Часть II. ОАЗИС. Глава 1. Добро пожаловать, домой...
6 декабря 2025 г., 15:00
С неба большими хлопьями падал мокрый снег. Он налипал на гладкую шерсть лошади, на куртки и штаны, даже на волосы и лица. Казалось, что снег стал их новым попутчиком, будто он шёл рядом и уставал вместе с ними.
Пейзажи вокруг стали давно заснеженными. Всё преобразилось, стало волшебным и чистым, даже развалины выглядели романтично и празднично, уже не навевали тоску. Осенняя серость и безнадёжность спряталась за плотными слоями снега, который приятно хрустел под копытами лошади.
Не считая холодов и сугробов, одним из больших минусов зимы заключался в том, что темнота наступала куда раньше обычного. И только сумерки начинали наступать, Шастун цепким взглядом принимался искать будущее место ночлега.
Сегодня не было исключений. Медленно наступал вечер, мокрый снег продолжал идти, а вариантов ночлега имелось немного. Один был хуже другого. Промозглые, сырые редкие частные дома с разрушенными стенами, прохудившимися крышами и выбитыми окнами плохо подходили для того, чтобы развести огонь, высушить одежду и обувь, покормить лошадь и как следует выспаться. Мысленно Антон пытаться прикинуть их шансы найти более или менее сухое помещение с минимальным количеством окон, но выходило неважно. Помимо поиска хвороста, не хотелось ещё и придумывать, как заколотить окна или чем загородить дырку в стене. Только, скорее всего, выхода у них не будет.
В итоге пришлось остановиться на доме, где полностью отсутствовал второй этаж и крыша, но зато имелось полуподвальное помещение с признаками жизни человека. В центре остался уголь от костра, рядом стоял дряхлый диван с порванной обивкой, а напротив валялся грязный матрас. Им всё же повезло. Длинные окошки под потолком были забиты мусоров со стороны улицы, так что ни ветер, ни снег не представляли опасности.
В правом углу отлично разместилась Безымянка – так они с Димой называли лошадь, ведь её кличку забыли сообщить при их отходе из «Чайки». Позов устало плюхнулся на диван, Антон принялся разводить огонь. Искать дрова в такую погоду — пустая трата времени, поэтому он разломал старые деревянные стулья наверху и нашёл ещё не отсыревшие книги. Из этого получился неплохой источник тепла. На ужин сегодня у них были остатки бездрожжевого хлеба и вяленного мясо кабана, которые они обменяли пару дней назад у клана на сушёную рыбу. Выгодный обмен для всех сторон.
Пока жевали еду, каждый пытался просушить свою верхнюю одежду. Прилипший снег растаял, превратился в воду, что легко впиталась в ткани. Ботинки тоже пришлось оставить к огню поближе. Зима имела слишком много минусов для перемещения Пернатых.
Дима в очередной раз устало вздохнул, и Шастун поднял на него глаза. Друг сидел, скрючившись, уложив голову на левую ладонь руки, что упиралась в бедро, а его усталый взгляд следил за тем, как играли языки пламени.
— Ну что, закончился твой запал? — тихо хмыкнул Антон. Тот лишь медленно провёл плечами.
— Уже давно, — прошептал в ответ Позов. — Всё едем и едем. Кажется, уже никогда и никуда не приедем, будто застряли в дне сурка. Хорошо, вон снег появился, — хоть какое-то разнообразие.
— Уже завтра к ночи будем на месте, и всё кончится, — снисходительно улыбнулся Шастун. — Любой путь конечный, даже вечный. Уж я точно знаю.
— В голове не укладывается, как ты раньше так жил, всё время куда-то идя…
— Мне нравилось, — пожал плечами Антон. — Казалось, что весь мир у меня в кармане, и я всегда в центре событий. Всё знаю, во всём участвую.
— И что случилось? — слегка нахмурился Дима. — Почему разонравилось?
— Видимо, я устал и повзрослел, — закивал головой Шастун и опустил глаза к полу.
