Перелетные птицы

      Во время отсутствия Шастуна и Макара поселение продолжало жить своей размеренной, спокойной жизнью. Но были и те, кто невыносимо скучал и не находил себе места…       — Хочешь, я посижу с малым, а ты сходишь погулять в лес и выпустишь пару стрел? — спросил Тим, что висел на перилах небольшой терраски у входа в дом.       — Не стоит идти на такие жертвы, — грустно хмыкнула Оксана, сидящая на лавочке, укутанной в толстый плед, а рядом в люльке спал сын. Малыш лучше всего спал на свежем воздухе, но одного же его не оставишь.       — Ты хандришь, я же вижу, — с серьёзным лицом проговорил Тим. — Скучаешь по Илье?       — Да, и жалею, что отпустила его. Ещё дурацкие мысли лезут в голову.       — Какие, например? — Тим нахмурился и выпрямился.       — Ну, что он не вернется, — тяжело вздохнула Оксана. — Что-то с ним случилось, его убили или ранили… Что, если я больше никогда его не увижу?       — Боже, что ты такое говоришь?! Об этом даже думать нельзя! — он закричал чуть ли не на всю улицу.       — Тише, — громко шикнула Оксана и аккуратно проверила ребёнка, не проснулся ли. — Просто, живя здесь, в Оазисе, я начала забывать, как жесток мир, в котором мы живем, как много опасности и смерти вокруг, как легко можно всё потерять… — сглотнув вязкую слюну, она продолжила: — А теперь, когда Илья ушёл, я будто вернулась в прошлое, на пять лет назад, в дом отца, где жизнь была серой и убогой, где даже надежды не было. Он всё время так: то уходил с Шастом, то приходил, и я не знала, увижу его опять или нет. Меня снова сковывает страх и тревога, но не за себя, а за него.       Тим обошёл люльку, присел рядом и слегка приобнял за плечи, прежде чем начать шептать:       — Он вернётся, слышишь? Илья обязательно вернётся домой, вернётся к вам. Как он может оставить вас? Свою семью? Он вернётся и уже скоро! И потом — с ним же Шаст…       — И это пугает меня сильнее всего, — кисло хмыкнула Оксана.       — Но почему? — искренне не понял Тим. — Он ведь опытный, к тому же они бывшие напарники…       — Да, Антон опытный, но помимо удачи он притягивает к себе ещё и не приятности, — Оксана слегка качнула головой, а потом посмотрела на мирно спящего ребенка. — Знаешь, наверное, ты прав, мне всё же нужно проветриться, — парень растянулся в победной улыбке. — Но сына я с тобой не оставлю.       — Что-то такое я и ожидал, — засмеялся Тим, рывком вставая на ноги. — Ну, я пошёл за луком?       — Иди, иди, — улыбнулась Оксана, мысленно перебирая варианты, на кого можно оставить ребёнка на пару часов.       Соседка согласилась присмотреть с грустной фразой «одним больше, одним меньше», а Оксана клятвенно пообещала, что скоро вернётся и, если повезёт, то принесет что-нибудь мясное.       В лесу стояла такая тишина, что нарушать её было не комфортно. Наверное, поэтому, не сговариваясь, они оба шагали осторожно, смотрели под ноги, лишь бы не наступить на сухую ветку, и почти ничего не говорили.       Снежный покров лежал толстым слоем на пушистых ветках елей и голых стволах лиственных деревьев. На земле иногда встречались снежные барханы, а иногда сырая земля с сухой бесцветной листвой. Следов животных или людей не наблюдалось. Первые, видимо, прятались от холодов, а патрули так глубоко не ходили, чаще всего, обходили вокруг по дуге лесную полосу.       Казалось, будто они одни во всём лесу или даже во всём мире. Свежий воздух пьянил, хотелось дышать максимально глубоко и медленно. Чем и занималась Оксана, наблюдая, как изо рта выходил пар. В голове вдруг тоже стало тихо, все тяжёлые, гнетущие мысли улеглись на самое дно сознания, и тревога перестала душить изнутри. Пришло необходимое, как пища и сон, умиротворение.       