Феникс.

В доме было жутко пусто, лишь маятник настенных часов разрезал тишь, да в одной из комнат виднелся парень с напряжённым лицом и стиснутыми челюстями. Остальные люди, как ни в чём не бывало, продолжали вечеринку, не заботясь о последствиях – сирена скорой помощи ещё звенела в воздухе. Чан засучил рукава ветровки и направился к незнакомцу. В голове мелькнула мысль, что этот вполне симпатичный молодой человек может оказаться Хо. – Джин в ванной, – завидев Кристофера, тот поднимается из кресла и указывает ладонью на дверь сбоку. Бан кивает и устремляется на помощь, но реплика Минхо заставляет споткнуться: – Он боится Вашего гнева. Будьте с ним мягче. Чан не собирался злиться на Джина сейчас. К чему это было сказано? Сглотнув ком и кивнув, он стучится к Хвану, не чувствуя дерева под костяшками из-за холода переживаний. – Хенни, это я… – дверь оказалась не заперта. Глушащую панику не могло заткнуть ничто: ни ледяная вода, ни кипяток, ни фантазии о том, как они с Кристофером лежат в обнимку на пледе под ярким светом луны. Хенджин давился душным воздухом, но открыть форточку боялся – до боли в теле и слез он не хотел услышать, увидеть или почувствовать огонь снова. Перед глазами мелькали вспышками лицо брата, исказившееся отвратительно из-за упавшей на ноги и выгнувшей их в неестественную сторону балки, в ушах – пронзительный крик матери, эхом доносящийся из соседней комнаты, глухой кашель с кровью отца. – Малыш, смотри на меня, на меня, – замаячило лицо Чана, и всё стихло. Хенджин схватился за его руки, что бережно держали лицо, и, задыхаясь, остервенело зашевелил белыми губами в попытке сказать хоть что-то, но горло свело спазмом. – Чш-ш-ш, всё в порядке. Я рядом, здесь безопасно, – ладонь старшего, принялась нежно гладить по голове. Мириады мурашек осыпались сначала на макушку, а после разбежались по каждой клеточке тела. Трясущийся подбородок Джина прекратил судорогу. Чан положил руку Хвана себе на грудь, и свою на его. Хенджин вмиг ощутил, с какой бешеной скоростью бьётся сердце старшего – казалось, оно вот-вот прорвет лёгкие, сломает рёбра, вырвется из-под кожи и вывалится прямиком в ладони. – Хенни, повторяй за мной, – Кристофер внимательно смотрел на Джина, и только нервно дергающийся кадык и запредельный стук сердца выдавали его беспокойство, – Вдох – он набрал полные лёгкие воздуха, и грудная клетка поднялась. Хенджин сделал то же самое, – Выдох, – кислород со свистом вышел из тела, – Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вот так, молодец. Продолжай дышать, смотри на меня. Странное занятие по счету дыхания помогло. Звуки приобрели нормальную громкость, мыльность картинки пропала. Джин ощущал тепло тела Чана близко, на грани неприличия. Ему это нравилось, до помутнения рассудка. И стоял бы он так вечность, если бы через зеркало на него не смотрел, прищурившись, Минхо. Хван почувствовал себя застигнутым за чем-то неподобающим. Он отшагнул от Кристофера, однако, запутавшись в слабых ногах, чуть не упал. Чан поддержал его за локоть и поясницу, что вогнало Хенджина в ещё большую краску. – Можешь идти или… – Бан провел по своему лицу рукой, выдавая усталость, – В машине есть бутылка воды, я бы мог сходить за ней… – Хочу уйти, – обнимая себя и отводя взгляд, пробормотал еле слышно Хван. Чан хотел за руку довести Джина до машины, но тот по диковинной причине не дал. – Извините, можно с Джином поговорить? А то так спешите, что забыли о моих чувствах, – на крыльце их подловил Минхо. Хван из-под ресниц посмотрел на