— В лагере твой друг Кирилл сказал, что мы совершаем самый длинный маршрут, — решил сменить тему Позов. — Обычно Журавли идут дней пять максимум.
— Ну да, — без интереса ответил Антон. — Мы идём из одного самого дальнего известного поселения в другой. Из «Чайки» в «Мыс Доброй Надежды», почти полстраны прошли. Будем честны, никто так не делал раньше.
— Тогда зачем мы так далеко прёмся? Что нет других поселений, где можно остаться?
— Есть, — устало выдохнул Шастун. — Просто там меня ждут. Я обещал вернуться, правда, уже прошло так много времени…
Антон старался не думать о том, насколько радушно его встретят в Оазисе, особенно глава поселения. Надежда – это то немногое, что у него осталось.
— Ладно, давай спать, — прошептал Дима, перед тем как лечь на диван.
Шастун тоже недолго думал и расположился на матрасе, где заранее себе расстелил пыльный плед, а из собственного рюкзака с вещами сделал подушку. Положив под голову обе руки, он уставился в тёмный потолок. Рядом в огне приятно потрескивала старая мебель, а за окнами завывал ветер. Мысли Антона кружили вокруг завтрашнего возвращения домой.
Он почти дошёл, осталось совсем немного.
Путь оказался долгим и тернистым. И дело не в том, что пришлось сделать большой крюк через поселение «Чайка», а в том, как много времени Антон потратил, чтобы осознать, куда стоит идти и, самое главное, зачем. Его персональная дорога домой началась именно в тот момент, когда Шастун перешагнул за территорию Оазиса, даже не зная, чьи глаза провожали его до самого горизонта. Пусть он ещё не осознавал, но уже тогда встал на это путь.
Повернув голову чуть вправо, он посмотрел на уже затухающий огонь. Вставать ужасно не хотелось. Антон вытянул руку, нащупал на полу деревяшку и швырнул в центр. Медленно, но верно её стало поглощать пламя.
Смотря на это завораживающее действо, Шастун вдруг понял, что совсем не жалел о своём уходе. Так было нужно, не уйти было никак нельзя. На тот момент он не смог бы остаться, не выдержал бы. В его душе свербело что-то неопределённое, непонятное, что не давало сидеть на месте, что тащило неизвестно куда и не позволяло даже допустить мысль, что он может быть уязвимым.
Только именно таким он и был.
Уже завтра Антон вживую встретится с людьми, по которым ужасно скучал все эти годы. Уже завтра он пройдётся по улочкам поселения, выйдет на площадь к дому главы, потом усядется на деревянную лавку в столовой и поест слабосолёной пищи. Уже завтра.
Надежда, что Оазис остался неизменным, так сильно грела душу бывшему пернатому и бывшему мародеру, что Шастун даже не предполагал вариант событий, в котором с поселением было что-то не так.
С тёплыми мыслями о предстоящем возвращении, он медленно погрузился в сон.