Через полчаса самой медленной прогулки на свете, стало понятно, что никакой охоты не будет. Вся живность грелась в тёплых норах и гнездах, даже птицы почти не пели. Они попускали стрелы в сугробы, просто чтобы размяться и не повредить особо оружие, а потом уселись на старое бревно.       — Да, здесь хорошо, — прошептала Оксана, прикрыв блаженно глаза.       — Ну, я же говорил, — довольно хмыкнул Тимофей. — Никому не помешает проветрить голову, особенно, молодым мамам.       — Расскажи что-нибудь, — вдруг попросила Оксана.       — Что?       — Например, как дела на любовном фронте? И когда ты уже признаешься или хоть что-то сделаешь?       — Никогда, — печально хмыкнул Тим. — Я вообще уже начал сомневаться в своих чувствах. Да и потом, не нужен я ему.       — С чего ты это взял? — недовольно спросила Оксана.       — Ну, хотя бы с того, что недавно я увидел, как ему не наплевать на другого. Зачем мне туда лезть? Меня он никогда не замечал…       — Ты не сделал ничего, чтобы тебя заметили, — Оксана лишь пожала плечами. — А вообще, Серёжа тебе не пара, он слишком старый для тебя и какой-то закрытый что ли. Ну, в общем, тебе надо найти ровесника или хотя бы близко к ровеснику, чтобы у вас были общие увлечения.       — Ну, спасибо, утешила, — цокнул Тим и сложил руки на груди.       — Нет, правда! Он чопорный на эмоции и ни с кем не сближается. У него даже ни с кем не было отношений. Арсений и тот завел роман, пока Шаст неизвестно где пропадал.       — Говорят, они расстались, кстати! Вернее, Арсений её бросил…       — Да ладно? — искренне удивилась Оксана. — Нужно будет навестить её как-нибудь и поддержать.       — Думаю, Полина пошлёт тебя со своей поддержкой, — засмеялся Тим, на что подруга толкнула его в плечо.       — Короче, присмотрись к парням своего возраста и прекращай страдать по выдуманной любви, — заключила Оксана, мягко перебирая снег в ладони.       — Я уже давно не страдаю, — покачал головой Тим и получил снежок себе за шиворот. — Ты что?! Это война!       

***

      Дима, по его не скромному мнению, считал, что влился в жизнь поселения удачно. Ему нравился размеренный и одновременно постоянно развивающийся уклад. Атмосфера здесь была лучшем, чем в Чайке – для него самого так точно. Все дружелюбно относили к нему, при этом не стремились залезть в душу, и это тоже ему нравилось.       В самом начале Дима ощущал себя так, словно был новеньким в школе, которую предстояло узнать: как всё устроено, как завоевать авторитет у лидеров, занять нейтральную позицию и, по возможности, завести друзей. Если вдуматься, то все так и было. Он заводил знакомства, задавал много вопросов и цеплялся за любую возможность узнать больше о жизни в Оазисе. Потом взялся за работу и показал главе, что просто так не будет есть свой паёк.       К слову, Арсений ему тоже нравился. Именно как лидер поселения. Невооруженным взглядом было видно, как долго и скрупулёзно выстраивался действующий порядок и быт. Все вокруг уважали его, и это впечатляло. Диме ещё сильно нравилась система, в которой каждый был задействован хоть как-то, и смены пестрили разнообразием. Сегодня он мог помогать в медпункте, ведь был общий осмотр школьников, вчера он трудился в парниках, таскал воду для капельного полива, а завтра его могли послать помогать на кухню, чистить картошку или рубить капусту. Это непостоянство не давало угаснуть в рутине и захандрить в отсутствии соседа и продолжающейся зимы.       