яркая жизнь 20-х годов

тиканье секундной стрелки звучит в ночной тишине так громко, как метроном в музыкальных школах. рядом с андреем лежит миша, громко сопит, потому что нос у него явно заложен – последствие зависимости. сон горшка – словно божественный подарок, у него наконец-то кончилась заначка. не без помощи князя, ведь прятать меф в ящике с бельем, которого у горшенева немного – опрометчиво. миша не спал нормально с неделю, вечно зависал на репточке и писал музыку на любые стихи, что приносил ему андро. вечно задерживался, оставался на ночь, порой даже приходил побитый домой, но и тут сна ни в одном глазу. поначалу князев тоже не мог нормально спать, но даже дня выдержать не смог. пришлось посодействовать. закончилось все истерикой вымученного бессонницей организма. миха истошно орал, шипел и плевался, разбил пару тарелок, а потом вырубился чуть ли не на руках у андрея. князю же теперь не спится совсем. он просто смотрит то в потолок, то на горшка, то слушает чертово тиканье часов. глаза уже режет от усталости, кожа под ними немеет, но перенесенный стресс усталость не гасит. он бы эти часы разбил, если бы ему не был так дорог мишин сон. но злость в нем клокочет, словно болото по весне. ему бы самому теперь зависнуть на репточке и нарваться на хорошую драку. уйти в загул кажется невероятно привлекательной затеей, но к реальности его возвращает мысль, что миха завтра снова забьется в истерике, увидев синяки и кровоподтеки. а ему не хочется. ни слушать, как тот переживает, ни быть причиной его криков. у них все поровну. один саморазрушается, а другой спасает. и андрей свою долю уже получил.