Альпийская легенда

Франческа смотрела в экран телевизора остекленевшим взглядом. Раздел происшествий уже сменился нудными политическими новостями, потом репортажем о очередной забастовке муниципальных мусорщиков, а она всё сидела на диване, уставившись в экран. Даже нажать кнопку пульта, выключить телевизор, она смогла, только собрав всю силу воли.            А потом пришёл отходняк и вместе с ним дрожь в руках, спазмы в горле, мешающие дышать, озноб и холодный пот. Сразу вспомнилась подозрительная чёрная машина у здания архива, ещё черти что. Ни на минуту она не поверила в то, будто испуганный неряха-археолог вот так просто из-за неких личных проблем кинулся с балкона вниз головой. Проблемы у него были. Но вовсе не по причине давнего развода с женой или гипотетической ссоры с любовницей… Неужели всё дело в его находке? Но почему?! Что такого в старом армейском жетоне и почти совсем стёртом клинке? Да что бы он ни говорил, вот наверняка же окажется, что к мумии, найденной в Альпах, отношения они не имеют.            Всё дремоту словно сняло рукой. Девушка вскочила, запахнула лёгкий шёлковый халатик и нервно заходила по комнате. Что же делать?! Что? Франческа поймала себя на мысли, что стоит у окна и опасливо, отогнув жалюзи, вглядывается в ночную темноту улицы, разгоняемую светом фонаря напротив и большим рекламным неоновым табло с рекламой американских сигарет. Ну хватит! Прекрати истерить! Она пошла на кухню, засыпала в кофеварку молотый кофе и присела за столик. Стоит очистить мозги и составить план действий.            Честно сказать, первой её мыслью было позвонить толстому засранцу Томмазо, сосватавшему ей весь этот геморрой с мумией, но она уже была слишком профессионалом, чтобы устраивать истерику шефу. Электрическая капельная кофеварка, конечно, то ещё дерьмо по сравнению с туркой! Но зато кофе не убегает, стоит отвлечься хоть на мгновение. И сейчас, делая мелкие глотки чёрного кофе без сахара, Франческа лихорадочно листала свою записную книжку, столь помогшую ей вчера с организацией встречи в военном архиве. Потом она, пару секунд помедлив, уже набирала в смартфоне номер. После нескольких протяжных гудков ей ответил усталый мужской голос.  — Маттео Сильвестри у телефона.  — Доброго вечера, господин вице-комиссар! Вернее, уже доброй ночи. Извините за поздний звонок, это Франческа Бентивольо.  — Для вас, сеньорина Франческа, я доступен в любое время дня и ночи! Чем могу помочь?  — Да, действительно, мне понадобилась ваша помощь, господин Сильвестри. Не могли бы мы встретиться где-то прямо сейчас? Я предпочла бы переговорить с глазу на глаз.  — Та-а-ак… Я знаю, где вы живёте. Недалеко от вас на Via Andrea Cesalpino есть небольшое кафе, кажется «Малабар». Я буду там через полчаса.  — Отлично, господин вице-комиссар, хотя от кофе меня уже тошнит!            Она была в кафе уже через двадцать минут и специально села в самом углу, так, чтобы видно было вход. Девять месяцев назад, в рамках очередного журналистского расследования, она познакомилась с Маттео Сильвестри, вице-комиссаром центрального директората уголовной полиции Турина, которого крепко подставили, обвинив в коррупции. Без ложной скромности Франческа могла утверждать, что именно её статьи в «La Stampa» о том деле позволили вице-комиссару не только избежать уголовного преследования, но и выйти из внутреннего расследования без ущерба для карьеры. Иными словами, комиссар был ей должен, и должен изрядно!            Франческа бросила взгляд на часы — половина первого ночи. Улица за окном кафе «Малабар» была пустынна, только редкие машины шуршали шинами по мокрому асфальту, оставляя за собой тусклые блики на чёрной мостовой. Над городом висел тяжёлый осенний туман, подсвеченный оранжевым сиянием фонарей и вездесущей рекламы. Ночной Турин казался вымершим: редкие окна в домах напротив светились жёлтым, словно глаза усталого зверя, а ветер гнал по тротуару обрывки газет и опавшие листья. Она нервно теребила салфетку, пока не услышала звон этих висьлек над входной дверью. Вошёл мужчина — высокий, широкоплечий, с тяжёлой походкой человека, привыкшего командовать. Маттео Сильвестри. Ему было за пятьдесят, но возраст лишь добавил ему мужественности: породистое лицо с резкими чертами, глубокими морщинами вокруг глаз и рта, словно высеченными жизнью, и густыми тёмными бровями над усталыми, но цепкими карими глазами. Седина тронула виски, но короткие чёрные волосы ещё держали былую силу. Нос с лёгкой горбинкой, словно намёк на старый перелом, и тонкие губы, сжатые в привычной жёсткой линии. На нём был тёмный плащ, слегка помятый, и чёрный шарф, небрежно завязанный на шее. Он выглядел как человек, который давно не спал, но всё ещё держит себя в руках.  — Сеньорина Франческа, — кивнул он, садясь напротив. Голос хриплый, с лёгкой иронией. — Выглядишь так, будто тебя призрак навестил. Что стряслось?  Она откинулась на спинку стула, скрестив руки.  — Маттео, мне нужна твоя помощь. Сегодня вечером Марио Де Лука, археолог, выбросился с балкона. Я с ним работала по одному делу. Скажу тебе честно, не верю, что это самоубийство. Хочу попасть в его квартиру, осмотреться — написать статью и разобраться.  Сильвестри прищурился, задумчиво постучал пальцами по столу.  — Де Лука? Как же, слышал. Не успели уехать медики, как уже объявились телевизионщики. Наши были там, дело пока открыто, но мне докладывали, что вероятнее всего это самоубийство. Алкаш, неряха, депрессия — всё сходится. Но ты ведь не просто за статьёй пришла, верно? Что ты ищешь?  — Только правду, — уклончиво ответила она, пристально глядя ему в глаза.  Он откинулся на стуле, скрестил руки, внимательно её разглядывая.  — Франческа, давай начистоту. Я тебя знаю. Ты не из тех, кто звонит среди ночи ради пары абзацев в газете. Что там с этим Де Лукой? Ты как всегда влезла в какое-то дерьмо, да?  Она вздохнула, потёрла виски.  — Может, и влезла. Он был напуган, Маттео. Говорил про угрозы, про слежку. Я видела его пару дней назад — трясся, как осиновый лист, но молчал, что именно нашёл. А теперь он мёртв. Это не совпадение.  Сильвестри нахмурился, почесал подбородок.  — Угрозы, говоришь? Никто из наших об этом не упоминал. Соседи слышали, как он орал по телефону за день до падения, но решили, что пьяный скандал. На балконе нашли бутылку граппы, пустую. Всё выглядит как классика: напился и сиганул. Но если ты права… Что он копал?  — Да вроде и не копал… Работал при музее. Ты слышал про Симилаунского человека, мумию из Альп? Находка какая-то странная, но он не успел рассказать. Я должна проверить, — она замялась, понимая, что сказала больше, чем хотела.  Он хмыкнул, прищурив один глаз.  — Мумия, значит? Археолог, который боится теней… Звучит как дешёвый триллер. Да кому он нужен с той музейной мумией?! Вот если бы он какие сокровища нашёл, как у того Египетского фараона, не помню как того звали… Ладно, допустим, я тебе верю. Но зачем тебе в его квартиру? Там уже всё перерыли — полиция, криминалисты. Что ты надеешься найти?  — Может, то, что они пропустили, — бросила она, стараясь звучать уверенно. — Ты же знаешь, как ваши работают: главное — закрыть под благовидным предлогом, а не копать глубже.  Сильвестри усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тень раздражения.  — Ой, не начинай, Франческа. Мы не такие идиоты, как ты думаешь. Но да, бывает, упускаем мелочи. Только учти: если там что-то серьёзное, это уже не твоя песочница. Это дело полиции.  — Я не лезу в ваше, Маттео. Мне нужна статья. И немного правды для себя, — она наклонилась ближе, понизив голос. — Ты не мне не откажешь в такой мелочи.             Он замолчал, глядя на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом потёр лицо руками, словно сбрасывая усталость.  — Буду откровенен с тобой, сеньорина Франческа. И думаю, мы поймём друг друга. Твой род творил историю этой страны! Но и моя семья имеет свои традиции. Так получилось, что все Сильвестри служили в полиции ещё со времён Умберто Первого[1]! Для меня наши традиции — более чем просто синекура. И когда в конце прошлого года всплыли эти помои с крышеванием публичных домов и малолетками в них… Да, та мразь ничего не смогла бы доказать! Но как говорится, «Caesaris uxor ultra suspicionem est!»[2] Мне пришлось бы неминуемо подать в отставку. А такое пятно на чести семьи пришлось бы смывать кровью. Моей кровью… Но ты выволокла этого депутата на чистую воду, и все обвинения с меня были сняты. Я обязан тебе жизнью. И что больше, обязан честью честного человека и полицейского! Я тебе помогу. Но давай договоримся: ты не лезешь в расследование. Никаких фокусов, которые мне потом разгребать. Даёшь слово?  — Слово маркизы, — кивнула она, хотя в душе ругала себя за эти слова.  Сильвестри вздохнул, достал телефон и набрал номер.  — Да, это я. Нужны материалы по Де Луке. Срочно, для проверки. Да, прямо сейчас. — Положив трубку, он посмотрел на Франческу. — Жди меня у его дома через час. Ключ будет. Но я останусь в машине — не хочу светиться.            Она кивнула, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Машину она брать не стала. Вызвала из кафе Uber, и через час уже стояла у старого дома, куда только позавчера входила вместе с беднягой-археологом. Ночной город окружал её зловещей тишиной: облупившаяся штукатурка дома казалась серой кожей какого-то древнего чудовища, тёмные окна зияли пустыми глазницами, а из подъезда тянуло сыростью и запахом плесени. Уличные фонари отбрасывали длинные тени, дрожавшие от порывов ветра, а где-то за углом скрипела незакреплённая вывеска, добавляя жути. Сильвестри, по точности которого можно было проверять хронометр, подъехал на чёрном «Фиате» и молча протянул ей ключ через окно.  — Полчаса, Франческа. И ни минутой больше.            Вот и дверь квартиры Де Луки на четвёртом этаже. Дверь скрипнула, пропуская её в полумрак. В нос ударил запах застарелого вина, пыли и чего-то кислого. Франческа достала маленький светодиодный фонарик, который давно и навсегда обосновался в её сумке. Луч света выхватил бардак, ничуть не изменившийся с последнего её посещения: перевёрнутые стулья, разбросанные книги, пустые бутылки на полу. Девушка поёжилась и резко обернулась. Расстроенные нервы заставили живо представить, что от зашторенного окна кто-то смотрит ей в спину. Она прошла в гостиную, остановилась у старого книжного шкафа. Так… кажется, эта полка. Она передвинула несколько массивных книг, пытаясь нащупать ту самую скрытую панель тайника. Не сразу, но раздался знакомый щелчок замка. Франческа со страхом взглянула в черноту открывшейся дверцы на задней стенке, чуть помедлила и, зажмурившись, протянула внутрь правую руку. Быстро нащупала знакомый свёрток, поспешно схватила его и выдернула руку из тайника. Сердце подпрыгивало в груди от волнения. Она несколько раз глубоко вздохнула и вновь запустила руку внутрь. Пошарила по старому дереву потайной полки. Рука коснулась чего-то. Она достала толстую тетрадь с потрёпанной обложкой — то, о чём не знала, но могла только предполагать: научные записи или дневник Де Луки. Девушка в свете фонарика бегло пролистала тетрадь. Почерк нервный, местами неразборчивый: «Симилаунский человек… аномалия… жетон Риччи… Ватикан знает… угрозы…». Последняя запись, обведённая красным: «Они следят. Это не просто находка». Франческа сглотнула, чувствуя холодок по спине. Надо уходить. Стараясь отдышаться, она ещё раз окинула комнату взглядом, поправила на плече сумку, в которую сложила свои находки, и решительно направилась к входной двери.            Сильвестри ждал её внизу у подъезда, ярко вспыхивал огонёк сигареты. Он всё же вышел из машины. Наверное, слишком беспокоился за неё. Она молча вернула ключ, стараясь не выдать дрожь в голосе.  — Нашла, что хотела? — бросил он, выдыхая дым.  — Достаточно для статьи, — уклончиво ответила она.  — Тогда садись, подвезу. Ночь глубокая, а ты не в том виде, чтобы бродить по улицам.  Дорога прошла в молчании. Ночной Турин проплывал за окном: пустые улицы, блестящие от дождя, редкие прохожие, кутающиеся в пальто, мигающие вывески баров, давно закрытых, и тёмные силуэты домов, словно застывшие в ожидании чего-то зловещего. Маттео высадил её у подъезда, бросив напоследок:  — Будь осторожна, Франческа. Не знаю, во что ты вляпалась, но оно воняет хуже, чем летом мусор на городской свалке.  Она кивнула, проводила взглядом удаляющийся «Фиат» и полезла в сумку за ключами. Улица была пуста, только фонарь мигал через дорогу, отбрасывая длинные тени, а ветер гнал по асфальту мокрые листья, шуршащие, как шепот призраков. И тут она услышала шаги за спиной — быстрые, тяжёлые.            Франческа обернулась, но не успела среагировать: двое в тёмных куртках налетели на неё, словно тени, вырвавшиеся из ночного мрака. Первый удар пришёлся в плечо — резкая боль пронзила руку, и она рухнула на мокрый асфальт, ударившись коленом о бордюр. Второй нападавший, низкий и коренастый, с лицом, скрытым капюшоном, схватил её за куртку и рванул сумку, но Франческа вцепилась в ремешок, как в спасательный круг. Она закричала — хрипло, срывая голос, — и ударила ногой, попав куда-то в голень. Он выругался, замахнулся кулаком, целясь в лицо, но она успела откатиться, чувствуя, как асфальт царапает ладони. Второй, долговязый, с длинными руками, как у паука, схватил её за волосы и дёрнул назад, выворачивая шею. Боль ослепила, в глазах заплясали искры, но она вцепилась в сумку ещё сильнее, понимая, что там — всё: жетон, клинок, тетрадь.  — Отдай, сука! — прорычал долговязый, его голос был низким, с хрипотцой, как у заядлого курильщика. Он ударил её ногой в живот, и воздух вышибло из лёгких, заставив согнуться пополам. Она захрипела, хватая ртом холодный воздух, но не отпускала сумку. Коренастый нагнулся, снова рванул ремешок, и она почувствовала, как ткань трещит. В отчаянии она вскинула руку, царапая его лицо ногтями, и услышала злобный вскрик — кажется, попала в глаз. Он отпрянул, прижимая ладонь к лицу, но долговязый уже занёс ногу для удара, его ботинок блеснул в свете фонаря.  И тут всё изменилось. Коренастый вдруг рухнул, как подкошенный, с отвратительным треском врезавшись головой в стену дома — кровь брызнула на штукатурку, чёрная в тусклом свете. Долговязый обернулся, но не успел: тень метнулась из темноты, и его горло сжала крепкая рука. Он захрипел, выпучив глаза, судорожно хватаясь за горло, и рухнул на колени, кашляя кровью. Франческа, всё ещё лёжа на асфальте и пытаясь вдохнуть, подняла взгляд. Над ней стоял он — незнакомец из кафе. Тот самый, с газетой.            Он был всё в том же кожаном бомбере, расстёгнутом на груди, открывая белую футболку, плотно облегающую крепкий торс. Тёмно-русые волосы, аккуратно зачёсанные назад, чуть растрепались от ветра, но всё ещё держали строгую форму бокового пробора, подчёркивая контраст между короткими выбритыми висками и длинным верхом. Лицо его оставалось спокойным, почти безмятежным, как у человека, привыкшего к таким сценам. Правильные черты, сильный подбородок, чётко очерченные скулы, тонкие губы, сжатые в лёгкой полуулыбке. Гладко выбритая кожа блестела в свете фонаря, а глаза — глубокие, светло-голубые, с холодным блеском стали — горели яростью, которую он умело сдерживал. Ростом он был чуть выше среднего, скорее худощав, чем крепыш, без перекачанных мышц — тело бойца, а не культуриста. Светло-синие джинсы, потёртые на коленях, плотно сидели на ногах, а тяжёлые ботинки с толстой подошвой оставляли мокрые следы на асфальте. В его движениях сквозила уверенность, почти звериная грация, как у хищника, знающего свою силу.            Он протянул ей руку, помог встать. Один из нападавших корчился, хрипя на земле, второй молчал, уткнувшись лицом в лужу у стены.  — Ты в порядке? — голос с лёгким акцентом, но твёрдый, как сталь.  Франческа, задыхаясь, кивнула, всё ещё сжимая сумку.  — Кто ты, чёрт возьми? — выдохнула она, глядя в его лицо.  Он улыбнулся той же улыбкой, что так понравилась ей в том придорожном кафе, но теперь в ней сквозила тень опасности.  — А это так важно? На твоём месте я бы прежде всего поинтересовался, кто они такие.  Ответить ей было решительно нечего, по крайней мере, сейчас.            Она замерла, глядя на то, как её неизвестный спаситель, присев над одним из нападавших, резким движением руки окончательно вырубил злодея. Да он же добил его! Неужели у неё на глазах только что убили человека?!  — Позже узнаешь. А пока держись рядом. Они наверняка были не одни и ещё вернутся, — сказал он, поднимаясь на ноги.  Незнакомец из кафе только что спас ей жизнь. Но кто он? И почему он здесь? Ответов не было, только ночь, холодный ветер и ощущение, что игра только начинается. Какая-то страшная игра!  [1] Умберто I (итал. Umberto I), в старой русской литературе — король Гумберт (14 марта 1844, Турин, Сардинское королевство — 29 июля 1900, Монца, Италия) — второй король Италии с 1878 года, из Савойской династии. [2] «Жена Цезаря должна быть вне подозрений» означает, что никто никогда не заподозрит, что кто-то сделал что-то плохое или даже способен на это. Обычно так говорят о людях с безупречной репутацией. Происхождение фразы связано с историей о том, как в Древнем Риме на праздник богини плодородия, в котором участвовали только женщины, пробрался мужчина. Праздник проходил у Помпеи, жены Юлия Цезаря. Возникло множество слухов, особенно неприятных для Юлия Цезаря, и он развелся со своей женой. Давая показания на судебном процессе Публия Клодия, он ничем не опорочил свою жену, а на вопрос судьи, почему же он развелся, ответил: «Жена Цезаря должна быть вне подозрений». 2 В современном языке эту фразу используют, когда хотят подчеркнуть необходимость безупречности чьей-либо репутации.