И, конечно, Дима завёл себе друзей. Оказалось, что в поселении жило целых четыре человека с высшим медицинским образованием и ещё два — со средне-специальным. Найти с ними общий язык было проще простого. Сдружился Дима больше всего со Славой, бывшим детским врачом. Но всем было известно, что врачи бывшими не бывают. Как раз вместе со Славой они проводили осмотр детей, а потом заполняли карты и много говорили о прошлых медицинских практиках. Да, скажи кто-нибудь Позову полгода назад, что он снова будет заполнять медицинские карты, пусть и в урезанном формате, то Дима покрутил бы пальцем у виска. Но здесь было так принято: относиться ко всему, как и положено, и эта инициатива Арсения. Ещё один плюс в сторону главы.       Помимо Славы, он сдружился с Оксаной – женой нового-старого напарника Шастуна. По её немногочисленным рассказам Дима понял, что Антон особое доверие у девушки не вызывал, скорее наоборот, но при этом она никогда не высказывалось негативно. Позов не носил розовых очков, прекрасно осознавал, в каком мире они живут, что Антон сильно изменился за все года, пока они не виделись. У всех были отрицательные черты, но имелись и положительные.       Больше всех Дима общался с Серёжей. Они говорили обо всём на свете часами напролёт. Давно ему не удавалось чувствовать с кем-то такую лёгкость и открытость в общении, складывалось ощущение, будто они были знакомы чуть ли не всю жизнь. Они понимали друг друга с полуслова, даже полу взгляда и имели схожие мысли на разные ситуации. Большую роль в их сближении и потом дружбе сыграл юмор, их смешило одно и то же, да и шутили они похоже. Смеялись они много и часто, можно сказать, всегда.       Не исключено, что именно благодаря этой дружбе адаптация на новом месте завершилась так быстро и с таким успехом. И Позов был благодарен Серёже, пусть вслух об этом и не скажет.       — Не хочешь пойти со мной на смену? — спросил Серёжа, врываясь к нему в комнату, как обычно, без стука.       Пока Шастун отсутствовал, это была только Димина комната.       — На КПП? — удивился Позов, опустив книгу, что только сегодня взял в библиотеке. — Ты что, я же слепой крот, как я могу наблюдать за перекрёстком(?)? — он даже в доказательство приподнял с носа очки.       — Я же не зову тебя в патруль, — выдохнул Сережа, плюхаясь на кровать Шастуна. — Посидим вместе на КПП, так же, как и обычно, будем болтать, ночью всё равно ничего не видно, а вот слух хороший нужен.       — Я не боец, — покачал головой Дима. — И с оружием обращаюсь так себе.       — Ладно, не буду тебя уговаривать, — Сережа махнул рукой, но Поз его уже хорошо знал, позже они обязательно вернутся к этому. — Что ты читаешь?       — По ком звонит колокол, — ответил Дима и показал обложку.       — И как? Интересно?       — Ну, почитай сам и узнаешь, — хмыкнул Дима, возвращаясь к чтению.       — Мне что больше заняться нечем? — недовольно проговорил Серёжа.       — А ты вообще умеешь читать?       — Естественно!       — А так и не скажешь, — смеясь, заметил Дима.       — Ой, зато ты больно умный, — саркастично возразил Серёжа, покачав головой.       — Ну, кто-то из нас двоих должен же!       — Чур, тогда я в нашей паре буду красивым, — мгновенно подхватил Серёжа.       — Договорились, — широко улыбаясь, согласился Дима и посмотрел прямо ему в глаза.       Они обменялись самодовольными и одновременно кокетливыми взглядами и ухмылками. И, стоило заметить, что такое случалось далеко не в первый раз. Никто точно не был против подобного полу флирта, полу стёба. Даже наоборот, каждый охотно поддерживал эту забаву. Оставалось только гадать, во что всё это выльется.

