Перелетные птицы

      Дима проснулся из-за какого-то непривычного шума, что слышался за стенкой. Он открыл глаза и непонимающие уставился в деревянный потолок, а шум не утихал. Кто-то разговаривал, смеялся, топал ногами и куда-то бежал, — другими словами кипела жизнь. Осознание пришло мгновенно: сегодня он ночевал не в глуши полуразваленных домов и богом забытых мест, он спал на удобной кровати в поселении, где народу было в два раза больше, чем в Чайке. Неужели Дима так быстро отвык от людей, пока они были в пути?       На ощупь он отыскал очки на прикроватной тумбочке. Только когда всё вокруг снова стало четким, Дима заметил, что соседняя кровать стояла пустой, хотя там должен был быть его попутчик, а теперь и новый сосед по общей комнате. Саму постель никто и не думал заправлять, зато отсутствовали ботинки и верхняя одежда Шастуна. Куда понесло этого парня с утра пораньше?       Дима кинул хмурый взгляд на дверь, за которой всё ещё слышались голоса и шаги других жильцов общежития. И вдруг его посетила мысль, что, возможно, уже давно не ранее утро. Ничего лучше не придумав, он решил собраться и выйти наружу, чтобы оглядеться. Экскурсию вчера ночью никто не проводил, так, лишь до будущего места жительства подвели. Поэтому Дима и решил всё взять в свои руки.       Стоило резко открыть дверь, как он столкнулся со вчерашним начальником ночной смены на КПП.       — Да, бля! Чуть не пришиб меня, — воскликнул тот раньше, чем заметил, на кого возмущается.       — Извините, — негромко, но без сожалений выдохнул Позов.       — О, так ты же новенький! Дмитрий, верно?       — Можно просто Дима, — кивнул Позов и для вежливости протянул руку для рукопожатия.       — Можно просто Серёжа или Серый, — хмыкнул Матвиенко и крепко пожал руку. — Получается, мы соседи. А где Шастунец? — он, не стесняясь, заглянул в открытую дверь комнаты. — Умотал уже?       — Ага, — улыбнулся Позов и закрыл дверь.       — Ну, пойдём, проведу тебя до столовой, сейчас завтрак будет! — Матвиенко подхватил его за плечо и повёл на выход.       — А тебе разве не надо выспаться после смены?       — У меня бессонница, — махнул рукой Матвиенко. — По три-четыре дня могу не спать.       — Это не совсем хорошо, даже плохо. Организм изнашивается… — с врачебном тоном начал говорить Позов, но его перебили.       — А ты доктор у нас, да?       — Врач. Вообще стоматолог, — ответил Позов, поправляя очки.       — Так вот, док, лечить меня не надо, — во все зубы улыбнулся Матвиенко. — Давай просто дружить, без вот этой врачебной хуйни, лады?       — Лады, — кивнул головой Позов.       — Что любишь есть на завтрак?       — Если есть завтрак, то я ем, что дают, и не выёбываюсь, — хмыкнул Позов, и тот хмыкнул в ответ.       — У нас есть выбор. Не шведский стол, конечно, но выбор имеется! Уверен, тебе понравится наш омлет!       