***
Центральный вход с КПП он увидел издалека. Потому что, во-первых, знал куда смотреть, а во-вторых, погодные условия позволяли. Снег перестал валить с неба и улёгся плотным покровом на всю возможную поверхность, из-за чего даже в сумрачное время было светлее обычного. На воротах и вышках стали виднеться огни, так что вскоре их заметил и его попутчик. — Не может быть, мы что дошли? — Дима негромко спросил за его спиной. — Может, — хмыкнул Антон, не оборачиваясь. Безымянка фыркнула, когда он потянул за повод, чтобы лошадь остановилась у самого входа. Через секунду из КПП вышли двое с оружием в руках. Один оказался старым знакомым, что признал Шастуна сразу. От удивления у Серёжи даже лицо вытянулось. — Я сплю, нахуй? — выдохнул Матвиенко, опуская оружие. — Шаст, это правда ты? Шастун успел слезть с лошади и оказаться прямо напротив него, чтобы потянуть руку и с радостью ответить: — Конечно, я! Вторых таких на свете нет. — Пиздец, — всё ещё будучи в шоке, проговорил Матвиенко и пожал ему руку. — Полный пиздец, — Шастун не выдержал, расхохотался. — Ты вообще в курсе, что пять лет прошло? — Поверь, я в курсе, — улыбаясь, кивнул Шастун. Позов тоже слез с лошади, пусть и не так грациозно, и наконец-то был замечен. — Ты не один? — опять удивился Матвиенко. — Да, это мой друг, — ответил Шастун, хлопнув Позова по плечу. — Мы были знакомы ещё до эпидемии, случайно встретились недавно. — Дмитрий, — тихо сказал Позов, протянув руку для рукопожатия. — Сергей, — в тон ему ответил Серёжа и крепко пожал руку. — Ну что, впустите нас? — неожиданно с нервными нотками хмыкнул Шастун. — Это не я решаю, — по-деловому ответил Матвиенко. — Тогда сходи и позови главу поселения. За пять лет он у вас же не сменился? — Конечно, не сменился, — хмуро ответил Матвиенко. — Заходите в КПП, там подождёте, — а потом он повернулся к своему человеку: — А ты что встал? Ворота открой и лошадь заведи! В небольшом помещении КПП им предложили присесть. Один молодой парнишка как-то странно смотрел на Антона, будто его узнавал. Сам Антон пытался вспомнить, знакомы ли они, но всё казалось тщетно. — Нас могут не впустить? — шёпотом спросил Позов, специально наклонившись к нему. — Я договорюсь, — махнул рукой Шастун.***
В кабинете главы поселения стоял полумрак. Догорала одна единственная свеча, другие её сестры стояли не зажжёнными. Рабочий хаос на столе процветал: бумаги, журналы, графики, карандаши и кружка с остывшим ещё вчера чаем. Чуть слышно шумел приемник на подоконнике, который забыли выключить утром. Из открытой двери спальни падал тёплый свет от камина, где потрескивали дрова. Сам хозяин всего это сидел на рабочем стуле, откинувшись назад, и спал. На самом деле дремал и всё равно продолжал планировать завтрашний день. Последние сутки года всегда такие загруженные, нужно много успеть сделать, ведь хочется, чтобы праздник прошёл хорошо, но… Арсений вселенски устал. Эта вечная гонка ему надоела. Нужно быть везде и сразу, помнить кучу мелких вещей, всё планировать и контролировать. Последнее время Арсений ловил себя на мысли, что не справляется. Поселение выросло до невероятных размеров, но оно даже не думало работать, как часы. Всё время было что-то не так, постоянно что-то случалось, и приходилось бежать, решать, при этом неважно, какое время суток, как он себя чувствовал и ощущал. А перед Новым годом, как назло, эксцессов и ситуаций, где требовалось его немедленное личное вмешательство, было в два раза больше обычного. И как здесь сохранить здравый ум и психику? Сегодня, например, Арсений полдня пытался подвести итоги года. Заниматься статистикой — абсолютно гиблое дело, особенно если нет компьютера с экселем. Но им были нужны эти данные. Так можно сквозь года смотреть на прирост населения и на причины смерти, на то, сколько построили строений и сколько собрали урожая, сколько всего сделали и сколько ещё предстоит. Только обычно через пару часов сборов этой статистики начинала