Синхронус (Synchronous)

Примечание автора: если вы фанат Шестнадцатого — вот вам совет (я сама только недавно это осознала). В Assassin’s Creed: Revelations Шестнадцатый берёт на себя обязанности Шона по написанию статей для базы данных Анимуса, и, как и у Шона в двух предыдущих играх, иногда эти заметки отражают его характер. Особенно интересна в этом плане статья, которую он написал сам о себе, так как там говорится о нанесении себе повреждений и самоубийстве, а также о том, как он перенёс сознание в Анимус. Так как этот персонаж — та ещё загадка, его база данных Анимуса крайне интересна, и я бы посоветовала с ней ознакомиться. Что касается самой истории... ________________________________________________ — Шестнадцатый? Малик не ответил. Он стоял за стойкой бюро, ожидая следующей реплики Альтаира. Дезмонд вздохнул про себя. Как он и боялся, они вывели Объекта Шестнадцать из проекта, и тот больше не контролировал воспоминания Малика. Дезмонд только что стал свидетелем убийства Мажд Аддина, регента Иерусалима; руки Альтаира всё ещё были липкими от крови. Он вернулся к воспоминанию: — Дело сделано, — и положил на стойку окровавленное перо. Малик, усмехаясь, открыл было рот, без сомнения, готовый или преуменьшить трудность задания, или раскритиковать то, как его выполнил Альтаир. Но прежде чем он успел заговорить, в дверь остервенело застучали. — Откройте! Мы знаем, что вы прячете убийцу Мажд Аддина! На лице Малика появилась паника, быстро сменившаяся яростью, когда он взглядом пригвоздил Альтаира. — Тебя заметили, когда ты заходил в здание! Ты привёл их прямо сюда, глупый ученик! — Крыша, — быстро и спокойно отозвался Альтаир, в два шага оказавшийся на террасе. Малик проследовал за ним, оглянувшись на дверь бюро: она дрогнула, как будто её с силой пнули. — Крыша! — рассерженно отозвался он. — Хочешь, чтобы я забрался туда с одной рукой? Альтаир ловко поднялся по стене и пригнулся, когда выбрался на крышу, чтобы с земли не заметили стражники. Он наклонился и потянулся к Малику: — Я помогу тебе. Малик взглянул на протянутую руку, на его лице читались ярость и страх одновременно, но так и не шевельнулся. Альтаир нетерпеливо дёрнул головой: — Малик, или ты принимаешь мою помощь, или поздороваешься с самой Смертью! Я из-за твоей глупости погибать не собираюсь. Малик зарычал, затем протянул руку и ухватился за запястье Альтаира. Тот сжал его в ответ и потянул вверх. Ноги Малика заскребли по каменной стене. — Пригнись! —прошипел Альтаир, когда он полностью втащил Малика на крышу. — И следуй за мной. Он начал отползать прочь на животе, как ящерица. Дезмонд был даже рад, что в тот момент не мог видеть лицо Малика: вряд ли бы тот стал охотно подчиняться человеку ниже его рангом. Потом он услышал, как где-то ниже треснула, ломаясь, дверь Бюро ассасинов. Они преодолели несколько зданий, а когда Дезмонд ощутил знакомые притягивающие рывки генетической памяти и спрыгнул с плоской крыши в узкий проход между домами. Малик с удивительной ловкостью приземлился рядом секундой позже. Похоже, что с того момента, как ему отрубили руку, ассасинские инстинкты начали компенсировать потерю конечности. Силы к нему тоже вернулись. Малик схватил Альтаира за грудки и припечатал к ближайшей стене: — Ты… Ты… — он задыхался от ярости, его лицо было так близко, что Дезмонд мог видеть, как злые слезинки дрожали на кончиках тёмных ресниц. — Ты сукин сын! Моё Бюро… мой дом… они переворачивают всё вверх дном прямо сейчас! — Говори, что хочешь, но, тем не менее, твоя голова всё ещё на плечах, Малик. С того времени, как я спас тебе жизнь, не прошло и пяти минут, а ты, видимо, уже об этом забыл. Дезмонд скривился, когда произнёс эти слова. Какая-то его часть страстно желала, чтобы Малик ударил уже наконец этого безнадёжного ассасина так сильно, чтобы появился ещё один шрам, пусть даже боль от удара будет чувствовать и сам Дезмонд. У Малика отпала челюсть в возмущении и неверии, и он уже определённо обдумывал такой вариант, когда двое стражников зашли за угол и увидели их. Они явно были членами поискового отряда, так как выхватили мечи сразу же, увидев Альтаира, и синхронно закричали, бросаясь в атаку на ассасинов. Дезмонд отчаянно ругался про себя, пока вытаскивал меч. В отличие от побега, чей план был достаточно тщательно и подробно прописан в его ДНК, со сражениями всегда возникали проблемы. Как будто его гены не могли вспомнить, как именно проходили эти бои, так что единственным нерушимым правилом было «не умирать». Он втянул живот и отпрыгнул назад — как раз вовремя, чтобы кривой меч стражника не вспорол ему живот. Боковым зрением он заметил, как скрытый клинок Малика — его единственное оружие — взметнулся вверх и блокировал удар другого нападавшего за долю секунды до того, как тот рассёк бы ему лицо. Когда Дезмонд располагал временем, в подобных схватках он предпочитал обороняться. Как правило, когда противник атаковал, то становился уязвимым для контратак, а неподвижная поза ещё сильнее выводила его из себя, и тем самым ещё больше ослабляла его оборону. Но сейчас у Дезмонда не было ни секунды. Взмолившись про себя кому-нибудь, кто мог бы его услышать, он в обманном манёвре ушёл вправо, а затем нанёс удар с левой