***

      Время в период после празднования нового года и до наступления долгожданной весны тянулось невообразимо медленно. Зима ощущалась унылой, затянутой и слишком холодной. Дел в поселении меньше не становилось, но когда на улице нарастала плюсовая температура и грели лучи солнца, работалось куда быстрее и веселее. В этот раз и вовсе казалось, что время перешло на черепашью скорость. Хотя, возможно, так было только для Арсения.       Он исправно продолжал заниматься своим прямым делом: руководил, управлял, планировал, отслеживал исполнение и иногда сам брался за ручную работу. А ещё периодически пререкался с дочерью и, как мог, избегал разговора с Полиной. Если посмотреть на всё со стороны, то можно было сказать, что всё шло в штатном режиме и в целом всё в порядке. В самом поселении, может, так и было, а вот с Арсением что-то происходило.        На душе не было покоя с тех пор, как Шастун в очередной раз сел на коня и вышел за ворота. И сколько бы он ни порицал засранца, ничего не менялось. Попов всячески отгонял мысли о нём, но справлялся плохо. С наступлением сумерек мысли возвращались, как ни в чём не бывало, и не покидали его до начала нового дня.       Это необъяснимое чувство отчаяния вместе с упованием и тоской, висели тяжёлым грузом на сердце, заставляя его мучиться днём и не спать ночью. Арсения словно ломало изнутри. Что-то зудело в мозгу, не давая покоя. И во всём виноват, естественно, один человек, который умудрялся каждый раз совершать невозможное.       Каждый раз Шастун появлялся из ниоткуда, переворачивал всё вверх дном, выворачивал его наизнанку, сеял надежду и исчезал так же в никуда. И как бы не сопротивлялся Арсений – он сделал это снова.       Не давали покоя слова, сказанные Шастуном так легко и свободно, будто это было правдой. Всего три слова, одно предложение, которое вертелось на подкорке и не отпускало. Такого он раньше не говорил, даже в те времена, когда являлся довольно часто и спал с ним в одной постели. Арсений и сам не рисковал, подобных слов не говорил, да и смысла особого не видел. А тут, спустя пять лет отсутствия, Шастун так просто это произнёс, что, наверно, он не забудет этого никогда.       Где-то через неделю после того, как старые-новые напарники ушли вести переговоры и налаживать поставки, Попов вдруг неожиданно понял, что ему было гораздо хуже, чем когда Шастун ушёл вроде как навсегда. Да, Арсений этого не знал и ждал с надеждами на скорую встречу, но шли недели, месяца, и приносили они только разочарование и боль.       В этот раз всё было иначе. Шастун должен был вернуться и причём довольно скоро. Наверное, он должен был вернуться.…       Арсению хотелось двух вещей одновременно, и одно противоречило другому. Он хотел, чтобы Шастун не вернулся и, желательно, больше никогда не возвращался, потому что так можно было бы ненавидеть и презирать его до конца дней. А ещё он хотел, чтобы Шастун вернулся и как можно скорее, ведь тогда есть шанс на обмен провизией и, конечно, Попов сможет высказать ему в лицо всё, что думал о тех трёх словах. Нельзя было хотеть сразу всё, но Арсений хотел и метался от одного к другому.       По ночам он почти не спал, ухватывал желанный сон урывками. Из-за недосыпа и взвинченного состояния у него постоянно болела голова днём, а потом начала падать концентрация, что, конечно, замечали многие. Ужасно не хотелось потерять авторитет в глазах посельчан или, ещё хуже, чтобы все посчитали, что Попов стал сдавать и ему нужна замена. Он поселением буквально жил, это было его детище, и Арсений не собирался кому-то передавать главенство. Но Серёжа его утешил:       — Никто, кроме тебя, не справится с этой ролью, да и никто не претендует! Но тебе правда надо отдохнуть, возьми пару дней выходных и просто поспи.       — Это не так просто… — покачал головой Арсений.       — Ой, очень даже просто! — Серёжа махнул рукой. — Оставишь нам чёткие указания и поручения, а мы с Димой тебя заменим.       — Димой? — нахмурился Арсений.       — А что? Он умный, а за мной авторитет: все будут нас слушаться.       — Я, пожалуй, откажусь, — Арсений болезненно скривился и потёр пальцами виски.       — Может, дело в другом? — спросил Серёжа, и глава непонимающе уставился на него. — Помирись с Полиной на одну ночку.       — Я ни с кем не ссорился, — покачал головой Арсений.       — Значит, между вами правда всё кончено? И это из-за внезапного возвращения бывшего мародёра? — Попов на это ничего не ответил, только кинул недовольный и жгучий взгляд, в котором читалось, что Серёжа чуть не перешёл черту. — Ладно, я не собираюсь в это лезть, ты взрослый человек и сам разберёшься со своими… — ещё один колючий взгляд, и Матвиенко заткнулся.       