Пропорция уязвимости

             Умирать, кажется, совсем не больно. Только холодно. Так холодно, что уже ни о чем не думаешь, просто не получается складывать мысли во что-то осознанное.              И съежившись во что-то маленькое, летишь во мраке. Это уже тот свет? Или это темнота собственного разума? Может просто смерть настолько не осязаема нашим мозгом, что её не получается увидеть, как что-то четкое?              Холодно, все такое промерзшее. Как там говорили в средних классах школы на уроках географии? Вечная мерзлота? Это те самые верхушки величественных гор. Вот только учителя не предупреждали, что однажды вечной мерзлотой может стать собственное сердце.              Никаких мыслей. Кем был до этого момента? Кто был важен? С кем говорил в последний раз? Кажется, что если навострить слух, то даже можно разобрать чей-то надрывающийся голос.              — Хёнджин?! Ты меня слышишь? — это женский голос или мужской? Хёнджин это мое имя? Почему я не могу ответить? Ведь раз зовут, то нужно отвечать.              Открываю рот, чтобы произнести хоть что-то, но не выходит. А голос все дальше и дальше. Его слышно словно под водой.              — Джинни, я люблю тебя…              Все-таки удается разобрать что это женский голос.              Буквы в голове собираются в имя — Лея. Какое красивое женское имя. А кто это?              — Мой Джинни, ну вставай же.              Да я бы с радостью, но как?              В воспаленном разуме, как кусочками пазла складываются очертания лица. Красивые лисьи глаза, темные, как крепкий американо со льдом, который я так любил.              Стоп, я любил американо? Начинаю что-то вспоминать?              Теперь видно длинные волосы. Они касаются моего лица и щекочут, хочется их убрать, но я не могу. Цветом они как мокрое дерево. Где-то я недавно видел много-много деревьев.              Улыбка красивых губ. Таких манящих и розовых.              Лея?              Ну конечно, я могу забыть кто я, как оказался тут и что вообще за «тут». Но её добрую улыбку, нежные руки и сладкие губы забыть нельзя. Невозможно.              Смерть хотела нас разлучить? Пусть выкусит старая сука. Я выберусь отсюда и тогда никто не сможет забрать мою принцессу у меня.              Осталось только докричаться до любимой и все будет хорошо.              — Лея, слышишь меня?! — кричу, но это бесполезно…              И этот противный писк, как я сразу его не услышал? Что издает этот раздражающий звук?              Все смешивается в единую какофонию, я мычу от боли в голове и прилагая адские усилия, пытаюсь распахнуть тяжелые веки.              — Пиздец, — первое слово которое сходит с сухих, как осенняя листва губ.              Во рту привкус медикаментов. Взор устремлен в унылый серый потолок. Рядом пищит какое-то устройство. Было бы забавно, будь это бомба.              — Вы уже очнулись?! — незнакомый тонкий женский голос выводит из раздумий. Я моргаю и никак не могу сфокусировать взгляд на чем-то конкретном.              Это что, больница?              — Давайте я позову врача, а после разбужу вашего друга, — девушка суетится и спешно вставляет в руку капельницу.              Друга?              Пара минут и жидкость делает свое дело, заставляя меня почувствовать себя гораздо лучше. Теперь уже могу разглядеть все, что окружает меня.              Больничная палата. Я в дурацком прикиде пациента. Все вены на обоих руках обколоты, неужели я так долго здесь валялся?              Уже не помню, что мне снилось до пробуждения, но благо, я все еще помнил кто я.              Я Хван Хёнджин, я попал в странное приключение, стал заложником чего-то жуткого и долго не мог выбраться из круга наказаний. Но каких наказаний? Что было вчера? Почему я оказался в больнице? Воспоминания словно есть, но они такие нечеткие и странные. Далекие. Как будто все, что было до сегодняшнего момента просто фильм, что я смотрел, а не жизнь, которую проживал.              — Джинни? — от этого обращения пробивает током. Не успеваю даже понять кто спрашивает, как на меня налетают с объятиями.              