Феникс.

– Так и планируешь сбегать от своих проблем? – запихивая за щёки хрустящее мясо, прожевал вопрос Ли, – Учти, они потом навалятся, как каменный дождь, и ты не сможешь спрятаться от них за спиной Криса. Тем более сейчас, когда ты пошатнул доверие. Прошла неделя с того дня, кошмары обрели иные, кроваво-оранжевые краски и пресекли возможность спать хоть сколько-то. Хван уже шесть ночей не может спокойно провалиться в небытие – с каждым разом страх сковывает тело и сознание ледяными цепями сильнее, лишает возможности позвать Чана, позвонить Хо, прийти в себя. Джин только может, что дышать через раз, вздрагивая от каждого звука. Изредка удаётся сохранять самообладание, контролировать свои действия и не бежать под бок к Крису, в его объятия, что полны заботы и желания защитить, в его постель. На учёбу он не в состоянии ходить, боясь стать жертвой пламени и сплетен. Только в компании Минхо и Кристофера ощущает себя в какой-никакой, но безопасности. Хёнджин проглотил мятно-лимонный чай, вмиг ощутив вкус горечи на языке. Обманул Чана и заставил волноваться единственного друга. – Эй, не дуйся. Я же правду говорю, – шутливо толкнул в плечо Минхо. – Я настолько невыносим? – Знаешь, иногда мне хочется придушить тебя за то, что ты всё время пытаешься угодить Чану, забывая о своих желаниях. Но тогда с кем мне есть рёбрышки? – Может, я и правда зря себя накручиваю? Сходил один раз на вечеринку, что с того?.. – задумчиво поводил ложкой в кружке Хван. – Я тебе о чём говорю. А он взъелся и устроил тебе промывку мозгов. Как будто сам в нашем возрасте не хотел побыть вдали от родственников. Джин вспомнил их с Кристофером диалог на следующий вечер: – Чани, ты очень злишься на меня? Прости, мне не следовало ходить туда… – теребя пальцы, мялся он на пороге в комнату старшего, – Всего лишь хотел быть таким, как все. – Хенни, я не зол на тебя. Это нормально, что ты хочешь общаться и совершаешь бунтарские поступки. Ради безопасности просто сообщай мне адрес и цель визита, чтобы, случись что, я мог быстро приехать, хорошо? – "Джинни, ты, конечно, волен делать, что хочешь, но в рамках моего контроля", – спародировал Хо Криса, – И ты ещё извинялся, чувствовал вину, держал всё в себе и не делился со мной переживаниями. Я тебе на что? Ты должен приходить ко мне, когда тебе плохо. Я тебя не оставлю одного, в отличие от Чана. Для него ты на голову свалившийся груз, когда ему едва исполнилось девятнадцать. Думаешь, он не хотел прожигать молодость? А для меня ты лучший друг, которого я выбрал сам, а не по року судьбы. – Наверное, ты прав. Кто в моём возрасте захочет сидеть двадцать четыре на восемь с травмированным ребёнком?.. Вытерев руки от сока и специй салфеткой, Минхо сильно, до боли сжал ладонь Джина: – Когда в один день ты поссоришься с Чаном, а это обязательно произойдёт, потому что ты откроешь глаза и увидишь манипулятора, двери моего дома для тебя будут открыты. – Он не такой, – сдавленно ответил Хёнджин. – Разумеется. Пока ты в позиции жертвы, ты этого не видишь. Но это вижу я. И мне больно смотреть, как ты истязаешь себя за якобы неправильные действия. Не заботишься о себе, так подумай, как плохо мне. Или я для тебя пустое место и подушка, в которую можно поплакаться? Хёнджин замотал головой, выдернул руку из хватки. – Чан ведь хороший, он не отдал меня в детский дом… И я не пользуюсь тобой. Минхо разочарованно покачал головой и тяжело выдохнул. Джин опустил виноватый взгляд. Может, он действительно пользуется Хо и совсем не замечает этого? – Он умный продюсер, Джинни. Что было бы с его репутацией, если бы выяснилось, что он отдал ребёнка, не горя желанием помочь ему? А так он обезопасил себя, свои труды и карьеру от хейта. – Нет, всё не так. Он… Зачем ему тогда возиться со мной? Зачем срываться посреди ночи? Зачем отпаивать водой и делать дыхательную гимнастику? Минхо смял грязную салфетку и пронзительно, что захотелось убежать, взглянул на Хенджина: – В это сложно поверить