Пропорция уязвимости

      — Я все знаю, — твердо произнес голос человека, уверенного в своей правоте.              — И что будешь с этим делать? — казалось, что собеседник вообще не страшился ни закона, ни чего либо еще.              — Увидишь, можешь пока что наслаждаться оставшимися днями на свободе. Пока.       

***

      — Лея, куда ты подевалась? Что еще за письмо? Тебе сколько лет так поступать? Что еще за глупые детские выходки? — посыпались один за другим вопросы, рассерженным голосом.              — Мам, я все объясню позже, а сейчас мне нужно идти…              — Нет, Кан Лея, ты сейчас же приедешь ко мне. Твое поведение в последнее время добавляет мне проблески седины на волосах, а я не такая уж и старая, — я поняла, что спорить бесполезно. Вдохнув, я сбросила вызов, ловя рукой такси, чтобы поскорее добраться до мамы, уладить этот вопрос и успеть в суд.              Я и так потратила слишком много времени на обратную дорогу в Сеул, мне было некогда ругаться с мамой, но я знала её — если сейчас не поговорить, она обидится надолго.              С тяжелым сердцем я села в машину, поторапливая водителя. Я могла лишь надеяться, что заседание суда не закончится, и я успею сделать хоть что-то, чтобы помочь Хёнджину. Узел волнения завязался в животе, заставляя кусать губы в ожидании.              За окном такси так некстати снова хлынул дождь.       

***

      — Моя Лея, почему я знал, что ты придешь? — Хван нежно водил ладонями по моей талии, сминая ткань идеально выглаженной юбки.              — Потому что между нами связь? — я запрокинула голову, подставляя шею под его ласки. Эти объятия вот-вот готовы были перейти во что-то жаркое и сносящее голову.              — Потому что между нами связь, — подтвердил он, припадая губами к моей коже, желая оставить как можно более яркий след.              — Я так рада, что мы поговорили, — я бросила на него взгляд из-под опущенных ресниц, ощущая неловкость из-за всех своих прошлых истерик. От того, что я отталкивала его мы потеряли слишком много времени. — Но теперь ты мой навечно. Не так ли?              — Я ждал этих слов от своей принцессы, — требующий немедленного ответа поцелуй, как подтверждение всех клятв. — А скажешь мне эти заветные три слова?              Я задумалась о каких словах шла речь. Говорить вдруг стало очень тяжело. Язык заплетался, выдавая неразборчивую речь:              — Я… тебя? Что… лю… а? — я водила руками по губам, пытаясь понять, что не так.              — Лея, у меня осталось так мало времени, ну же, — поторапливал меня он, будто не замечая, как тяжело мне дается каждый чертов слог.              — Люблю… а… — я схватилась за горло, ощущая ужасное удушье, раскрывая рот в тщетной попытке поймать кислород. Легкие жгло.              — А теперь просыпайся. Приехали, — Хёнджин безразлично кивнул головой, отгоняя какие-то мысли.              — Что? — на удивление легко произнесла я, раскрывая глаза, пытаясь отдышаться, хотя ощущения удушья больше не ощущалось, словно и не было вовсе.              — Приехали, госпожа, — водитель повернулся ко мне с переднего сиденья. По всей видимости я заснула в машине по дороге к маме, и мы стояли у её дома уже несколько минут.              — Простите, — я протянула ему на пару купюр больше, быстро выходя из машины. Мамин дом чем-то жутким навис надо мной, словно его фасад заранее предупреждал, что меня ждёт скандал. Я смело схватилась за ручку ворот, отворяя их. Быстро пройдя по мощенной желтой дорожке мимо забавных садовых гномов, я оказалась у дубовых дверей. Милейшая надпись на коврике «Добро пожаловать!» словно насмехалась надо мной. Нажав на звонок пару раз, я расправила плечи, ожидая маму.       

