь стояла тишина, никто не помешал Антону громко постучать костяшками по деревянной поверхности двери и, получив разрешения войти, ворваться внутрь. Олег Титов восседал за столом…       А почему все главы поселений строили из себя крутых боссов? Вопрос, который мучал Шастуна уже много лет...       Олег Титов восседал за столом, явно занимаясь чем-то важным, но стоило перед ним появится Пернатому, как он оторвался от своего дела, бросил карандаш и поднял взгляд. На вид главе поселения «Чайка» не дашь и сорока, ему было с натяжкой тридцать пять, а карие глаза и вовсе казались наивными, детскими. Лёгкая небритость на щеках, никаких намёков на седину или морщины, а ещё забавно торчали уши. Но он уже был главой — это что-то да значило.       — Журавль — перелётная птица, — зачем-то проговорил Олег, пока Шастун его разглядывал. — И когда опять в полёт?       — Завтра, — ответил Антон, и, подхватив стул, уселся напротив.       — Отлично, и что же от меня нужно?       — Как обстоят дела с продовольствием? Рыбы у вас много, а что с остальным?       Олег нахмурился, опустил взгляд на свои руки, а потом всё же ответил, пусть и нехотя:       — Да, рыбы достаточно, мы ловим её с двух морей. Играет на руку удачное расположение. С мясом не всё так просто, как и с овощами. Мало воды, как бы мы не поливали, огурцы почти не растут, только помидоры и картошка мелкая.       — А молочка? — спросил Шастун, продолжая смотреть на него в упор.       — Ну, у нас была корова, но с год назад стала обедом для львов, — кисло хмыкнул Олег. — К чему этот разговор?       — Я направляюсь в одно поселение, где всегда была одна проблема с солью, — спокойно ответил Антон. — Она ведь лучший консервант, и соли уходит много. А у вас с ней, я думаю, проблем нет.       — Верно, мы выпариваем её из морской воды, а потом солим и коптим рыбу. Но я всё ещё не понимаю, к чему ты клонишь.       — Вы можете договориться об обмене, соль и рыба на мясо и капусту. Весьма выгодный обмен, — растянулся в улыбке Шастун.       — Может, и да, — растерянно проговорил Олег. — Но каким образом? Они там, а мы здесь?       — Для этого и существует Журавлиная почта, — Антон улыбнулся ещё шире и развёл руки в сторону. — Пишите письмо, я передам. Главу поселения зовут Арсений, если, конечно, ничего не изменилось. А доставку можно осуществить через клан. Правда, они возьмут процент, но договориться не сложно.       — Ну, я, конечно, напишу, — Олег взял лист и простой карандаш. — Только не верю в успех.       — Вероятность отказа есть, но за спрос денег не берут, — хмыкнул Шастун и, поднявшись на ноги, стал медленно расхаживать вокруг, всё кидая взгляды на текст, что выходил из-под руки главы. — Ответ придёт быстрее, если я буду не на своих ногах.       — Какой отвратительный намёк на лошадь, — без эмоций проговорил Олег, даже не оторвав головы. — Но, так и быть, будет тебе лошадь.       — И нам бы припасов, — добавил Антон, нависнув сверху.       — А ты наглец, — с ухмылкой сказал Олег, подняв на него глаза.       — Благодаря этому и жив, — пожал плечами Шастун, но улыбаться не перестал.       — Ладно, — кивнул Олег, а потом вальяжно протянул листок. — Готово!       — Замечательно, — Антон, не глядя, сложил письмо несколько раз и убрал во внутренний карман куртки. — Рад, что мы пришли к согласию.       — Проваливай, — вздохнул Олег и сделал вид, будто вернулся к своим делам.       

