Феникс.

Чан нетерпеливо барабанит пальцами по рулю в ожидании зелёного света. Время на приборной панели совсем недавно перевалило за двенадцать. Глаза смыкаются от усталости, но голова продолжает работать в своём привычном ускоренном ритме, проворачивая слова Хвана вновь и вновь, точно мясорубка. "Вступить в отношения?" – из раза в раз в течение дня он возвращается к ночному диалогу с Джином. Неужели он думает, что Чану одиноко? Неужели он похож на того, кому недостаточно любви? Пусть это правда, но разве она так сильно бросается в глаза? – Эй, давай по-хорошему, когда у тебя были какие-либо отношения? – обращается к Бану внутренний голос. – Допустим, на прошлой неделе, – отвечает мысленно Чан. – Я про реальные отношения. Когда люди узнают характеры друг друга, привычки, с юношеским нетерпением ждут встречи, проводят неприличное количество времени вместе, позабыв о внешнем мире, когда у них есть свои секреты и шутки, которые могут понять только они. Когда обнажены не только тела, но и души. Эй, Чан, ты чего замолк? - не унимается внутреннее "я", – Может, Хенджин и прав. Тебе двадцать девять, не успеешь оглянуться, как жизнь пройдёт, а ты так и будешь по ночам не спать из-за Джина. А ему девятнадцать. Девятнадцать, чтоб тебя, Кристофер! И не стыдно тебе смотреть на него после проведённых в одной постели ночей? Не стыдно держать его лицо блудливыми руками? Он на десять лет младше, ты ему не пара! Внутренний голос наконец угомонился, включив разум, потому домой Чан зашёл с холодным рассудком. Но, увы, он покинул владельца при виде Джина. Юноша, поджав под себя ноги, читал книгу. Захваченный сюжетом, он и не заметил, что домой вернулся старший. Чан, неосознанно улыбнувшись, накинул на Хвана плед и прикрыл распахнутое настежь окно. – Ты уже вернулся, – поднял восторженный взгляд Джин, – Сколько же времени? Довольно поздно… Ты сильно устал? Покушал? В груди приятной болью скрутило – Хенджин постоянно заботится о нем. – Как обычно, Хенни. Ты как? – Чан сел возле, закинул ноги младшего к себе на колени. Такие тонкие. Изящные. Провести бы по их коже бархатистой. Выше, выше, выше. – То есть ты не поел? – голос джинов отрезвляет, вынуждая нервно сглотнуть, – Таким образом себя в могилу… – Хван запинается, ибо язык его работает быстрее мозга, и суть слов не сразу очевидна, – Пойдём, там, кажется, ещё остался суп, – тянет старшего за собой на кухню. Отрывистыми, нервными движениями он наливает Крису ужин. Как-то странно, будто витая в своих мыслях, кружит меж холодильником и Чаном с пиалой. Ему просто не может быть страшно. На кухне в присутствии Кристофера он может находиться вполне спокойно. Тогда что его тревожит? – Ты все думаешь о других, когда начнешь о себе? – подперев подбородок выпячивает губу Джин. – Видимо, быть отзывчивым тоже наказание, – отшучивается Чан, – Что-то случилось? – не выдерживает и размеренным голосом задаёт вопрос. – А… Д-да, все в порядке. Просто хочу завтра с Хо позаниматься после пар. Ты же не против? Слова разлились кислотой, спалив кожу до костей. Вовремя спохватившись, Чан заставил себя произнести слова: – Без проблем. Только адрес сообщи, я тебя вечером заберу. – Скажу, но не надо меня забирать, я все равно приду раньше тебя, – чувствуя собственный пульс в висках, мотает головой Хван. Чан кивает. Легко и бесспорно, понимая, что Джину необходимо заводить друзей среди сверстников. Однако внутри все против: может произойти все, что угодно, и он не успеет прийти на помощь. – А Хо… – Он мой друг, я ему доверяю. – Хорошо. У Хенджина падает гора с плеч и в плохо скрываемом порыве радости он обнимает Кристофера. Так хорошо, так не хочется вылезать из кольца его тёплых рук. Чан, изнутри рьяно протестуя встрече неизвестному ему "Хо" и Джина, напоминает себе, что он совсем не подходит Хвану для построения отношений. Однако не может отказать себе в слабости и проводит ладонью по волосам Джина. – Спокойной ночи, Хенни. – И тебе, – отвечает в шею, пробуждая бурные волны мурашек. *** – Веселишься? – голос Минхо едва возможно расслышать, но не из-за музыки. Из-за собственного волнения. Кругом молодые люди, изрядно выпившие, почти не знакомые Джину, и грилль, о котором помнит лишь один невменяемый старшекурсник да Хенджин. – Лучше некуда… Может, лучше пойдём в "Жареные рёбрышки Ю"? – тоскливо смотрит на друга Хван, жалея о своем порыве выбраться из комфорта. – Эн-нет! Это твоя идея была прийти сюда. Не ты ли хотел… – Да понял я, понял, – прожевал слова Джин, ощущая нарастающую потребность покинуть вечер. Он натянул рукава чановой кофты, что надел в поддержку, скрывая кисти полностью, стараясь изо всех сил слиться