***

      — У меня не получится, — Хёнджин зачесал темные пряди назад, взглядом окидывая всех присутствующих. И из них казалось, что только одна наивная Кими на его стороне. Потому что пусть его мама и молчала, но её разочарованный взгляд говорил сам за себя — женщина начинала верить в весь этот бред.              — Я не допущу осечки, господин Хван, — голос молодого адвоката по-прежнему звучал слишком самонадеянно, но это не помогало унять внутреннее беспокойство. Мысленно парень уже похоронил всякие надежды на то, чтобы выйти из этого дерьма чистым. Завтрашний день он встретит за решеткой.              — Сигарета есть? — смеясь, спросил рэпер, словно находился на улице, а не в зале суда, где в данный момент решалась его судьба. Адвокат на этот выпад лишь испуганно помотал головой, боясь как бы судья не услышала этого. Легкомысленность может сыграть против его клиента.              — Итак, господин Хван, вы отрицаете, что совершали убийство. Тогда кто же по вашему убил господина Чо? — задала вполне логичный вопрос судья.              — Не знаю, — опущенный взгляд говорил сам за себя — ему не на кого переводить стрелки. В мыслях не было и намека на то, кто мог убить.              — Против вас дали показания, господин Хван, — судья достала из кипы бумаг нужную и зачитала что было в ней: — помимо убийства вас обвиняют в домашнем насилии: побои, сексуальные домогательства, моральные издевательства. Вы понимаете, что с таким портретом вы как раз подходите под убийцу невиновного мужчины.              — И кто же дал эти показания? — спросил Хёнджин              — Ваша жена. Госпожа Кими Цхай.              Хван обернулся на жену, оглядывая ее ошалелыми глазами. Кими потупила взгляд, заламывая пальцы, явно нервничая и каждый её жест говорил о чувстве вины. Сухими губами она прошептала:              — Прости меня…              Рэпер вернул себе прежнее спокойствие, вздыхая. Он знал, что такое могло произойти. Более того, от Цхай это было как минимум ожидаемо. Глупая кукла в любой момент по наводке отца могла подставить парня. Стоило быть бдительнее. Но все, что он делал, было с целью уберечь тех, кто ему дорог.              Интересно, где сейчас была Леи и что она делала?              — Господин Цхай, вы выступили в роли свидетеля насилия над вашей дочерью. Можете пожалуйста пройти в центр и рассказать, что знаете о господине Хване, — Хёнджин стукнул себя по лбу, когда явно переигрывающий отец Кими вышел к судье.              — Конечно, госпожа судья. Я знаком с семьей Хёнджина, они добропорядочная семья, право я даже и не знаю почему их сын пошел по кривой дорожке, но вы сами понимаете как бывает в жизни…              — Пожалуйста, без эмоций и лишних слов, кратко и по делу, — прервала его женщина.              — Моя дочь не раз приходила в синяках и ссадинах. Кими — самое дорогое, что у меня есть и мы с её мамой забили тревогу сразу же, но дочь убедила меня, что все в порядке. Однако, случаи насилия участились и теперь я понимаю, что же не так с этим молодым человеком, — взгляд, который бросил господин Цхай на Хёнджина, вызвал у второго мурашки.              — Это правда? — теперь судья обращалась к Хвану.              — Нет, — спокойно и четко ответил он, зная, что и пальцем не трогал Кими. Её семейка нагло врала, чтобы избавиться от него. Сама девушка стояла позади мужа и всхлипывала.              — Госпожа Хван, что скажете?              Кими утеряла слезы рукавом кофточки и прошла на место, где только что стоял её отец. Прежде чем начать, она бросила тоскливый извиняющийся взгляд на мужа, но как только глава семейства кашлянул, поторапливая дочь, девушка испуганно повернулась к судье.              — Все так и было, госпожа. Нам незачем врать, — никакой привычной надменности в её голосе, только боль и сожаление.              — Почему вы сразу не обратились в органы? Быть может таким образом вы бы предотвратили убийство.              — Я очень люблю Хёнджина. Я была влюблена в него очень долго до того, как мы начали отношения. Давала ему шансы, ждала, что он исправится, — словно заученные текст протараторила Кими. Ее отец внимательно наблюдал, как будто и был автором слов. Хван усмехнулся. Весь спектакль был спланирован заранее.              Однако, Хёнджину все же казалось, что она не врала касательно чувств и он действительно был ей не безразличен. Но ясное дело, она не могла пойти против отца. Парень мог простить ей это, Кими была глупая, ведомая и несамостоятельная. Главным кукловодом был её отец и злиться следовало на него.              — Я на тебя не злюсь, — с улыбкой произнес он, когда девушка вернулась на свое место позади него.              — Правда? — она похлопала нарощенными ресницами, избавляясь от мешающих ей слез.              — Правда, — рэпер понизил голос, чтобы его слова слышала только жена. — ты ведь глупая, как амёба, дорогая.              Его елейный голос и улыбка заставили её поежиться от страха, надувая пухлые губы и отворачиваясь в сторону, чтобы не видеть его рассерженных глаз.              — У господина Чо осталась маленькая дочь, вы понимаете это? — продолжила судья.              Конечно что-то екнуло от осознания этого внутри Хёнджина, но разве он оставил девочку без отца?              — Прошу, вы давите на моего клиента, — вступился адвокат. Где-то позади парня его мама тяжело вздохнула, с тяжестью в сердце выслушивая все, что происходило в зале суда.              Все обвинения Хван выслушивал со спокойствием, лишь изредка выражая какие-то эмоции. Его руки покоились за спиной, уверенный взгляд ехидных глаз оглядывал всех присутствующих. Длинные темные пряди волос были зачесаны назад, а пухлые губы плотно сомкнуты, не подтверждая ничего из того, что ему предъявляли. И если бы кто-то из случайно проходящих прохожих взглянул на него, то решил бы, что парень только что сошел с обложки журнала, рекламируя как минимум бренд версачи.              — Госпожа, мы тут уже который час мучаемся. Может вы вынесете приговор? Все же ясно… — скучающе зевнул в кулак господин Цхай.              — Еще раз вы заговорите без разрешения и я попрошу вывести вас из зала суда, — женщина взяла молоток и стукнула, объявляя перерыв.              — Мы еще отыграемся, господин Хван! — адвокат побежал за выходящих из зала парнем.              — Ага, да, — Хёнджин отмахнулся от него. — Поэтому ты молчал практически все время?       