Чана. – Я пока за водой схожу, – и прежде, чем расстояние съело звук, успел расслышать: – Хэй, ты как, он не сильно тебя ругал? "Что за чертовщина", – сирена заверещала, как проклятая, в голове. Пока лез в бардачок, Чан сумел избавиться от яда ревности. – Почему? – Хван шаркнул по паркету. – Он такой злой влетел в дом, ты бы видел, – облегченно выдохнул Минхо, – Я боялся, что он будет тебя отчитывать за ложь на месте. Хорошо, что обошлось. – Правда? – Джин поднял глаза и глупо моргнул. – Да он был в ярости! Не знаю, как ты живёшь с человеком, который хочет контролировать тебя во всем и злится, когда ты поступаешь не так, как он хочет. – Мне показалось, что он… – Хенджин перевёл взгляд на машину, у которой стоял Чан, одной рукой что-то листая в телефоне, а второй держа полупустую пластиковую бутылку с водой. Кристофер выглядел больше уставшим, чем злым. – Конечно, он слишком заботится о тебе, чтобы упрекать, когда ты такой бледный и вот-вот разревешься на его плече. Это пойдёт в противоречие с его образом героя. Но он обязательно промоет тебе мозги завтра. Если он перегнет палку, звони мне, окей? Хенджин кивнул – действительно, ему предстоит нелёгкий разговор с Чаном. Внутри разлилось нечто склизское и липкое, похожее на вину. – Спасибо, что был сегодня со мной. Если бы не ты, я бы, наверное, не смог и пошевелиться, уйти… – Джин сжал рукава, ища в мягкой кофте поддержку. – Рад, что не обременяю тебя, – Минхо обнял крепко, аж кислород выбило, а когда Хван вдохнул, то оказался в плену ежевичного парфюма и стирального порошка, – Ладно, беги, а то твой опекун уже злобно смотрит на меня, – Ли подмигнул и подтолкнул замешкавшегося Джина к ступенькам. Поднявшееся на секунду настроение – Кристофера номинировали на премию, вызвавшее измученную улыбку, смела кислота ревности и странного беспокойства. Минхо плотно прижимал к себе тело Джина, но смотрел приэтом на Чана. Пронизывающе и надменно. Бан сжал губы, но взгляд от безобразной картины отвести не смог. – Прекрати, у него должны быть друзья и романтические интересы среди ровесников, – съязвил внутренний голос, – Этот парень ему ничего не сделал, даже на помощь пришёл раньше тебя. Так чему ты злишься? Он не хочет причинить боль Джину. Джин ему доверяет, значит, должен и ты. А если не можешь держать себя в узде, то, может, нам наведаться в клуб? Там найдётся много желающих… – Ты злишься на меня, да? – перебивает внутренний монолог Хенджин. Чан мотает головой, хмурясь, и, прежде чем сесть в машину, открывает дверцу Джину и бросает взгляд на Минхо. Тот стоит, скрестив руки на груди, слабо ухмыляясь. Хенджин уже пристегнулся и опустошил бутылку, когда Бан сел за руль. – Прости, – младший нарушает тишину и глядит на Чана с такой виной в глазах, словно совершил на маленький проступок, а сломал самую ценную вещь в их взаимоотношениях. – Давай завтра все обсудим, я чертовски вымотался, – заводя двигатель и выезжая на дорогу устало отозвался Кристофер. *** По приезде домой Чан молча отправился в душ, оставив Хенджина в одиночестве грызть себя. Зря не рассказал Крису о своих планах, зря побеспокоил его своим звонком, зря пошёл на вечеринку, хотя все отговаривали. Жаждал социализации и нормальной жизни – так почему же ныне не рад, а страдаешь? Зачем строишь из себя сверхчеловека, ежели не можешь справиться с крохотным выходом в люди? Перед кем пытаешься нарисовать себе положительные черты? Чтобы Чан вдруг проникся глубочайшими любовными чувствами, увидев твоё рвение? Он никогда на тебя не посмотрит так. Хенджин