Пропорция уязвимости

      — Стой, не открывай дверь пока что, — Хёнджин удержал меня за руку, не давая выйти из комнаты.              — Почему?              — Хочу объясниться перед тем, как нас снова прервут и случится еще одно недопонимание.              — Хорошо, я слушаю.              — Я никогда не спал с Кими. Все, что происходит между ней и мной очень тяжело объяснить, но я клянусь тебе, я и пальцем её не трогаю. Мое тело никак не реагирует на её соблазнения, — затараторил он, обхватывая мое лицо ладонями.              — Она твоя жена, думаю это естественно, что вы спите, — я тяжело вздохнула. — Не понимаю только своего места в этой истории.              — Нет, поверь мне. Просто допусти мысль, что мои слова не обязательно должны быть ложью, Лея, — он прижал меня к себе, длинными пальцами распутывая мои спутанные волосы. — Любимая, нежная.              В дверь звонили все настойчивее, добавив еще стук, что так бил по ушам, так что я все же пошла открывать нарушителю нашего спокойствия.              — Мне стоило ожидать, что это ты, — сначала я посмотрела в глазок, дабы перестраховаться, учитывая все прошлые события, а после открыла дверь, пропуская в квартиру Сынмина.              С цветами. Ну конечно же, он был с цветами. Когда в моем доме Хёнджин.              — Опять ты?! — я не успела даже среагировать как Хван выскочил из спальни, в секунду оказываясь возле ничего не понимавшего стоматолога.              Он выхватил несчастные красные розы, отбрасывая их на пол. Я замерла, не зная как реагировать. Но стоило Хёнджину оттолкнуть Сынмина, как его кулак замахнулся, чтобы ударить и я все же успела это остановить, удерживая за локоть.              — Ты что творишь?!              — Хватит прикидываться невинным влюбленным пареньком, Минни. Я уже давно разгадал все твои действия, — проигнорировав меня, сказал Хван.              — Лея, твой дружок доставляет тебе неудобства? — я никак не могла взять в толк, как он умудрялся сохранять такое самообладание.              — Вы оба хороши. Прекратите. Хотите играть в свои дурацкие игры — играйте, но не в моей квартире. Если не перестанете, я позову Чонина, или вызову полицию. Выбор за вами.              Хёнджин все же отпустил бедного Сынмина, показательно вытирая руки об одежду. Я закатила глаза и поспешила поднять цветы с пола. Бедные растения явно были ни при чем.              — Так что ты хотел? — я обратилась к Сынмину, пока ставила цветы в вазу. Мы втроем уместились в зале, что создавало напряженную атмосферу, но оба парня не собирались отступать, поэтому я молча приняла это, стараясь мыслить позитивно.              Негатива мне и так с лихвой хватало последние месяцы.              — Мы так и не общались нормально, с тех пор, как я забрал тебя с бара.              Стеклянная ваза, подаренная мамой на прошлый день рождения, едва не выскользнула из моих рук, стоило мне услышать его слова. В этот же момент воспоминания, словно флэшбеком из фильма, проскользнули один за другим в голове:              — Джинни, это ты? Скажи мне, что это ты, — я повисла в чьих-то руках, слишком пьяная, чтобы самой стоять на высоких каблуках.              — Нет, Лея, это Сынмин. Я отвезу тебя домой, хорошо?              Ким на руках нес меня до дома. Оставив на кровати, он уже собирался уйти, но я ныла ему, что не смогу сама справиться с одеждой и не смогу самостоятельно смыть макияж.              Стоматолог аккуратно, стараясь лишний раз не дотрагиваться до оголенных участков кожи, снял с меня платье и помог надеть пижаму. После донес до ванной, чтобы умыть лицо от косметики.              — Теперь спи. Я убрал весь беспорядок. Вода и волшебная таблетка на тумбочке, — он поцеловал мою ладонь.              Я помню, как упрашивала его остаться со мной потому что бредила, будто с клуба меня забрал Хван.              — Жаль, что в твоем сердце всегда будет лишь этот самовлюбленный избалованный мальчик, — напоследок сказал Сынмин, закрывая дверь моей квартиры.              — И вот ты снова меня обманул, любовь моя, — я горько усмехнулась, присаживаясь напротив Хёнджина, даже не стесняясь называть его так ласково перед Сынмином.              — Я… — конечно он не нашёл слов, чтобы объяснить свой обман.              — Скажи еще, что ситуация так удачно сложилась в твою пользу. Я была беспамятно пьяна, мы были в ссоре. Хван, ты патологический врун. Ты даже не заботишься о чувствах других, хотя клянешься в своих налево и направо.              — Так, кое-кто соврал, что забрал тебя с бара в ту ночь? — Ким усмехнулся, ничуть не смущенный нашей перепалкой. — Ну Лея, зачем сразу врун, может он просто забыл упомянуть, что это был не он. Все же наш Хёнджин довольно занят в последнее время.              — И чем же я занят? — Хван сжал челюсть, злобно сверля взглядом стоматолога.              — Прибавлением в своей небольшой семьей. Поздравляю кстати.              Мы оба вопрошающе уставились на Сынмина. Он начинал раздражать не только Хёнджина, но и меня.              — А я что, испортил сюрприз? Или нельзя было говорить?              — Довольно! — рэпер стукнул кулаком об стол, заставив меня вздрогнуть. — О чем ты?              — Кими беременна. Думал, отец семейства в курсе.              В ушах стало безумно шумно, словно я стала слышать, как движется кровь по артериям. Я вцепилась в стол, чтобы не упасть.              — Что ты несешь? — Хван вскочил, угрожающе нависая над Кимом.              — Она вчера приходила в Солнечный десерт с подружками, хвасталась тестом. У меня тогда был обеденный перерыв и я услышал этот разговор. Ничего более. Прости, если испортил радостную новость, но думаю счастье от отцовства ты все же…              — С меня хватит! — оба парня уставились на меня. — Сейчас же проваливайте из моей квартиры. Я повторять не буду. Иначе клянусь, я за себя не ручаюсь.              Видимо, этого было достаточно, чтобы они послушно покинули кухню, потому что я никогда прежде не говорила таким тоном и не выглядела такой рассерженной.              Сынмин молча ушел, но я знала: он позвонит, чтобы узнать в порядке ли я. Поэтому я заранее отключила телефон, оставляя его на столешнице в зале.              Хёнджин же никогда не слушался меня, поэтому я не удивилась, заметив его в прихожей.              — Я не ясно выразилась, мать твою? — я замерла в паре шагов от него, выставляя руку вперед. Если он попытается меня тронуть — я ударю.              — Ни одно мое слово сейчас не спасет ситуацию, я паршиво поступил, оттянув объяснение всех вопросов, но я думал, что так будет лучше для тебя.              Я молчала, просто выжидая, когда его словесный поток остановится и я вытолкну его за дверь.              — Я не спал с ней…              — Слушай, это нормально, когда двое взрослых женатых людей спят, а потом у них бывают детишки. Но не завидую тебе, пеленки, распашонки и соски — явно не твое. Мой совет: не предлагай малышу сигареты и виски, хотя в таком случае он тебе будет совсем не интересен. А теперь проваливай, пока я не кинула в тебя вазу. И на этот раз, я не промахнусь.              Хван вздохнул, зачесывая волосы со лба.              — Я понятия не имею откуда этот ребенок. От другого мужчины или тест вообще фальшивка. Лея, послушай, я не спал с ней! Черт, да у меня бы даже не встал на нее!              — Фу! Избавь от этих деталей.              До несчастного папаши видимо все же дошло, что я не настроена верить в его сказки и лимит моего казалось бы безграничного доверия, исчерпан.              — С этих пор мы будем общаться исключительно только касательно анонима, что шантажирует нас, и все. И то по телефону, а лучше посредством сообщений. Поздравляю с ребенком, Хёнджин.              Одинокая слеза скатилась по щеке Хвана и это все, что я успела рассмотреть, прежде чем закрыла перед ним дверь.              Надеясь, что навсегда.              Впервые я не хотела плакать. Его слезы не тронули меня. Впервые я не испытала боли, что раздирала изнутри. Я устала страдать. Устала быть лишней. Видимо, я должна была пережить все это, чтобы стать мудрее и сильнее, научиться разбираться в мужчинах.              Я набрала себе горячую ванну, чтобы смыть с себя грязь лжи, которой меня запачкали. Чтобы отмыться от вранья и предательств.              Впервые я осознала, какой жалкой на самом деле была. У меня было хорошее образование, манеры, которым меня научила мама, я умела самостоятельно зарабатывать себе на жизнь, мечтала о большом, была доброй и учтивой к людям, но моя первая и единственная в жизни любовь, предпочла мне ботоксную избалованную стерву, что всю жизнь подтиралась денежками папочки.              Хотя, как я могла так о ней рассуждать? Она тоже заслужила счастья. И засыпая в своей постели одна, я думала о том, что извечно желаю счастья всем вокруг, кроме самой себя.              Пожалуй, стоит начать жизнь эгоистки, перестав подставлять свое плечо каждому сломанному, потому что по итогу сломанной остаюсь я.              Дабы не утонуть в жалости к себе окончательно, я заснула, надеясь в тайне, что сон продлится долго-долго. Чтобы в нем я была любима и счастлива наконец.              В таком случаем, хотелось бы не просыпаться.       