***

      Раздался негромкий стук. Кто-то постучал в дверь именно в тот момент, когда чета Макаровых совершала утренние ритуалы перед тем, как отправиться на завтрак. В данный момент никто из них троих, особенно самый младший, не мог открыть. Все были заняты более важными делами, но за дверью стоял кто-то неугомонный. Стук повторился снова и уже чуть громче.       — Илья, стучат! — закричала из соседней комнаты Оксана.       — Да ладно?! — крикнул в ответ Илья, продолжая воевать с пелёнкой и шкодливым сыном. — Так, это никуда не годиться, ты плохо себя ведёшь, — он строго погрозил карапузу пальцем.       Сын как улыбался, да пускал слюни, так и продолжил это делать, ещё и ногу смог вытащить из пелёнки и в рот себе запихнуть. Суровый вид бородатого родителя никак не повлиял на него.       — Давай я, — вздохнула Оксана, входя в комнату. — А ты лучше дверь открой, там всё ещё стучат.       — И кого принесла нелёгкая? — пробубнил себе в бороду Илья, пока плёлся к входу.       Он резко открыл дверь и обомлел, когда увидел этого кого-то, который стоял на пороге дома и так неугомонно стучал. Старый друг, верный напарник и просто брат, пусть и не кровный, стоял перед Ильей с непривычной глупой улыбкой на лице.       — Ебануться, — одними губами проговорил Макар.       — Да, я тоже рад тебя видеть, — хмыкнул Шастун и расставил руки для объятий.       Лучшие друзья крепко обнялись, похлопывая друг друга по спинам ладонями. Илья чуть отстранился, заглянул в его лицо, проверяя личность перед собой, а потом снова притянул к себе в объятия.       — Честно, я думал, что не увижу тебя больше, — тихо проговорил Илья, отпуская его словно нехотя.       — Ну, я поначалу тоже так думал, — всё ещё улыбаясь, сказал Шастун. — А потом… короче, вот он я!       — Вижу, — хмыкнул Илья и оглядел уже далеко не парня с ног до головы. — Всё такой же худой, а с волосами что? Решил отрастить что ли?       — Да как-то не было по пути парикмахерских, — засмеялся Шастун, проведя рукой по пока ещё грязным волосам.       — Зато у нас есть, вон, Окси тебя подстрижет!       На этой фразе и появилась Оксана, неся на руках жизнерадостного сына. Заметив в дверях Антона, она замерла, в шоке посмотрела по очереди то на мужа, то на гостя, при этом прижимая сына сильнее к себе. Шастун тоже увиделся, когда увидел ребёнка с редкими светлыми волосами и большими зелёными глазами, которыми он любопытно смотрел на нового человека, пока сосал палец.       — Это ваш малыш? — голос его вдруг изменился, стал милее.       — Да, это наш сын, — мягко улыбнулся Илья.       — Как назвали?       — Антон, — негромко ответила Оксана.       Шастун резко повернулся к Илье, а потом обратно к ней и изумленно вздохнул:       — Правда?       — Да, мы думали, что ты уже не вернёшься, — хмыкнула Оксана.       — Можно? — Шастун потянул руки к ребёнку, на что девушка только кивнула и помогла ему взять сына на руки. — Привет, тёзка!       — Заходи в комнату, — кивнула Оксана, а потом, повернувшись к мужу, добавила: — Дверь закрой, не май месяц вообще-то.       В комнате Антон по-свойски уселся в кресло, посадив ребёнка к себе на колени. Маленький Тоша агукал и пускал слюни на любые его слова, да и сам Шастун не мог ни улыбаться.       — Ты ему понравился, — заметил Илья, сложив руки на груди.       — Ну, ещё бы, мы же, Антоны, друг друга сразу понимаем!       — И надолго ты к нам? — будто между прочим поинтересовалась Оксана.       — Навсегда, — спокойно ответил Шастун, не отрывая взгляда от ребенка.       Супруги молча переглянулись.       — А что Арсений на это сказал? — осторожно спросила Оксана.       — Да ничего, — пожал плечами Антон.       Илья подошёл ближе и сел прямо напротив, чтобы глянуть другу в лицо.       — Я правильно понимаю… — начал говорить он, но мысль не закончил.       — Да, — только и кивнул Шастун, посмотрев уже ему в глаза. — Ты оказался прав: я набегался, устал и успокоился. Теперь я не хочу быть в вечном пути, а хочу тихо, спокойно пожить на одном месте. А потом и помирать можно.       — Ты ещё молод помирать-то, — нахмурился Илья, на что тот лишь слегка пожал плечами и снова стал играться с малышом.       — Я, кстати, не один пришёл, — вдруг сказал Шастун.       — Неужели?.. — вздохнула Оксана.       — С другом, — продолжил Антон. — С другом из другой жизни, которая была до эпидемии. Случайно встретился с ним в последнюю ходку, представляете? Бывает же такое!       — Я рад, что ты вернулся, — с теплом в голосе проговорил Илья, положив руку на плечо. — Я рад, что ты вернулся насовсем.       — Ну, хоть кто-то, — засмеялся Шастун. — Завтракать идёте?       — Как раз собирались, — кивнул Илья.       В столовой нашёлся и Дима. Он сидел за столом с Матвиенко, о чем-то живо болтал с ним и поедал молочно-яичный омлет. Шастун уселся рядом с ними, да утянув за собой Макаровых. Быстро всех перезнакомив, Антон тоже принялся жевать и искать глазами главу поселения и его дочь. Но не находил никого из них.       — Где Попов? Он что, перестал завтракать? — шёпотом спросил Шастун, наклонившись к Серёже.       — Воюет с дочерью или со сном, или и с тем и с другим, — с ухмылкой ответил Матвиенко. — Не переживай, голодным не останется.       Но они так и не появились. Зато под конец трапезы Антон наконец-то вспомнил про свой багаж.       — Слушайте, а отменный лук со стрелами никому не нужен случайно? — спросил он, перед этим хлебнув компота.       Илья мгновенно показал пальцем на свою жену. Оксана смутилась, быстро опустила его руку, но всё же спросила:       — Прям отменный лук? И ты так просто его отдашь?       — Ну, мне он не нужен, — пожал плечами Шастун. — Говорят, хороший, я не разбираюсь. Заберёшь? Пусть будет мой подарок на день рождения сына.       Супруги обменялись взглядами, Илья еле заметно кивнул в знак одобрения.       — Да, заберу, — довольно сказала Оксана.       — Отлично, щас по пути зайдём, и отдам сразу, — закивал Шастун. — Брат, у меня и сигареты есть крепкие! То, что доктор прописал.       — Ну, такое вряд ли доктора прописывают, — хмыкнул Позов, на что Антон лишь махнул рукой, а Серёжа ухмыльнулся.       — Я уже давно бросил, — с сожалением ответил Илья.       — Значит, всё достанется нам с доктором, — фыркнул Шастун и подмигнул Диме.       По пути в общежитие Антон вспомнил, что сегодня тридцать первое декабря, а потому начал расспрашивать всех, как будет проходить празднование.       Ожидался праздничный ужин, плавно переходящий в ночь, танцы и пения у костра на главной площади. И поздравительная речь от главы. Развлекательная программа была не новая, только всех всё устраивало. Если кто-то и желал, то мог праздновать семьями у себя дома, но таких было немного.       На самом деле Шастун уже праздновал один новый год в Оазисе, как раз перед тем, как уйти на долгие пять лет. Почему-то воспоминаний с той ночи почти не осталось. На тот момент всё это было ему чуждо, он ощущал себя чужим на празднике жизни. В этот раз всё точно будет иначе, он был в этом уверен, даже не смотря на то, что не все были рады его видеть.       Забрав действительно отменный лук со стрелами, счастливая молодая семья отправилась домой готовиться к празднику. Матвиенко повёл Диму по поселению с подробной экскурсией, забавными историями и неожиданными шутками. Позов выглядел довольным и расслабленным, так что Антон не стал вмешиваться. Тем более, у него и свои дела были.       Школа, ожидаемо, в такой день не работала, но проверить всё же надо было. Он стал прогулочным шагом двигаться к дому главы. На улице, к слову, народу находилось много, дети играли в снежки, кто-то украшал дома, кто-то чистил свежий снег, а кто-то, как и он сам, гулял и наслаждался хорошим днём. Погода радовала солнцем, ветра почти не было, пусть и температура была не плюсовой.       До нужного места оставалось дойти буквально пару метров, как вдруг его окликнул девичий голосок:       — Антон!       Шастун опешил, но обернулся сразу же. К нему со спины уверенно приближалась девочка-подросток. Она шла без шапки на голове, короткие тёмные волосы подрыгивали от быстрой ходьбы. Из одежды большая куртка на распашку, под ней виднелись джинсовые шорты с чёрными колготками, а на лицо девчонка была милая и ещё совсем юная. Только спустя несколько минут Антон наконец-то признал в ней Кьяру. От маленькой девочки ничего не осталось.       — Антон, это правда ты? — спросила она, крепко обняв Шастуна.       — Да, — выдохнул Антон, обхватив её за плечи. — Ты стала такой большой, Кьяра.       — Ты меня узнал? Но как? — Кьяра подняла голову, и он смог заглянуть в большие голубые глаза. Как у её отца.       — По глазам, — улыбнулся Шастун, дотронувшись до её подбородка. — А ты откуда прознала, что я вернулся?       — Папенька имел неосторожность в выражениях со своей этой, — вдруг надменно проговорила Кьяра, сделав шаг назад, а потом вернулась в прежний тон общения: — Ты вообще в курсе, что у нас тут твориться?       — И что же? — непонимающе спросил Шастун.       — Такие разговоры на улице не разговаривают! Пошли, — она схватила Антона за рукав и потащила в противоположную сторону от дома главы поселения.       О прогулочном шаге пришлось забыть, наоборот, даже перейти на полу бег. Кьяра, видимо, решила привести его в своё укромное место, где она пряталась от отца и других взрослых. Но Антон никак не ожидал, что она притащит его в курятник. Пусть и большой, но всё же курятник.       — Вижу скепсис в твоих глазах, — хмыкнула она. — Пошли, там с другой стороны небольшой ангар с сеном. Там тепло, совсем не пахнет и мало кто туда заходит.       И правда, с другой стороны нашёлся вход в маленький сарайчик, где хранилось мелкое сено для потомков динозавров. Кьяра плотно закрыла дверь и плюхнулась в стог, а Антон уместился рядом. На удивление, темно не было: над дверью находилось маленькое окошко – оно и служило источником света.       — Тут ты прячешься от отца и нянек? — спросил Шастун, наблюдая, как девчонка довольно вытянулась на ложе.       — Иногда, — пожала плечами Кьяра, — Есть и другие места, поселение же большое, легко спрятаться. Да и он особо не ищет, всё занят.       На губах у Антона появилась грустная улыбка. Ему почти сразу стало ясно, что Кьяра выросла и теперь имела своё мнение, а Попов не принимал этого. Конфликт отцов и детей на лицо.       — Слушай, а ты надолго вернулся?       — Вроде как насовсем, — выдохнул Шастун.       — Круто! — подхватила Кьяра. — Хотя и немного жаль.       — Почему это?       — Мне бы хотелось с тобой уйти. Знаешь, какая скука смертная меня здесь берёт?       — Знаю, — негромко хмыкнул Шастун. — Так что у вас здесь твориться?       Кьяра рывком приняла сидячее положение. Заглянув ему в глаза, серьезно спросила:       — Ты вернулся просто так или конкретно к отцу?       — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Шастун.       — То самое, — цокнула языком Кьяра. — Не надо делать из меня идиотку!       — Ну, предположим, второй вариант, — он не смог сдержать довольной улыбки. — И как ты к этому относишься?       — В целом, положительно, — по-деловому ответила Кьяра. — В любом случае такой вариант лучше, чем тот, что сейчас, — в глазах Антона снова было непонимание. — Тебя долго не было, ты в курсе? У папеньки завёлся роман… ну, вообще, это нельзя назвать романом, так, просто секс или глупая попытка зажить, как положено. Он её не любит.       — Откуда ты всё это знаешь?       — Я не маленький ребенок, пусть папенька и думает иначе, — недовольно проговорила Кьяра.       — Ну и каковы мои шансы, по-твоему? — с добротой хмыкнул Шастун.       — Неплохие, учитывая, какой он сейчас злючий ходит и что он её совсем не любит, — Антон посмотрел на неё с удивлением и одновременно с недоверием. — Да, боже! Это видно по взгляду, по жестам! То, как он смотрел на тебя и рядом не стоит с тем, как он смотрит на неё.       — Она так сильно тебе не нравится, да?       — Она занудная и строит из себя мамашу. А мне мама не нужна! — уже с агрессией сказала Кьяра.       — Я тебя услышал, — закивал головой Шастун, приобняв её за плечи. — Ну, ты-то на моей стороне?       — Естественно! Только тебе бы помыться и волосы подстричь.       — Знаешь, ты не первая, кто мне это говорит, — засмеялся Шастун. — Может, ты мне и оформишь причёску? У тебя ничего такая, модная карешка!       — Легко, — сияя от счастья, ответила Кьяра.