гудеть голова, но Арсению повезло: в этот раз его постоянно отвлекали. Так что ещё суммарных полдня он носился по поселению да решал большие и маленькие проблемы. Собственно, ничего нового. Самому Арсению хотелось в отпуск. Только кто его туда отпустит? Хотелось элементарно ничего не решать хотя бы пару дней, чтобы не нести ответственность, ни о чём не думать, никуда не бежать. Хотелось просто побыть одному и в покое. Разве он так много хотел? — Арс, ты что, спишь? — послышался чей-то тихий голос сбоку. Арсений ещё не перешёл в глубокую фазу сна, поэтому внезапное разрушение тишины вывело его из дремоты. Но глаза открывать он не поспешил. Мысли в голове сразу загудели, посыпалась куча вариантов, что именно могло произойти. Всё, что угодно, на самом деле. Рядом скрипнула половица, и чья-то рука опустилась ему на плечо. — Арс? Он распахнул глаза и уставился на начальника сегодняшний смены. — Серый? Что случилось? Кьяра? — Попов резко сел. — Нет, не она, — закачал головой Матвиенко. — Но там… к КПП пришли люди. — Новые? — обречённо вздохнул Попов. Идти и знакомиться не хотелось. — Не совсем, только наполовину, — совсем тихо сказал Матвиенко. — В смысле? — Попов потёр глаза пальцами: сонливость всё ещё не отпускала и он мало что понимал. — Объясняйся нормально! Серёжа долго и хмуро смотрел ему в глаза, словно пытался залезть ему в голову или же подобрать слова. Терпение Арсения уже начало заканчиваться, когда тот на выдохе произнёс: — Там Шаст пришёл. Арсений будто оглох, ослеп и в одночасье потерял сознание. На деле же он всё так же сидел на стуле и, не моргая, смотрел на друга. Он только дыхание задержал и всё никак не мог начать дышать заново, слишком неожиданные слова прозвучали. — Прости, что ты сейчас сказал? — прошептал Попов, делая маленький вдох через приоткрытый рот. — Я сказал, что там Шаст пришёл, — проговорил Матвиенко, всё так же хмурясь. — Он на КПП сидит, а вместе с ним и друг его какой-то. — И какого лешего его принесло? — спросил Попов, отвернувшись и почесав затылок. — Ты меня спрашиваешь? Он за тобой послал, вроде как, остаться хочет. На последних словах Арсений нервно хмыкнул, а потом облокотился ладонями на стол и рывком поднялся, при этом вздохнув: — Ну, пошли.***
Антон чувствовал невероятно высокую степень раздражительности из-за столь длительного ожидания. Хотя на самом деле они ждали не больше десяти минут, но для него это показалось вечностью. Окна КПП выходили не на улицы поселения, а наружу. Да и то уже почти опустилась ночь, поэтому там можно было разглядеть только очертания деревьев вдалеке, протоптанную дорогу и заснеженное поле. Больше Антону заняться было нечем, кроме как смотреть в темноту за окном и немного нервно покачивать ногой. Зато вот сидевший рядом Дима сложил руки на груди и устало прикрыл глаза. Антон косо посмотрел на друга, в голове мгновенно проскочило мысль, что, наверное, тот ужасно мечтал о нормальной кровати и крепком сне. После Антон снова посмотрел в окно и опять задумался о насущном. Почему же их так долго нет? Резко открылась дверь со стороны улицы поселения, и Шастун тут же повернул голову. Первым вошёл глава поселения — Арсения Попов собственной персоной. А за ним и глава сегодняшней смены — Матвиенко. Цепкий взгляд Антона сразу заметил изменения: Арсений слегка отрастил волосы, теперь убирая их назад, больше никакой чёлки; он похудел, старая куртка с частично отвалившимся мехом на капюшоне висела на нём мешком; на лице появились новые морщины и никуда не делись мешки под глазами. Попов стоял прямо, словно проглотил швабру, а его лицо не выражало никаких эмоций, только холод и даже безразличие. Смотря главе в глаза, Шастун медленно поднялся с места. Поперёк горла вдруг застряли все слова, которые он долгие годы хотел произнести вслух. Для них не время, не сейчас. — Ну и каким попутным ветром вас занесло в наше скромное поселение? — спустя долгую минуту тишины, спросил Попов и сложил руки