***

      Когда солнце начало клониться к закату, они заканчивали с последними приготовлениями в дорогу. После приказа главы, в их распоряжение поступила крупная молодая лошадь, а ещё им выделили приличное количество продовольствия. Да, в основном оно состояло из вяленной, жирной и солёной рыбы, но и это неплохо, ведь можно было легко совершить обмен. Шастун уже мысленно прикинул, кому и сколько он вручит просто так этой рыбы на пути домой, а с кем обменяется на другую еду.       Пока Антон намывался и приводил себя в порядок, Позов собирал все свои немногочисленные вещи, даже что-то отдавал старым приятелям. После ужина они вместе окончательно всё проверили, снарядили лошадь и даже без особых деталей обговорили предстоящую дорогу, а теперь им оставалось только хорошо выспаться. Дима ушёл с кем-то попрощаться, Шастун же последовал его примеру – пошёл искать бывших попутчиков.       Первым нашёлся Дербин. Всё в том же месте собирались развести костер и снова петь песни, среди этой небольшой толпы людей был и Викентий. Он дружелюбно болтал с той пышной женщиной Любой, которая приютила их, они над чем-то заливались смехом, когда Антон подошёл ближе. В итоге тактичная Люба оставила их наедине.       — Я пришёл попрощаться, — негромко сказал Шастун, глядя на то, как не очень ловко разводили огонь.       — Я догадался, — мягко улыбнулся Дербин. — Снова в путь?       — Опять, — закивал головой Антон, всё ещё не смотря ему в глаза. — Надеюсь, вы здесь хорошо устроитесь и жизнь не будет такой унылой, как раньше.        — Спасибо за заботу, — Викентий аккуратно коснулся его плеча. — И вот вам мой совет, молодой человек, — Шастун наконец-то повернул голову и их взгляды встретились. — Начните заботиться не только о других, но и о себе.       После этих слов, у Антона в голове стало вдруг пусто. Как-то неожиданно это прозвучало. Так и не придумав, чем ответить, он лишь слабо кивнул и совсем тихо спросил:       — А где Миша?       — Я видел, как он спускался к пляжу, — ответил Дербин, снова мягко улыбнувшись.       — Спасибо, — тихо поблагодарил Шастун и, развернувшись, отправился по тропинке вниз.       У турбазы был свой выход к дикому пляжу в небольшой бухточке. Всего пара минут ходьбы по пригорку и вот оно – Чёрное море, на удивление почти спокойное. Небо окрасилось в пастельные цвета заката, а вода приобрела необычный бирюзовый оттенок. Антон застыл на мгновение, заворожённо глядя на пейзаж, а потом глотнул морского воздуха и стал сканировать берег.       Чуть в стороне, под глиняным холмом, на больших камнях сидел Миша, подтянув к себе колени, и смотрел за горизонт, словно оттуда вот-вот должен был появиться корабль. Но медленно приближающегося Шастуна Миша заметил сразу, повернул голову и с ожиданием в глазах уставился и на него.       — Здесь хорошо, да? — словно между прочим, спросил Антон, оглядываясь по сторонам.       — Да, — отсрочено ответил Миша, снова посмотрев за горизонт. — Спокойно и, кажется, хорошо.       Шастун думал, чтобы сказать парню не банальное, только слов, как назло, подобрать не получалось. Он тоже сел на соседний камень, пусть и только одной ногой. Одинокая чайка закружилась над бухтой, почти не махая крыльями, лишь покачивалась на ветру. Они оба наблюдали за птицей, пока та окончательно не скрылась за горой.       — Ну что, я тебя больше никогда не увижу? — вдруг спросил Миша.       — Не знаю, — честно ответил Антон. — Может быть, ещё встретимся, может, зайду ещё.       — Ты же ушёл из Пернатых, — Миша хмуро глянул на него. — Устал и всё такое.       — Я от своих слов не отказываюсь, но не знаю, как всё повернется дальше, — спокойно проговорил Шастун и заглянул ему в печальное лицо. — Останешься в Чайке?       — А у меня типа есть выбор? — грустно хмыкнул Миша. — Останусь. Меня всегда манило море, а здесь меня обещали научить рыбачить. Всё лучше, чем опять переться с тобой хер пойми куда.       Антон снисходительно улыбнулся в ответ. Всё складывалось наилучшим образом для каждого из них. Хорошее окончание их бессмысленного пути.       — Прости меня, Миша, — с нотками меланхолии, совершенно размеренно сказал Шастун. — К сожалению, я не могу дать тебе того, чего ты так сильно жаждешь.       — Позволь узнать, чего именно? — тоскливо поинтересовался Миша, в очередной раз на него не смотря.       — Любви, конечно, — уголок губ Антона слегла приподнялся, но улыбкой это было не назвать. — Ты мне как младший брат, о котором нужно позаботиться, приглядеть, пока никого нет дома. Не более.       — Не знал, что с младшими братьями трахаются, — досадно хмыкнул Миша.       — В этом ты прав, — лишь кивнул головой Шастун. — И я сожалею. Особенно о том, что помешал вам с Женей.       — Тебя было слишком дохуя в моей жизни, — грубо и отрывисто бросил Миша.       — Тут ты тоже прав, — кисло заметил Антон. — Но в своё оправдание могу сказать, что я не специально. Поэтому и прошу прощения, что всё так погано вышло.       — «Погано» — отлично описывает всё, но я тебя прощаю, — твёрдо заговорил Миша, опять повернувшись к нему лицом. — И за убийство Петра, и за смерть родителей, и за разбитое сердце. Сделай одолжение, не приходи больше. Никогда.       — Если я и приду сюда, то не к тебе. Запомни это, — в тон ему ответил Шастун, а потом спрыгнул с камня и, уже повернувшись спиной, добавил: — Надеюсь, о тебе здесь позаботятся и ты будешь счастлив.       — Я и сам могу о себе позаботиться, — уверенно сказал Миша ему в след.       Антон обернулся на ходу и напоследок вальяжно хмыкнул:       — Не сомневаюсь.