Когда пошла третья неделя отсутствия Шастуна, Арсений перестал делать вид, будто у него всё нормально. Он устал даже от собственных мыслей, что уж говорить о недосыпе и головной боли. Видимо, усталость так сильно прогрессировала, что повлияла на бдительность и осторожность. Иными словами — Полина всё же его нашла.       — Я хочу поговорить с тобой, — уверенный голос женщины раздался за спиной и Арсений резко обернулся.       Слабый ветер теребил её волосы, а худое лицо казалось таким печальным.       — Посреди улицы? — прошептал Арсений, косо смотря вокруг.       Народ присутствовал, ещё бы, время шло к обеду, но делал вид, будто ничего не замечал. А может быть, всем и правда было не до них.       — У себя дома ты запираешься на замки и никого не впускаешь, — пожала плечами Полина, а потом подошла к нему и взяла под руку. — Пройдёмся?       Арсений лишь слабо кивнул и медленно зашагал вперёд, уводя её в другую сторону от столовой. Полина молчала, не спешила начинать разговор, хотя сама этого хотела. Спустя долгую минуту неуклюжей тишины Арсений негромко спросил:       — О чём ты хотела поговорить?       — О нас, — выдохнула Полина. — О чём же ещё?       — А разве «мы» есть? — ещё тише спросил Арсений, смотря исключительно прямо.       — Были когда-то…       — Вот и ответ на все твои вопросы, — Арсений вытащил свою руку и хотел стремительно уйти, но ему не дали.       — Но почему? Что со мной не так?       Арсений резко обернулся и увидел её глаза. Большие, бездонные и красивые глаза, наполненные до краёв разочарованием.       — С тобой всё так, — выдохнул Арсений, обхватив её лицо руками. — Ты красивая, умная, упёртая, правильная, хорошая.… Это со мной что-то не так, тебе нужен другой, тот, кто будет тебя любить. Прости, но это не я.       Коснувшись её холодного лба губами, Попов сделал шаг назад, а потом развернулся и быстро зашагал прочь.       Мысли гудели, одна была хуже другой. Но одно он знал наверняка: даже если Шастун не вернётся никогда, так будет правильнее по отношению к ней. А сам Арсений как-нибудь переживёт…

***

      Прошло ровно три недели, и никто не вернулся. Попов убеждал себя, что они не явятся ровно в тот же день через оговоренный срок, могли случится накладки или ещё что-то, но он всё равно провел целый день в странном ожидании. Казалось, что вот-вот старые напарники ворвутся к нему кабинет, начнут живо делиться свежими новостями, да и результатами своего похода. Или придёт кто-то из парней со смены КПП и доложит об их возвращении. Арсений периодически гипнотизировал деревянную дверь, только ничего не происходило и приходилось возвращаться к своим делам.       На следующий день тоже никто не вернулся, как и через один, и через два. Арсений не стеснялся в выражениях, ругая всеми известными словами Шастуна, который неизвестно где застрял. При этом Попов старательно отгонял гнетущие мысли о возможных тяжелых ранениях или чьей-то смерти, но всё равно иногда об этом думал. Предательски хорошее воображение подкидывало ему кучу разных кровавых вариантов, и становилось только хуже, тревожные мысли не давали покоя. Ещё немного и нервоз ему обеспечен.       Арсений уже сам не замечал, как агрессивно реагировал на любую мелочь, как мог вспылить просто так и как кидался на людей. Про нормальный сон и аппетит глава поселения давно забыл. И кто во всём этом виноват? Правильно, всё тот же Шастун.       «Если ты жив, мерзавец, я убью тебя сам» — в очередной раз подумал Попов, выходя из дома.       Может быть, хоть немного свежего воздуха поможет ему выдохнуть. На улице всё ещё лежал снег, да и мороз не спадал, весна не торопилась вступать в свои права. Арсений поправил воротник и медленно зашагал вперёд. Он решил сделать небольшой круг, прежде чем пойти в столовую на ужин, давненько глава не трапезничал со всеми. Мысли снова кружили вокруг ушедших, но, стоило глазу зацепиться за Макара, мирно идущего с женой и сыном по улице, как в голове вдруг стало тихо.       — Илья?.. — негромко спросил Попов, подступив к семейной паре. — Когда вы вернулись?       Тот удивленно посмотрел на главу, а потом нахмурился и лишь пожал плечами:       — Днём ещё. Шаст не заходил к тебе? Я думал, ты уже всё знаешь…       — И где же он? — уже холодно спросил Арсений, расправив плечи.       — Видел, что он шёл мыться, — кивнул Илья в сторону бань и повёл семью на ужин.       Непередаваемая злость накрыла Попова с головой. Он готов был не просто убить Шастуна, а растерзать, разорвать на клочья! Сжав сильно кулаки, что аж ногти впились в кожу, Арсений ускоренно зашагал к баням с целью нанести максимальный урон человеку, из-за которого он за эти три с половиной недели чуть не сошел сума.