Перелетные птицы

      В конюшне, как ни странно, пахло лошадьми, а ещё сеном и продуктами жизнедеятельности этих самых животных. К запаху быстро привыкаешь и через короткий промежуток времени уже совсем не чувствуешь чего-то неприятного.       Антон здесь возился уже больше часа, снаряжал и собирал лошадь в очередной путь. Безымянка чувствовала себя здесь хорошо, ещё бы: её помыли, покормили и двое суток совсем не трогали. В её крупных темно-коричневых глазах так и читалось негодование. Бедняга явно, как и Шастун, надеялась, что им больше не придётся совершать прогулки через пол страны.       — Слушай, я тоже не хочу куда-то опять переться, — проговорил Антон, расчёсывая ей гриву, чтобы заплести в косу. Безымянка недовольно фыркнула в ответ, словно не поверила ему. — Это не моя прихоть, это нужно для дела, и без тебя я не справлюсь, — он добавил мягче, в этот раз кобыла промолчала. — Обещаю так сильно не гнать, как в прошлый раз, и груз не будет большим, — Шастуну показалось или глаза у неё подобрели после этих слов. Он ласково провёл по морде лошади и шёпотом добавил: — Вот и славно.        Далеко не все представители лошадиного семейства подходили на такую роль, старые или слишком молодые кони не мог вынести таких нагрузок, да и характер имел значение. Безымянка являлась своенравной, но ведомой, послушной, а самое главное — выносливой. Прошлая его любимица, которую как раз дали здесь, в Оазисе, тоже была такой, жаль пришлось пристрелить кобылу. Они нарвались на засаду, и у бедняги обе задние ноги были повреждены. Животное умирало в муках, и другого выхода у Антона не было. После он предпочитал отказываться от коней, которых предлагали ему в кланах или ещё где-то, а если и брал, то только на время и старался особо не привязываться.       Послышались шаги, кто-то приближался к конюшне. Может быть, конюх или Арсений вдруг решил прийти попрощаться. Глупо надеяться на последнее, Попов полностью игнорировал его существование уже два дня. Большая дверь скрипнула, и этот кто-то вошёл. Шастун выглянул из-за лошади, чтобы увидеть не совсем довольного Илью.       — Привет, брат, — махнул рукой Антон, шагая на встречу.       — Почему ты не сказал, что уходишь? — с наезда начал Макар.       — Я хотел сказать как раз сейчас, за ужином, — ответил Антон немного растерянно. — А что такого? Я же вернусь! Только выполню порочение Попова и вернусь.       — То есть это Попов тебя отправляет куда-то? — хмуро спросил Макар.       — Ну, фактически да, — закивал головой Антон. — Нужно договориться об обмене провизией с другим поселением, плюс нужно переговорить с кланом одним, чтобы они эту самую провизию перевозили. Скоро у нас будет много соли и морской рыбы! — он хлопнул старого друга по плечу.       — А я подумал, что ты решил опять уйти…       — Почему никто не верит, что я вернулся насовсем? — недовольно сказал Антон, сложив руки на груди. — Я что, похож на лицемера и вруна?       — Скорее на мудака, — хмыкнул Макар и притянул к себе в большие объятья. — Ладно, не обижайся!       — Вот ещё, мне что, пятнадцать лет? — негромко смеялась, спросил Антон, похлопав его по спине. — Пошли на ужин, мне нужно плотно поесть перед сном. Завтра с рассветом я ухожу.       — Слушай, а тебе напарник случайно не нужен? — вдруг спросил Макар, когда они вдвоём вышли на улицу.       — Решил вспомнить молодость? — насмешливо спросил Антон, но, осознав, что тот был серьёзен, проговорил: — Не знаю, брат, потянешь ли ты? Пять лет прошло с твоей последней ходки, и путь не близкий, мне в Крым переться вообще-то. Зима, опять же. Да и жена тебя отпустит? Нас недели три точно не будет!       — Да, с женой могут быть проблемы, — негромко согласился Макар. — В остальном: не думай, я справлюсь, мне ещё не сорок лет! Просто мне надо развеяться, сменить обстановку. Эти пелёнки, крики уже поперёк горла.       — Я не против, — вдумчиво произнёс Антон, уже видя площадь и столовую, куда стекался народ. — Но с женой сам договаривайся. И это ты решил, я тебя за собой не тянул и не упрашивал.       Шастун уселся за стол рядом с Димой и Серёжей, которые обсуждали завтрашнюю первую смену Поза в теплицах, а Илья увёл жену на разговор. Антон принялся хлебать картофельный суп, вполуха слушая разговор парней и сканируя цепким взглядом всех вокруг. Народ неспешно трапезничал и не упускал возможности поболтать, за каждым столом стояла своя тема разговора, из-за чего во всей столовой было шумно. Собралось почти всё поселение, не хватало опять Попова.       — Слушай, он вообще ест? — спросил Шастун, пихнув локтем Серёжу в бок.       Матвиенко далеко не сразу сообразил, о ком речь, но, кинув взгляд в сторону, догадался и хмыкнул в ответ:       — Естественно, не святым же духом ему питаться? Не переживай так яро, у него есть личная гувернантка, уж она проследит.       Антон не стал уточнять, какая именно гувернантка следит за питанием главы поселения, да и Серёжа сам не спешил пояснять собственные слова.       — А что Илья с Окс так бурно обсуждают у стенки? — спросил Дима, выглянув из-за Матвиенко.       — Макар решил со мной пойти, — буркнул в ответ Шастун и увидел два хмурых лица напротив. — Да вернусь я вообще-то! И я его на это не подбивал, он сам решил!       — Ставлю всю свою ЗП на то, что Оксана никуда его не отпустит, — насмешливо проговорил Матвиенко.       — Так у тебя зарплата, собственно, как и у всех, равна нулю, — с недоумением сказал Шастун, на что Дима начал смеяться.       — В этом и прикол, — улыбаясь, кивнул Матвиенко и довольно посмотрел на смеющегося Позова.       Через несколько минут чета Макаровых пришла к какому-то решению. Оксана недовольным взглядом посмотрела на Шастуна, а потом вместе с сыном на руках гордо удалилась. Зато Илья с улыбкой до ушей плюхнулся к ним за стол. Всё было ясно.       — Неужели отпустила? — искренне удивился Матвиенко. — Я был о ней другого мнения.       — Отпустила, да, но со скрипом, — не скрывая радости, ответил Макар. — Так что, брат, мы снова напарники! Как в старые добрые времена.       — Да, только теперь мне кажется, мы поменялись ролями, — кисло хмыкнул Шастун. — Теперь я усталый и осознанный, а ты с шилом в жопе.       — Вот будут у тебя дети, и ты меня поймешь!       — Ой, надеюсь, что нет, — Шастун поднял руки, словно сдаваясь, и все засмеялись. — Выспись сегодня, как положено, и лошадь подбери себе. Утром выдвигаемся, а Попову я сам скажу, что ты со мной идешь, — он отдал чёткие указания под кивки старого-нового напарника, а потом рывком поднялся с лавки и, подхватив два пирожка с тарелки, отправился на выход.        На улицу уже опустились сумерки, да и температура снова опустилась ниже нуля. Снег приятно хрустел под ногами, а изо рта вырывался пар. Антон перебежал через площадь от столовой до дома главы, но и так успел прочувствовать всю прелесть зимы. Дверь оказалась не заперта, так что он проник в дом без разрешения. Только уже на лестнице был замечен жителями дома.       — О, Шаст! — вскинула Кьяра, которая стояла на верхних ступеньках, а он сам вздрогнул от неожиданности. — Это правда, что ты идёшь куда-то по поручению отца? — протараторила она, быстро спускаясь навстречу.       — Ну да, — кивнул Шастун.       — Тебе случайно не нужен напарник?       — Извини, у меня уже есть один, — тихо выдохнул Шастун, дотронувшись до её плеча. — Да и ты ещё мала для таких длинных прогулок.       — Эй, мне не пять лет! Я выносливее, чем кажусь, — оскорбилась и одновременно расстроилась Кьяра. — Меня не надо опекать и все такое!       — Ну, согласись, что пока у тебя нет навыков для того, чтобы куда-то долго идти или ехать? — мягко ответил Шастун.       — Так они у меня и не появятся, пока я не начну выходить хоть куда-то дальше, чем школа-дом, дом-столовая, столовая-курятник! — тут же парировала Кьяра.       — Может быть, возьму тебя в следующей раз. Пока не могу ничего обещать, но попробую поговорить с твоим отцом.       — Он, кстати, немного успокоился, — тихо сказала Кьяра, поддавшись чуть вперёд. — Кажется, он больше не бесится, что ты здесь. А это уже прогресс!       — Надеюсь, — хмыкнул Шастун. — Ты в столовую?       — Ага, надеюсь, там не картофельный суп.       — Именно он. Но есть ещё пирожки, квашеная капуста и свекла с чем-то.       — Ну и отстой! — возмутилась Кьяра, но продолжила свой путь вниз.       А уже через минуту послышался хлопок входной двери. Антон же поднялся на второй этаж, шумно выдохнул напротив кабинета главы, чтобы собраться с мыслями и постучать по косяку. Не сразу, но Попов разрешил войти.       Сам кабинет оказался пуст. Там всё стояло на своих местах: рабочий стол, стул, полки с книгами и папками, цветок, окно. Не было только хозяина. Шастун потоптался чуть на месте, а потом шагнул к приоткрытой двери спальни. Вот где и нашёлся Арсений, который перебирал вещи в шкафу, а сам стоял в одной майке да джинсах.       