в замок. — Никаких попутных ветров, — хрипло произнёс Шастун, покачав при этом головой. — Мы нацелено держали путь до вас. — Зачем? — совсем без интереса спросил Попов. — Хотим остаться у вас насовсем. Впустите? — Шастун попытался улыбнуться искренне, но вышло лишь приподнять уголки губ. — Если мне не изменяет моя память, вам это чуждо. — А если мне не изменяет память, вы не отказываете тем, кто к вам приходит, — вдогонку сказал Шастун, а брови Попова приподнялись от удивления. — Может быть, мы поговорим наедине? Арсений медленно оглядел всех присутствующих: ночную смену, состоящую из четырёх мужчин разных возрастов, их начальника и пока незнакомого попутчика пернатого. Каждый из них наблюдал за их диалогом с нескрываемым любопытством. Попову ничего другого не оставалось, кроме как кивнуть и первым выйти за дверь, в которую вошёл пару минут назад. Шастун сразу двинулся следом. На улице было свежело и немного морозно, — всё же зима. Но между ними всё ещё чувствовался накал, напряжение можно было резать ножом. Вокруг ни души, и это единственное, что радовало. Арсений отошёл на несколько метров от КПП, а Антон встал от него на расстоянии вытянутой руки. Глава поселения посмотрел на него с ожиданием и явно не собирался говорить первым. — Арс, ты правда нас не впустишь? — как со старым другом и с ухмылкой на лице спросил Шастун, чуть разведя руки в стороны. И в следующую же секунду получил кулаком в скулу. Удар был такой неожиданный и такой сильный, что его отбросило влево. — Твою мать! — вскрикнул Шастун и тут же выпрямился. — Ладно, возможно, я это заслужил, — держась за щеку, добавил он. — Возможно?! — ошеломлённо спросил Попов и уже замахнулся, чтобы нанести новый удар, но Антон сделал несколько шагов назад и выставил руки перед собой. — Эй, ну хорош, и так синяки останутся… — Ох, бедненький, — цокнул языком Попов, поправив волосы, что упали на лицо. — Итак, какого хуя ты тут забыл? — Не помню, чтобы мне запрещали сюда возвращаться, — уже зло проговорил Шастун. — Даже было наоборот: очень просили остаться. — Не помню такого, — холодно ответил Попов. — У меня здесь нет ночлежки для всяких перелётных птиц. — Ты знаешь о почте?.. Я больше не Пернатый, с этим всё и… — Боже, мне плевать! — жёстко перебил его Попов. — Ты изменился, — тихо заметил Шастун. — Стал таким равнодушным и… — Я всегда был таким, — кивнул Попов и отвёл взгляд в сторону. — Так что тебе надо? — Я хочу остаться, насовсем, — уверенно проговорил Шастун. — Хочу осесть, и мне кажется, данное место идеально подходит для этого. И да, предвижу твой вопрос, к работе я готов. К абсолютно любой. — Прям абсолютно любой? — хитро улыбнулся Попов, на что тот только кивнул. — Ну, тогда, чур, не хныкать и не халтурить. У нас кто не работает — тот не ест и не спит. — Да, я помню про коммунистические взгляды поселения «Мыс Доброй Надежды», — самодовольно улыбнулся Шастун. Арсений больше ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул и вернулся на КПП, а Антон поспешил следом. Там их все только и ждали. Особенно Дима. — Меня зовут Арсений Попов, я глава поселения, — представился Попов, протянув ему руку. — Дмитрий Позов, — Позов ответил на крепкое рукопожатие. — У нас всё просто: работают все и много, — Попов улыбнулся дружелюбно. — Есть, где жить, есть, что есть, и даже есть культурная программа. Собственно, это всё. Остаётесь? Дима кинул взгляд на Шастуна, что устало облокотился на стену рядом с выходом. Антон подмигнул другу, мол, всё в порядке. — Конечно, — кивнул Позов. — Я медик по образованию, так что, чем смогу. Но я и с тяжёлым трудом справлюсь. Можете не волноваться, обузой не буду. — Ну, поживём, увидим, — хмыкнул Попов. — Вас сейчас проводят и устроят, отдыхайте, а завтра праздник. Будем отмечать Новый год, — он повернулся, медленно зашагал на выход, и у самой двери, встретившись взглядом с Антоном, добавил: — И добро пожаловать!.. — …домой, — одними губами добавил Шастун.