***

      Какой к черту ребенок?!              Хёнджин крушил все, что попадалось ему под руку в комнате. Благо, в доме кроме него никого не было.              Еще совсем недавно он покорял стадионы, ставил рекорды айдолов, выпускал хит за хитом. А теперь какой-то ребенок?              Либо Кими лжет, как последняя тварь, либо его рассудок помутнен окончательно.              Хван осел на пол, не обращая внимания на осколки от зеркала, что он разбил минутой назад. В этот самый момент ему захотелось к Кками, где вообще была сейчас его собачка?! Захотелось на репетицию хореографии к нового камбэку. Безумно хотелось посидеть с мемберами в непринужденной и такой семейной атмосфере, делая всякие глупости.              Хотелось закрыть глаза и чтобы это обернулось долгим-долгим кошмаром.              — Да, я был плохим человеком. Я заслужил, согласен! Но прошу, прекрати это! — сквозь громкие всхлипы, кричал юноша, обращаясь к той, что по его мнению владела всей этой сюрреалистичной историей и была главным кукловодом.              Но с него хватит. Она и так слишком долго дергает за ниточки. Пора их обрубить.              — Если я главная проблема. Если я та самая лишняя нота в песне, то почему бы от нее не избавиться, чтобы музыка зазвучала правильно?