Дрова трещали в камине. Можно было сказать, что в спальне было жарко. Антон тут же захотел стянуть свою кожанку, но его остановил нечитаемый взгляд Попова.       — Чего пришёл? Пирожков решил занести? — отстраненно спросил Арсений, продолжая складывать свитер.       — Да, решил тебе принести поесть, — медленно ответил Шастун, не отрывая взгляда от жилистых рук и плеч главы. Тот за эти пять лет явно похудел. — Я почти не вижу тебя в столовой.       — Потому что я чаще всего ем здесь или на бегу, — сначала ответил Попов, а потом резко вскинул голову и спросил: — А я не понял, ты что, за мной следишь?       — Наблюдаю, — пожал плечами Шастун и положил пирожки на тумбочку.       Затем он стал медленно ходить по комнате, изучая изменения. На самом деле ничего нового здесь тоже не появилось, всё самое необходимое оставалось на прежних местах.       — Если это всё, то ты свободен, — холодно проговорил Попов, не оборачиваясь.       — Это ещё не всё, — выдохнул Шастун, подойдя к нему ближе.       Расстояние сократилось в разы, теперь можно было легко коснуться мягких волос, открытой шеи или небритой щеки. И как же сильно Антону этого хотелось, аж пальцы сводило в судороге.       — Ну и? — уже раздражённо спросил Попов, повернувшись.       Его тёмные волосы упали назад, почти касаясь плеч, а голубые глаза вдруг потемнели и так игриво заблестели от огня. Это было чертовски красиво, сам Арсений был чертовски красивым и сексуальным, настолько, что Шастун залюбовался и элементарно поплыл.       — Чего ты хочешь? — прошептал Попов, бегая взглядом от его глаз до приоткрытых губ.       — Поцеловать тебя хочу. Крепко к себе прижать и впиться губами в тебя, — совершенно спокойно сказал Шастун, слегка улыбаясь. — А потом вон на той кровати так много хочу с тобой сделать, ты даже не можешь себе представить.        — И не собираюсь, — огрызнулся Попов и отвернулся, но ловкие и сильные пальцы Антона схватили его за подбородок и вернули обратно.       — Думаю, ты желаешь того же и давно уже себе всё представил, — томно проговорил Шастун, медленно, по миллиметру сокращая расстояние.       Арсений сглотнул вязкую слюну, но ничего не сказал в ответ, а потом и вовсе сам двинулся на встречу. Пусть он поддался вперёд совсем немного, только этого было достаточно, чтобы губы нашли друг друга.       Сначала поцелуй выходил невесомым, мало ощутимым, словно слабый ветерок слегка коснулся кожи. Зато потом появилась смелость и невыносимо сильное желание, потому через минуту поцелуй уже был глубоким, чувственным, но как воздух нужным им обоим.       Антон притянул Арсения к себе в объятия, стиснул голые плечи тёплыми ладонями и, не останавливаясь, целовал. Попов таял в этих желанных ласковых руках, отвечал на поцелуй с тем же напором и желанием. Казалось, что весь мир сузился до одной маленькой комнаты, где больше не было ничего, а самое главное — никого, кроме них двоих.       К сожалению, это не продлилось долго. Арсений вдруг очнулся, вспомнил разом всю боль и обиду, что всё ещё сидели внутри, собрался с силами и оттолкнул от себя Шастуна.       — Всё! Хватит! Поиграли и достаточно! — рявкнул Попов, да ещё и отошёл на несколько шагов назад.       — Тебе ведь самому этого хочется. Зачем всё это?       — Зачем?! Ты не можешь просто так приходить, выворачивать мне душу наизнанку, трахаться со мной и сваливать в закат, толком ничего не объяснив! Больше у тебя так не выйдет, ясно тебе?!       — Ясно, — негромко выдохнул Шастун.       — Проваливай, если у тебя всё, — уже без эмоций сказал Попов, сложив руки на груди.       — Я вообще-то пришёл сказать, что Илья решил пойти со мной.       — Взбаламутил парня, — цокнул языком Попов. — У него ребенок маленький вообще-то.       — Считай так, — снова негромко выдохнул Шастун, так ещё и головой кивнул. — Нас не будет недели две-три. Основные две задачи: дойти до Чайки и найти клан Жар-Птицы. Шансы на успех довольно неплохи, — сквозь зубы проговорил он.       — Принято, — холодно кивнул Попов.       Антон уже направился на выход, но замер на пороге, медленно, словно нерешительно, обернулся и спросил:       — А проводить-то ты придёшь?       — Вот ещё, — хлёстко ответил Попов, словно залепив ему пощёчину.       На что Шастун только кивнул и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь.       