***

      — Госпожа, госпожа, простите, — я налетела на пожилую уборщицу, чуть ли не проливая воду из ведра для мытья полов.              — Ну что ты летишь, как угорелая, деточка!              — Прошу прощения, — я подала ей упавшую тряпку. — Вы не знаете, заседание в этом зале уже закончилось? Я могу войти?              — Да уже пол часа как закончилось, милочка. Ты что ж опоздала то. А я как раз иду мыть этот зал. Иди домой, дорогая, парень поди ждёт.              Я проигнорировала её последние слова, мозг лихорадочно повторял только одно:              Я опоздала.              — А какой приговор вынесли, вы случаем не знаете? — я взмолилась всем кого знала, чтобы женщина знала ответ на мой вопрос.              — Да откуда ж мне знать, иди домой говорю, — уборщица собрала принадлежности для уборки и вошла в зал, закрыв за собой двери, я успела лишь поклониться ей в благодарности, готовая уйти ни с чем.              — А вы простите кто? — я дернулась, оборачиваясь на женский голос. Передо мной стояла судья.              — Тут должно идти дело по…              — Завершилось. Так и кто вы? — её требовательный тон давал понять, что она без ответа не уйдет. Как и я.              — Я Кан Лея, свидетель.              — М-м-м, — она меланхолично оглядела меня. — Приговор вынесли, мужчину увезли под арест.              Мое сердце екнуло под ребрами. Я еле сдержалась, чтобы не упасть на холодный кафель здания суда, чтобы не разбить колени. Схватившись за стену, я тихо заплакала, ощущая до селе неизвестное мне полное отчаяние. Я не успела.              Как хорошо, что судья уже потеряла всякий интерес ко мне и отвернулась к кофейному аппарату.              — Да хрен его знает, я бы закурил, — послышалось где-то справа от меня.              — Чертов Хёнджин, не до тебя сейчас. Хватит все проблемы решать сигаретами! — по инерции отреагировала я на знакомый до боли в каждой мышце голос.              — Лея?! — я резко встала, ошалело вглядываясь в человека напротив, словно моргни я и он тут же исчезнет.              — Джинни?! — налетев на него с объятиями, я принялась сжимать его руками, моча пиджак своими слезами, не веря в то, что он стоит передо мной и его руки не связаны наручниками.              — Здравствуй, моя принцесса. Я так рад тебя видеть. Что ты тут делаешь? Судишься с кем-то? — его игривый тон унимал мою тревогу и тремор во всем теле. Он привычно перебирал пальцами мои спутанные волосы, зная, что это успокаивает меня.              — Пришла к тебе… стой, а где наручники? Мне сказали, что тебя уже увезли! Я чуть с ума не сошла, — я стукнула его по руке, словно он был виноват в том, что я напугалась.              Хотя он и был виноват.              — Наручники? Малыш, хочешь приковать меня ими к изголовью кровати? М-м-м, до чего хорошая идея, принцесса, — клоуничал и флиртовал даже в такой ситуации. Типичный Хван Хёнджин. Меня на самом деле даже радовало, что он ни чуть не изменился с нашей последней встречи.              — Разве тебя судили не в шестом зале?              — Судят. В девятом.              Я развернула бумажку с адресом суда и номером зала, усмехаясь своей же невнимательности.              — Так спешила, что не правильно взглянула на номер зала, — я прижалась к нему еще ближе, успокаиваясь практически окончательно. Но осознав, что все еще злюсь, отодвинулась, убирая его руки. — Так, я не за этим здесь.              — А зачем, принцесса? Соскучилась? — Хван вытянул губы уточкой, выпрашивая поцелуй. Я закатила глаза, оборачиваясь по сторонам в поисках адвоката.              — Задницу твою спасать, придурок.              — А что, она у меня красивая. Стоит спасения от такой красавицы.              — Ох, закрой рот уже. Лучше скажи мне где твой адвокат? Мне нужно с ним поговорить.              — Ах, до чего же ты секси, когда ведешь себя так властно, принцесса, — нет, я точно побью его, когда все закончится.