с бетонной стеной, кривыми ступеньками. Минхо, озорно подмигнув, протянул бутылку с алкоголем. – Держи, хоть не будешь на чудика походить. – Чудика? – Для них – да. Ты слишком трезв и необщителен для этой компании. Дальнейшие несколько минут Хван глупо пялился на бутылку, затем отхлебнул содержимое. Горечь попала не в то горло, заставив закашляться до слез. Хенджин, это всего лишь социализация. Через это все проходят, и им нравится, значит, и тебе подобные столпотворения начнут приносить удовольствие, а не желание убежать домой. Под гнетом натянутой решимости и мнимого спокойствия он влился в компанию из нескольких парней и девушек. На лице успела промелькнуть улыбка от какой-то совершенно глупой шутки, но вскрик парня из-за спины вернул все восвояси. Хенджин обернулся на режущий голос, и вмиг его тело пробрала дрожь. – Эй, что произошло? – спросило рядом стоящее безликое существо. – Они брызнули слишком много масла, забавно, да? Теперь он будет похож на Дэдпула! Эдакая трагикомедия! – и смех, которому вторят голоса. – Ты как? – Минхо загородил собой пострадавшего и закопченную плиту. – Я… – Вызывайте скорую, идиоты! – появились здравомыслящие люди. – Пойдём, – Минхо твёрдо взял за руку Джина и потащил растерянного парня за собой. Только оказавшись в доме, в тихой и пустой комнате, он освободил предплечье. Хенджину вспомнились слова Чана, которые он всегда произносил в худшие минуты жизни Хвана полушепотом: – Я никогда не отпущу твоей руки. Чан, ему срочно нужен Чан. Шок стал рассеиваться утренней росой, а на его место подоспела тревога. – Джин, ты… – Мне надо позвонить Кристоферу, – дрожащим голосом проговорил он, ища в карманах телефон. – Если ты это сделаешь, он узнает, что ты обманул его, – Минхо взял за плечи, глядя в самую глубь глаз. Хенджин убрал ладони друга от себя. – Мне… Мне необходимо побыть одному. – Я буду неподалёку. Джин прошёл в ванную комнату, открыл краник, сбрызнул лицо холодной водой. Тишина, заставившая выдохнуть с облегчением, обволокла слух густым, вязким джемом, но её почти сразу сменил треск огня и мольбы младшего брата. Он не вытерпит кошмары прошлого в одиночестве. Глаза болят от перенапряжения, шея затекла от неудобной позы – Чан несколько часов не двигался, работая над новым проектом в студии. Создать не менее двенадцати песен за месяц – то работа почти невыполнимая. Учитывая, что среди них должен быть как минимум один хит. Но как понять, что понравится публике? Последнюю он мучил около года, и она не выиграла ни одной награды, а та, которую он написал за два с половиной часа за ночь до выхода альбома, теперь звучит из каждого утюга и тостера и неимоверно раздражает. Мужчина потягивается, выключает аппаратуру, подхватывает куртку, кепку, ключи и бредет по сонному коридору к лифту, широко зевая в кулак. Ругательство само срывается с губ, когда он смотрит на часы: половина двенадцатого. Кристофер направляется по подземной парковке к автомобилю. Звонит телефон, и Бан не медля берет трубку. – Хенни, привет, ты уже дома? Повисает свинцовое молчание, Чан уж успел подумать, что вызов сбросился, но Джин отвечает, словно выжимая из себя слова: – Нет… Чани, я… Тот парень… Был огонь… Хенджин словно задыхается, а ребра Чана слишком сильно теснят грудную клетку. – Я еду. Ты ушёл оттуда? – Кристофер заводит машину, включает громкую связь и спешно покидает подземную парковку. "Успеть, пока паника не охватила Джина вкрай", – с такой мыслью он вжимает педаль газа, опрометью несясь мимо ленивых в вечеру машин. – Я в ванной… Тут Минхо за дверью… Ты скоро? Чан решает сейчас не расспрашивать, кто же стал жертвой огня. – Хенни, я уже в пути. Ты слышишь шум дороги? – Да… – Мышонок, помнишь, что говорила врач? – выкручивая руль и глядя по сторонам, Чан изо всех сил пытается не дать случиться худшему. – Она говорила представить что-нибудь, чтобы отвлечься… – Скажи, где бы сейчас хотел оказаться, – красный цвет светофора. Чан едва сдерживает обсценные слова, лишь пальцами руль сжимает до скрипа. – Поле, – незамедлительно отвечает Джин, – Поле с одуванчиками и полное звезд небо. Мы гуляли с тобой целый день, а потом расстелили плед, ты заплёл мне косички… – голос Хенджина становился все слабее и слабее, словно отдаляясь, – Чани, здесь очень душно, но я боюсь выйти. – Я рядом, родной, рядом. Потерпи пять минут. Кристофер паркуется наскоро возле двухэтажного дома, откуда выезжает карета скорой помощи. Неприятный озноб пробивается по телу – несколько лет назад в подобной машине была его семья. Чан ещё раз проверяет верность адреса и, убедившись, что здание, в котором проходила вечеринка, правильное, спешит внутрь дома.