***

      Солнце ещё и не думало подниматься из-за горизонта. Темень стола несусветная, особенно за забором. Казалось, что там совсем ничего нет, только одна сплошная темнота. И в эту темноту им предстояло войти.       В поселении стояла тишина, даже птицы не пели, потому что, как и жители, видели сны. Нет ни ветра, ни снега, зато был мороз, от которого сразу воспалялась слизистая носа, коченели уши и пальцы, и хотелось только одного: остаться дома в тёплой постели. Макар был переполнен энтузиазмом, в отличие от Шастуна. Если первый улыбался, шутил и проверял снаряжение чуть ли не вприпрыжку, второй пытался отвечать не только сарказмом и сдерживал внутри себя желание плюнуть на всё.       Антон был убежден, что этот поход необходим сейчас, чтобы вернуться с договорённостями и доказать всем сомневающимся свои намерения. Да и, кроме него, никто этого не сделать не мог. Только это не значило, что он хотел куда-то опять идти. Другого варианта не было, нужно делать то, что должен.       — Мы полностью готовы! — воскликнул рядом Илья и вывел его из мыслей. — Мы – это я и Дейл, — добавил напарник, похлопав своего серого коня.       — Кто дал ему эту кличку? — хмуро спросил Антон.       — Без понятия, по-моему, ему идет.       — Да? А ты его Чип? — хмыкнул Антон, натягивая на голову капюшон от толстовки. — Ладно, выходим, чего сиськи мять.       Шастун взял за поводья Безымянку и первым пошёл на улицу, Макар вывел своего коня следом. До центральных ворот и КПП было рукой подать, всего пару метров, но в темноте Антон далеко не сразу заметил фигуру.       Кто здесь мог околачиваться в такую рань? Единственные, кто бодрствовали сейчас – это караул и часовые на вышках. Только подойдя совсем близко, до Шастуна, наконец-то дошло, что это Попов стоял и ждал чего-то. Или кого-то.       — Очень неожиданно видеть вас в столь ранний час, — проговорил Антон с неожиданно появившейся радостной улыбкой.       — Не обольщайтесь, я здесь с проверкой работы КПП. И заодно уж вас проводить, — сказал Арсений, будто это действительно правда. — А чего ты без шапки? Вон, Илья утеплён. Сразу видно — женат.       — Беспокоитесь, что я заболею и умру? — всё ещё довольно улыбаясь, спросил Антон.       — Конечно, — хмыкнул Арсений. — Кто тогда будет налаживать поставки к нам из другого поселения?       Шастун только шире улыбнулся, а потом шагнул ближе, чтобы между ними опять осталось минимальное расстояние, и зашептал так тихо, дабы услышал только он:       — Я скоро вернусь. Ты даже не успеешь заметить, как я снова буду перед тобой. И вот ещё что… Я тебя люблю. До скорой встречи.       Попов замер, глядя ему в глаза. Таких слов он точно не ожидал услышать, по крайне мере, сейчас. Антон и не ждал ничего в ответ. Он снова улыбнулся и запрыгнул на лошадь.       После того как высокие, тяжёлые ворота открыли перед ними в четыре руки, старые друзья и напарники медленно двинулись вперёд. Шастун чувствовал взгляд на себе, и на душе становилось теплее, а солнце в это время наконец-то решило окрасить небо первыми проблесками рассвета.