стороны, сокрушительным взмахом меча наотмашь рубанул стражника наискось и выдернул клинок из чужой груди резким движением, так что стражник умер раньше, чем успел закричать. Дезмонд обернулся и увидел, как Малик оседает на пыльную землю. Он уже не защищался рукой, а прижимал её к ране в боку. Дезмонд пронзил стражника мечом прежде, чем тот успел бы добить Малика, но, даже отбрасывая его тело в сторону, он чувствовал, как внутри всё холодеет от ужаса. — Малик! — настойчиво сказал Альтаир, опускаясь на землю рядом с ним. Он коснулся его руки, под которой набегала лужа крови. — Насколько серьёзно ты ранен? Дезмонд испугался ещё больше, когда Малик не ответил сразу же, а только лежал, тяжело дыша сквозь зубы. — Голова кружится. Я потерял много крови за короткий срок, — кратко отозвался он. Альтаир оторвал пустой левый рукав одеяния Малика и сложил его в несколько слоёв, потом отодрал длинную полоску ткани от своих одежд. — Подними руку, — приказал он, и Малик послушался. Из раны вновь хлынула кровь, прежде чем Альтаир прижал к ней оторванный рукав, а затем обмотал вокруг белую ткань, так что получилась импровизированная повязка. — Здесь небезопасно, надо уходить. Малик вздрогнул от такого предложения: — Я долго не протяну. У тебя будет больше шансов, если уйдёшь без меня. — Ну конечно. Я досчитаю до трёх и подниму тебя. Помоги мне, если сможешь. — Альтаир… — Раз… — Альтаир, куда мы пойдём? Внешне Альтаир остался спокойным, но Дезмонд почувствовал, как напрягся предок при этих словах. — Два… — Как глава Бюро… — поморщился Малик, — этого округа… я приказываю тебе… бежать. — Малик, я думаю, это неразумно. Если мы побежим, это только разбередит рану. — Альтаир, я приказываю тебе… — Ты не в том состоянии, чтобы отдавать приказы, Малик. У тебя всего одна рука и намного меньше крови по сравнению со мной. Слегка затуманенные глаза Малика вновь яростно вспыхнули: — Ты упёртый дурак! — Приготовься, сейчас я тебя подниму. — Альтаир… — что-то новое в голосе Малика наконец заставило предка Дезмонда остановиться и наконец посмотреть в глаза спутнику. Видеть обычно темпераментного человека таким измождённым и смирившимся казалось до жути неправильным. — Если мне суждено умереть сегодня, то никто из нас ничего не может тут поделать. Внезапно Дезмонд понял, почему у него так ныло под ложечкой, словно слова Малика предназначались именно ему. Сейчас он всего лишь переживал воспоминание. Всё это уже произошло, и, несмотря на все предоставляемые Анимусом поблажки, это событие он был не в силах изменить. Если жизнь Малика действительно оборвалась в тот день, восемьсот с лишним лет назад, то всё, что мог сделать Дезмонд сейчас — смотреть, как тот умирает снова. И если Малик умер из-за этой раны в 1191 году, то это значило, что роль Шестнадцатого во всей истории закончилась, и Дезмонд больше никогда не сможет с ним поговорить. — Альтаир! Альтаир! В этот раз его звал не Малик, а незнакомый женский голос сзади. Дезмонд обернулся и увидел стоящую в дверном проёме, ведущем в закоулок, крестьянку, которая делала знак идти следом. Она казалась знакомой. — Ты помнишь меня, Альтаир? Ты прибыл в Иерусалим около трёх лун назад. Стражники обижали меня, обвиняли в ужасных преступлениях, и даже собирались убить! Ты спас меня. Хвала Аллаху, сейчас я могу вернуть этот долг! «Ох бля, — подумал Дезмонд. — Всё это спасение угнетённых наконец-то мне воздаётся». Альтаир приподнял Малика за руку, одновременно приказывая крестьянке плотнее прижать повязку. Вместе они привели раненого ассасина к ней домой, и Альтаир упросил её найти доктора для Малика. Когда женщина выбежала из дома, Альтаир опустился на колени рядом с Маликом. Однорукий мужчина лежал с закрытыми глазами, его дыхание было неглубоким, и Дезмонд был удивлён, когда Альтаир взял Малика за руку, прикрыл глаза и начал читать старую молитву. Почему-то Анимус не переводил её, но слова звучали красиво и искренне. Через некоторое время Малик медленно открыл глаза и посмотрел на охраняющего его покой Альтаира. — Мне кажется… — начал он. — Не говори ничего, Малик. Ты уже достаточно сказал сегодня про смерть. — Я хотел сказать… что, возможно, у меня ещё есть шанс выжить. Альтаир скептически посмотрел на него: — Давай сперва узнаем, что по этому поводу думает врач? Малик слабо засмеялся: — Сначала ты был недоволен, что я говорю о смерти, а теперь распекаешь меня за оптимизм. Ты крайне непоследователен, Альтаир ибн Ла-Ахад. — Спор даёт тебе силы, Малик Аль-Саиф. Малик не умер тогда из-за той раны. Воспоминание продолжилось три дня спустя, когда врач решил, что Малик достаточно поправился, чтобы передвигаться. Дверь Бюро была выломана, но большую часть внутреннего убранства не тронули, и когда они вдвоём шли по разбитому дощатому полу, у Дезмонда появилось ощущение, что Малик начал немного уважать разжалованного ассасина. …Гораздо позже Дезмонд узнает, что Малик Аль-Саиф умер в 1227 году, обезглавленный рукой предателя, и его голову в окровавленном мешке привезли Альтаиру. Он будет неделю мучиться бессонницей, после того, как выяснит, чем закончилась история Малика, и неоднократно возносить небесам хвалу за то, что, по крайней мере, ему не пришлось видеть это глазами Альтаира.