переоделся в пижаму, не включая света в своей комнате. Аккуратно сложил чанову кофту на креслице и долго глядел на неё, заставляя мозг вспоминать, как пахнет Чан, как ласково и трепетно прикасается, как смотрит столь проникновенно и сочувствующе, что хочется разрыдаться. И так приторно сладко на душе становится, так донельзя хорошо, словно упал на мягкую перину. А воображение, богатое и влюблённое, напоминает, что Чан в душе, и ярко рисует его подтянутое тело, по рельефу которого стекают капли, его растрепанные, влажные, чуть вьющиеся волосы и пухлые, слегка приоткрытые губы. Сжав до боли кулак, что ногти почти прорвали тонкую кожу, Джин хватает кофту и относит её в чанову комнату. Оставляет вещь сложенной на краю постели и возвращается к себе. Крутится оставшуюся часть ночи без сна ни в одном глазу, а когда проваливается в дрёму, хрупкую, как фарфор, то начинают одолевать кошмары. Он просыпается в поту, зажимая себе рот, чтобы не кричать и Чан мог наконец выспаться. Вместо этого звонит Минхо, но тот не берет трубку. Зажмурившись до цветных кругов перед глазами, скидывает с себя одеяло – хоть бы перестать ощущать жар, хоть бы очутиться в плену холода. Он не так опасен и кровожаден, ведь так? На учёбу едет сам, без Чана, пока тот сладко спит, и приезжает сильно заранее. – Нет, ты прикинь, а потом масло как брызнет! Такой огонь был, жаль, никто не заснял, – толпа однокурсников обсуждает события прошедшей ночи, – О, Джин, иди-ка к нам! Хван, собрав ошмётки смелости с пола в нелепую кучку, подходит к парням. – Будешь? – один из них протягивает сигареты с зажигалкой, и Хенджина пробирает мелкая, невидная взору дрожь. – Не курю. – Зожник? Ладно, шучу, – парень поджигает сигарету и принимается играться с зажигалкой, – Лучше-ка расскажи ещё раз про вчерашнее. Я далеко стоял, почти ничего не разобрал, а ты, я видел, был рядом. – Как оно? Круто, да? – подстегивает второй, выпуская дым Джину в лицо. – Нет, – выжимает из себя слова Хван, стараясь не обращать внимания на мелькающий огонёк, – Того парня на скорой, кажется, увезли… Ему точно не смешно. – Ну ты и душнила, – компания одарила Джина презрительным взглядом, – Испугался, да? – Ладно, забейте, – отмахнулся первый, – Сейчас чего покруче расскажу. Потом подкатил очень горячий мужик. Такой с собственной машиной, деловым лицом и, видимо, с настроем снять кого-то. – И…? Ты успел взять номерок или он выбрал тебя? – парни лукаво оглядели негласного лидера. – Только щёлкнуть успел, гляньте, – он показывает фотографию Бан Чана, сделанную исподтишка. Кристофер, разговаривая по телефону, выходит из автомобиля. Хенджин быстро отвёл взгляд от фото – Чан тогда разговаривал с ним и спешил на помощь ему, а не приехал развлекаться. Игла ревности кольнула под рёбра Джина, пока он выслушивал, как его сверстники восхищаются Крисом: – Вау, ну ничего себе! – Я бы с ним не одну ночь провел… – Горячий, согласен, что ж ты его упустил? Надо было брать! И с нами бы потом контактиком поделился. – Да он в дом ушёл, а потом быстро уехал с кем-то. Походу, надо записываться было. Но кто ж знал! Эх, Джин, что ты так смотришь, как будто мы у тебя кусочек сладкого арбуза прямо изо рта вынули? Тоже понравился? – Я… Нет, – вцепившимся мёртвой хваткой в лямку рюкзака, мотнул головой Хван. – А глазки-то заблестели! Смотри, Джинни, сначала я наиграюсь с его телом, а потом уже тебе отдам, – подмигнул озорно-угрожающе парень. – Хенджин, вот ты где. Я тебя уже обыскался, – подоспел Минхо и увёл Хвана подальше, держа за локоть.