***

      Через пару часов Антон всё же дошёл до дома главы поселения. Он как раз только закончил водные процедуры, так что кожа на лице имела красный оттенок после бани, а волосы были идеально чистые, но мокрые. Пришлось натянуть на голову капюшон и быстром шагом направиться в нужном направлении.       Дверь ему открыла знакомая на лицо милая бабушка-одуванчик. Шастун смотрел в её добрые светлые глаза и всё пытался вспомнить хотя бы имя. Но память решила не выдавать ему нужную информации.       — Меня всё же так же зовут Мария Юрьевна, — улыбнулась пожилая женщина, пропуская его внутрь.       — Да, я помню, — тихо выдохнул Шастун, перешагивая порог.       — Не надо врать, Антон, — Мария Юрьевна плотно прикрыла дверь и, повернувшись, добавила: — Всё было видно в твоих глазах. Это нормально — не помнить. Много времени прошло.       Антон не знал, что сказать в ответ, поэтому стал бегло осматриваться по сторонам. Ничего особо не изменилось: двери плотно закрыты, деревянная лестница наверх, слабое освещение. Ему оставалось лишь гадать, где же находился сам хозяин.       — Я, как видишь, совсем постарела, — продолжила говорить Мария Юрьевна, и Шастун снова посмотрел ей в глаза. — Больше не заведую хозяйственной частью и не работаю в швейном цехе. Так, только слежу за домом Арсения и пытаюсь уследить за Кьярой. Выросла, конечно, девочка быстро…       Скрипнули половицы на верхних ступеньках, и они вдвоём синхронно обернулись. Спускался к ним как раз сам барин – Арсений. С крайне недовольным выражением лица. Антону здесь точно не рады, но ему не привыкать.       — Кажется, это к вам, Арсений… — тихо проговорила Мария Юрьева и в мгновение исчезла из коридора.       Попов тем временем оказался напротив и возмущённо поинтересовался:       — Ну и что ты тут забыл?!       — А что, к главе попасть можно только по записи?! — Шастун не собирался ему уступать. — Не знал, запишите меня на прием первого января в девять утра!       — Я в такое время могу только нахуй послать, — агрессивно, пусть уже и без крика ответил Попов.       — Так я всё равно далеко не уйду, твой хуй ведь всегда при тебе, — задорно цокнул Шастун, а ноздри главы надулись от возмущения. Он уже начал набирать воздух в грудь, чтобы сказать что-то колкое, но Антон опередил: — И вообще, я не к тебе пришёл, что ты тут раздухарился?       — А к кому?!       — Он пришёл ко мне! — раздался крик Кьяры со второго этажа. — Поднимайся, дядя Шаст, я тебя жду!       — Я на стрижку, — хмыкнул Шастун и стянул с головы капюшон. — Вон, видишь, как оброс?       — А другой тебя никто подстричь не может? — Попов сложил руки на груди.       — Нет, я хожу только к лучшим мастерам, — съязвил Шастун и тут же направился навверх, специально задевая плечом бешеного от злости главу поселения.