яркая жизнь 20-х годов

андрей, честно, не понимал мишиного пристрастия к группе найтивыход, но никогда и не осуждал. в тексты не вслушивался и много иронизировал, подливая масла в огонь шуток фанатов, какой же горшенев все-таки дединсайд. миша же, в свою очередь, андрея не сильно-то и заебывал своим «тайным» увлечением. лишь иногда, обдолбавшись мефом, он тихо перебирал струны гитары и что-то напевал низким голосом. князь старался не вслушиваться, но как-то раз выцепил несколько строк. мысли тогда от него убегали, а голос горшка въедался в сознание, словно едкий дым от травы. «не делись со мной своим сердцем я его съем, не разрезав» сначала андро просто ухмыляется. опять миха ведет себя как самый грустный человек в мире; того гляди под действием наркотиков, как обычно, начнет загонять про суицид и то, какой он ужасный. или, еще лучше, устроит истерику на ровном месте. князев правда привык, это даже не утомляло, если просто не реагировать и слушать. «ты на развилке, я или нормальная жизнь» и он слушал, особенно сейчас. почему-то сейчас ему казалось, что горшенева просто физически необходимо слушать, даже если все это — его обычная депрессивная фаза. не первая, не последняя, но отчего-то самая важная. князь даже на локте приподнимается с кровати, смотрит на него, на чуть засаленные волосы, скрывающие темные глаза. на пальцы, дергающие струны гитары в нужном порядке, чисто и правильно, без подготовки. «не делись со мной своим сердцем, я для него гулаг и освенцим» он не замечает, как становится не смешно. вообще не мило и не уютно. миша впервые за столько лет перестает быть таким притягательно-очаровывающим. сердце жуткой тревогой сковывает, сбивает дыхание до судорожных вдохов через нос. бьет куда-то в живот тяжелым осознанием вещей, которые так тяжело осмыслить сейчас. андро чувствует это странное и эзотерически-потустороннее ощущение разговора со вселенной. непонятно только, почему она решает говорить с ним через горшка. в нем не так много мистического — он, скорее, просто инфернальный бес, что привносит в его жизнь хаос и массу приключений разной степени опасности. «никто не услышит молитвы о том, как страшно бывает нажать на курок, чтоб сделать выстрел контрольный больно, телу тоже больно» князь сползает с кровати, бесшумно и осторожно, в страхе спугнуть горшенева и не желая оборвать цепочку своих мыслей. ему миха начинает казаться тем самым ужасным торчком, тем самым пропащим суицидником и гадом, которого каждое утро видел в себе. ему срочно надо до него дотронуться, убедиться, что все это — его фантазия и бред. нет, миша не такой. он никогда таким не будет. «знаешь, я не хотел я не хотел, но рвал тебя напополам ты кричала «остановись!» — я хотел хотел, но почему-то не смог» мистическое наваждение обретает смысл спустя годы, когда миша срывается на него, словно стая собак, с присущей ему истеричностью и несвязным наркоманским бредом. смысл появляется, когда все его сказанные про себя слова становятся для андрея реальностью. когда миша, будучи пьяным и обдолбанным, на ночной трансляции в инсте несет всякую чушь и называет князева пустым местом. эта странная дыра, оставленная в нем еще тогда, превращается в исполинских размеров воронку, несущую сокрушительную, невыносимую боль, что заставляет желчью выплюнуть все, что копилось годами. именно в этот момент он наконец понимает, о чем все эти годы его предупреждал горшенев. «я просто смотрел, как ты превращалась в одно из разорванных тел на стене моей, ты — самый главный трофей я бегу от тебя со всех ног»