Как давно я не слышал это обращение. Или слышал? Почему мысли такие запутанные?              — Феликс, отпусти нашего больного. Ты можешь сделать ему хуже, — какой знакомый голос. В палату заходят два парня. Они улыбаются так тепло. Их добрые улыбки напоминают дом и я наконец вспоминаю кто это.              — Чан? — лидер садится рядом и ласково берет меня за руку.              Как давно я не видел этих широких плеч и дружелюбных глаз, вселяющих надежду в любого.              — Заставил же ты нас всех поволноваться, — смеется Крис, но в уголках его глаз скапливаются слезы. Он плачет?              — Что… что было?              — Ты не помнишь? — второй голос. Это Джи. Как я рад его видеть. Ощущение, словно я не видел ребят целую жизнь.              — Э, нет.              — Это нормально, врачи сказали, что небольшая потеря памяти и спутанность сознания будет, — спокойно объяснил Феликс.              — После чего?.. — нетерпеливо спрашиваю и осматриваю палату в попытках найти еще кого-нибудь, словно знаю, что тут не хватает кого-то. Кого?              — Хёнджин, — Чан прокашливается и осторожно начинает говорить: — ты поскользнулся в душе три дня назад. Расшиб голову и не приходил в себя все это время.              Резкое осознание накатывает, как первый глоток алкоголя в жизни: внезапно, и ударяя по голове, как обухом. Что он только что сказал? Упал и ударился? В душе? Я даже не был в душе. Что вообще было вчера?              Я напряг мозг и попытался вспомнить. Воспоминания пятнами мелькали в голове: суд, мерзкий подвал, потом лес и темнота…              Вдохнув и зажав в руках больничную простыню, я вдруг вспомнил все от дня знакомства с Леей, до того момента, когда мы оказались в плену отца Кими. Лея умоляла меня пойти с ней, но я отключился прежде, чем смог сделать что-либо.              Ну точно, Лея. Где она? Ей нужна была помощь. Бедняжке досталось куда больше.              — Где Лея? — я посмотрел на Феликса, но тот сделал такое удивленное выражение лица, словно я спросил его не видел ли тот призрака?              — Кто? Хён, это твоя подружка, с которой ты перед падением выпивал?              Выпивал?              — Стоп, — я остановил Хана, который хотел было что-то сказать. — Что было три дня назад?              Ребята переглянулись, думая что и как мне лучше ответить. Ярость пылала в моих глазах от того, что я никак не мог собрать пазл реальности и понять, что происходит.              — Ты сбежал с репетиции и пошел в бар. Набухался до потери памяти, завалился на студию, уснул там в кабинете Чана. Утром пришел сам Чан и отправил тебя в душ, потому что у нас была запланирована съемка, а ты выглядел как амбассадор алко-маркета под домом, а не как амбассадор Версаче. В итоге ты с похмелья пошел в душ, но видимо из-за этого и не удержал равновесие, упал и ударился самой мягкой частью головы об кафельный пол. Кровищи было море. Врач сказал, жизни ничего не угрожает, но мы так переживали, ведь ты не приходил в себя три дня… — затараторили по очереди Хан и Феликс, рассказывая в подробностях все события предыдущих дней. Но я уже не слушал…              Какие еще три дня?              — Закурить не хочешь? — вдруг раздался голос Сынмина. Я посмотрел на него, застывшего в дверном проеме и ухмыляющегося так, словно он не наворотил дел…              А может и действительно нет? Может тот Сынмин — это всего лишь проекция? Значит, всего этого не было в реальности? Это был просто сон?              Такого не может быть. Все казалось слишком реальным и слишком осязаемым. Вообще не похоже на сон.              — Нет, — произнес я, удивляя самого себя. Никогда бы не отказался от сигареты, но видимо пришло время менять привычки.              — Правильно, — сказал Чан и уже обращаясь к Киму: — Ему нельзя, зачем же ты предлагаешь, Минни?              Вокалист пожал плечами и вышел в коридор.              — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросил Ёнбок, поглаживая меня по руке.              — Не знаю, — честно признался я. Казалось, что у меня просто пьяный угар и это галлюцинации. Но тогда что реальность? Это, или то, что было буквально вчера?.. — Вы уверены, что прошло три дня?              — Да, — удивленно ответил мне Джисон.              Я усмехнулся и по привычке протянул руку к волосам, чтобы зачесать челку назад, но наткнулся на плотно замотанный бинт. Когда пальцы невесомо коснулись задней части головы, острая боль ударила так, что мне пришлось зажмуриться, пока она не начала стихать.              — Осторожнее, там швы, — предупредил меня Бан.              — Три дня пролежал, говорите? — задумчиво протянул я, ощущая, как слабею. Реальность оказалась куда тяжелее, чем я думал.              Ребята одновременно кивнули, подтверждая мои слова.              — У меня такое ощущение, очень странное ощущение, что я очень долго был где-то далеко-далеко отсюда. Как будто прошло около нескольких месяцев. Столько произошло, вы даже не представляете через что мне пришлось пройти, — сказал я, гладя в одну точку. Парни слушали, но абсолютно мне не верили. Еще бы.              — И это тоже нормально. Врач сказал, что ложные воспоминания часто бывают в следствии сильной травмы головы и последующей комы, — опять пояснил Чан.              — Неужели бывает такая короткая кома? Всего три дня, — задал вполне логичный вопрос я.              — Твой случай уникален видимо, наш Джинни, — посмеялся Феликс.              Я выдавил подобие улыбки и постарался встать.              — Хён, тебе нельзя…              — Я пописать, можно? — я фальшиво улыбнулся и под удивленные взгляды переживающих друзей, захватив с собой капельницу, двинулся из палаты. Спросив у проходящей мимо медсестры, где тут уборная, я направился вдоль по коридору. Закрыв за собой дверь туалета, я выдохнул. Благо туалет был одиночным, а не общим, и тут я мог на время спрятаться, подумать и проверить кое-что.              Даже если это все не продолжение сна и я не лежу сейчас на холодной земле в отключке, пока Лея пытается меня разбудить, значит, это кем-то спланированная постановка. Но ведь нельзя же подделать абсолютно все?              Я ухватился за край бинта и разорвав аккуратный узел, принялся разматывать марлевую ткань. Не полностью, мне было страшно смотреть на рану, поэтому я размотал так, чтобы увидеть волосы. Хотя бы часть волос.              — Что за черт?.. — я вспомнил, как ровно такая же реакция у меня была, когда после душа мои волосы вдруг вернулись к родному цвету, а тут… ярко-красные, смятые от бинта волосы торчали в разные стороны. Я уставился на свое отражение, не веря собственным глазам.              Неужели… неужели это правда? Я пробыл без сознания три дня и все это мне только приснилось.              Значит не было наших свиданий с Леей, не было всех приключений с ней, всех нежных ночей, не было её сладких губ на моих. Если мне все это приснилось, значит все это проекция спящего разума и не было никакой любви…              Может Леи вообще не существует? Я даже не помню была ли та встреча в баре на самом деле или нет. Наверное, это тоже приснилось. Я все себе выдумал.              Как же стало больно от этого. Безумно больно и пусто. Я дотронулся рукой до живота. Там словно была дыра. Огромная и холодная. Никаких бабочек, а в груди никакого сердца. Я отдал свое сердце прекрасной звездной принцессе. Вот только это было так давно и безумно далеко отсюда.              Может даже не в этой вселенной.              Я горько заплакал. Слезы падали, ударяясь о белую раковину, я сжимал её края и прикрыв глаза, пытался воссоздать в голове образ Леи. Мне было так страшно забыть все, что приснилось. Даже если это был сон, я не хотел отказываться от этих воспоминаний.              Не позволяя себе долго распускать нюни, я утер слезы и глубоко вздохнул.              — Твою ж… — наспех завязал бинт и умыв лицо и руки, вышел из туалета.              — А мы тебя уже потеряли, — за дверью меня ждали Минхо и Чонин. Младший сразу же накинулся на меня с объятиями. Это было так не похоже на Яна, неужели он так сильно испугался за меня? Мне было непривычно видеть его таким… обычным? Еще недавно он грубил мне и защищал свою подругу. Хотя, это ведь просто сон.              — Привет, мелкий, — я обнял его в ответ и потрепал по голове. На самом деле мне не хватало тепла и простых дружеских объятий.              — Выглядишь не так хреново, как я думал, — усмехнулся Ли, но его глаза так и кричали: — я кусаюсь, но я люблю тебя и чертовски переживал. Хорошо, что они ничуть не изменились с нашей последней встречи.              — И я ряд тебя видеть, хён.              Мы вернулись в палату. Феликс уснул в кресле в углу, Банчан что-то делал в телефоне, Сынмин пытался открыть баночку с соком, а Хан с Чанбином листали каналы по телевизору, громко споря что им сейчас посмотреть.              — Как будто и не было этих месяцев, — прошептал я. На глаза навернулись слезы счастья, сердце билось быстрее обычного.              Ну вот, я снова дома. И на этот раз я сделаю все правильно, я сделаю все так, чтобы никогда больше не терять любимых.              — Хватит ругаться, Хёнджину нужен покой, — Чан строго посмотрел на младших, устроивших уже самую настоящую дружескую драку за пульт.              — Но так не честно, бро! Он уже второй раз решает что смотреть. Это из-за него мы сутки напролет смотрим различные версии Красавицы и чудовища, то мультфильм, то фильм, то оперу. Тошнит уже! — заныл Джи.              Я вдруг что-то вспомнил.              Красавица и чудовище? Где-то я уже слышал об этой старой сказке. Но от кого и когда? Ранее я никогда не задумывался об этой истории и не читал, так что не мог знать сюжета. А тут я помню эту сказку как-будто…              Мне не дали спокойно пребывать в своих мыслях. Чанбин закричал:              — А этот вообще постоянно переключал мой мультфильм на свои дурацкие детективные фильмы и документалки! Это же смерть как скучно!              — А в моем сне ты был детективом, — вдруг сказал я, заставляя всех посмотреть на меня.              — Что? — спросил Со. — Во сне?              — Забудь, — отмахнулся я и перевел тему: — А что с Ликсом?              — Он устал и не выспался. Дежурил тут всю ночь, хотя была очередь макнэ, — сказал Минхо. Чану снова пришлось пояснять потому что по моему взгляду было понятно, что Ли вот вообще не ответил на вопрос:              — Мы решили дежурить у твоей койки по очереди. С ночи была очередь Айэна, но Феликс так сильно о тебе переживал, что отправил Чонина спать и остался с тобой один. Иногда он оставался с кем-то, чья очередь была. Так сильно беспокоился, что даже домой уходить не мог.              Мне вдруг стало так стыдно. Последние слова, которые я сказал Ёнбоку были ужасными. Я мог лишь предполагать как больно ему было в тот момент. Безумно захотелось поговорить с другом наедине и извиниться.              — «Агенство Eve подозревается в продаже интим-услуг среди популярных личностей Кореи. Элитное эскорт-агентство могут привлечь к ответственности…» — Хан все же смог забрать пульт у Бина и переключил на первый попавшийся канал.              — Ой, фу, какой ужас. Переключите, — Минхо закрыл Чонину глаза и скорчил недовольное лицо. — Эскорт, какая грязь.              — Выключите лучше, — Банчан вздохнул и сам взял пульт, выключая телевизор. Лидер выглядел самым уставшим. Конечно, вся ответственность легла на него. Сорванные съемки, вопросы фанатов и дела с руководством. Принёс я ему проблем.              — А та девушка, — неловко спросил я у Криса. — ты сказал, что на студию кто-то пришел. Кто это был?              — Хм, — Чан задумался, вспоминая. — Да, пришла одна, я подумал сначала, что это твоя подружка с бара, но она показала визитку и сказала, что пришла на собеседование…              — Как её звали? — я подскочил на постели, капельница пошатнулась, грозясь упасть на пол, но Чан успел её поймать.              — Эм, я не помню. Это важно? Могу уточнить у охраны, они всегда спрашивают имена входящих в студию.              — Не нужно, спасибо, — я вернулся в постель, думая о том, что знакомство с Леей было до удара головой, а значит это было наяву. Она существует. Моя принцесса — не сон, она реальна и у нее есть моя визитка.              Просто мы не встречались, не любили друг друга, но, по крайней мере, я знаю, что она настоящая.              Теперь я понимал, почему мне вообще она снилась. Лея была одной из последних, с кем я встречался до удара головой. Вот я и дремал, придумывая себе мир с ней.              — Хён, думаю ты должен знать кое-что, — начал Джи, присаживаясь рядом. — Ты потерял очень много крови. Ее объем в твоем организме был критическим и нам нужен был донор. Из нас не все подходят тебе и не было времени ждать когда приедут все. А в больнице как раз оказалась твоя подружка. По крайней мере, она таковой представилась. Нам повезло, ее группа крови — универсальный донор и девушка добродушно поделилась своей кровью. У нее взяли достаточно много и она осталась на одну ночь в больнице…              О ком он говорил? Неужели о Лее?              — Черт, хён, я забыл ее имя, — Хан неловко почесал голову. Я посмотрел на остальных парней, но все покачали головой. Мол, тоже не знаю.              — Ничего страшного, Джи, — я выдавил жалкое подобие улыбки. Последняя надежда угасла с забывчивостью рэпера.              Я положил руку на сердце. Что билось под защитой ребер, если моего сердца там давно нет?              — Думаю, что Джинни нужно побыть одному, набираться сил, спать и отдыхать, — Чан встал, подгоняя всю группу. Минхо последовал его примеру. Они вывели младших и улыбнувшись мне, закрыли за собой дверь палаты.              Я бы может хотел заплакать, но не смог. К чему слезы, когда я могу и должен найти свое сердце снова. Я не собираюсь забирать его у нее, я лишь хочу, чтобы оно билось рядом вечность и даже после нее.              — Я найду тебя, Лея. Твой Хан Соло обязательно тебя найдет, — я был полон решимости, нужно только было дождаться, когда зайдет медсестра и поможет вытащить иглу из вены. Всю жизнь боялся шприцов.              — Здравствуйте, меня зовут Кими Цхай, я ваша медсестра. Дежурю но ночам, — в палату как раз вошла молодая девушка, закатывая тележку с ужином.              Какой у нее был противно-знакомый голосок.              — Ты?! — я схватил ее за запястье, когда вспомнил откуда знал это имя и где уже слышал этот голос. Девушка испуганно дернулась, пытаясь отойти, но я держал крепко.              — П-простите, господин, что-то не так? — я отпустил ее. Бедная девушка не виновата, что мой страх уколов спроецировал ее образ в моих кошмарных снах.              Девушка быстро вынула капельницу, сказала мне поесть и поклонившись, вышла. Я убедился, что у дверей никого нет и тихо покинул палату, перед выходом переодевшись в свою пусть грязную, но зато какую-никакую одежду. Испачканная кровью одежда лучше, чем щеголять по городу в больничной сорочке и босиком.              У выхода на ресепшене спала медсестра. Я тихонько прокрался к ней и взял лист посещения со стола. Порывшись в нем, я отыскал свою фамилию, но в графе о доноре было написано, что он пожелал остаться анонимным.              Какого хрена?              Выйдя на прохладную улицу, я пошарил по карманам и достал сигареты. Но вместо того, чтобы привычно закурить, выбросил их в мусорное ведро.              Хотели, чтобы я изменился? Что ж, тогда стоит начинать с малого.              Ночной Сеул встретил меня тишиной и спокойствием, что даже было удивительно. У больницы стояло такси, я сел внутрь и на память произнес заветный адрес. Мне было жизненно необходимо узнать, что моя любовь там, в целости и безопасности.              — Господин, я жду клиента на другой адрес, — устало ответил водитель такси.              — Плачу двойной тариф если ты отменяешь заказ и молча едешь куда я сказал, — как приятно было снова располагать своими деньгами. Благо, карта так и осталась в кармане брюк с той ночи в баре.