сразу, но просто помни о моих словах, когда будешь выполнять его требования, – небрежно расплатившись, Ли покинул "Рёбрышки Ю". Оставшийся день в горло еда не лезла – Джин обидел Минхо. До глубокой ночи он всё прокручивал в памяти слова друга, сопоставляя их с поведением Чана. Но как не изворачивался, не мог увидеть манипуляции. Неужели он настолько к ним привык, что и не замечает? Проснулся под утро от крика – вновь сон, в котором горит детство. Почти сразу в дверном проёме показался сонный Кристофер, лохматый и с прикрытыми глазами. – Прости, никак не даю тебе выспаться, - обняв себя за колени, прошептал Джин. – Не переживай об этом, – Чан сел рядом, и матрас провалился под его весом. И почему-то этот продавленный матрас заставил расплакаться. Бан, не проронив и слова, бережно окутал Хенджина объятиями, нежно поцеловал в макушку. Слёзы лились, словно река, наконец пробившая преграду. Перед глазами всё смешалось в одну мыльную, чёрнобелую картинку. Пятна плыли в затейливом танце, непредсказуемо меняя форму. И только Кристофер, его дыхание и ладони, дарящие успокоение, никуда не пропадали. – Я не могу спать, Чани, просто не могу… Боюсь выходить на улицу… Кажется, что огонь везде… – остервенело шептал старшему в шею Джин, содрогаясь крупной дрожью. – Малыш, может, возобновим психотерапию? – спросил в волосы Бан. – И сколько ещё она будет длиться? Я буду, как неуравновешенный, бегать по врачам? Нет, нет… Я должен справляться сам… Сам, - шмыгая и утирая солёные щёки, всхлипнул Хван. Кристофер ничего не ответил, лишь продолжил осторожно держать в руках истощённое тело и мерно дышать, принося желанное умиротворение. В его объятиях всегда тепло, до одури уютно и безопасно. *** Чан в последний раз прослушивает черновик альбома и, удовлетворившись результатом, выключает оборудование. Офис давно опустел, став похожим на заброшенное здание, только охранники, он да Хенджин и остались его единственными обитателями (Хван на протяжении нескольких дней не мог оставаться один на долгое время и увязался за Кристофером на работу). Бан развернулся в кресле к крохотному, твёрдому дивану, на котором коротал время Джин, и нахмурился. На руках младшего светло-коричневые синяки, которые он не замечал прежде. – Ты уже всё? Едем домой? – на шум Хенджин оторвал взгляд от экрана смартфона и с надеждой поднял глаза на Криса. Чан кивнул, но остался сидеть на месте, придумывая способ, как можно аккуратнее спросить у Джина о травме. – Всё в порядке? Ты выглядишь обеспокоенным, – подался вперёд Джин и положил ладонь поверх чановой. Кристофер провёл большим пальцем по тонкой коже на костяшках Хвана, взбудоражив волну мурашек, ещё раз внимательно оглядел синяки – не игра света и воображения. Хенджин попытался забрать свою руку, но Чан аккуратно удержал её и участливо посмотрел на младшего: – Откуда они? – А… Это… Ударился о дверную ручку. Ты же знаешь, что у меня слишком чувствительные сосуды. Ложь. С какого момента Джин перестал доверять Крису? Когда образовалась трещина в их взаимоотношениях и почему Бан её сразу не заметил? Второй раз Хенджин что-то скрывает от Чана, и это больнее, чем удар по солнечному сплетению ботинком с металлическим носком. – Будь аккуратнее, – словно в пустоту звякнул словами Кристофер. В дороге Хван прикорнул, а Чан ни на секунду не переставал искать тот момент, когда между ними образовалась стена, пока тонкая. – Что я сделал не так? – спрашивал сам у себя он и находил десятки ответов, которые совсем не радовали. Уделял мало времени. Слишком много работал. Забывал спросить о том, как прошёл день, о настроении, делах в университете и друзьях. Некоторые ночи проводил вне дома в компании ничем не обязывающих отношений. Впервые осознав влечение к этому мальчику с искалеченной жизнью, Чан попытался себя отдалить, чтобы не разворотить психику Хенджина ещё больше, чтобы не топить его надежду счастливую жизнь. Но в итоге отдалился настолько, что теперь Джин не доверяет ему. Стоит взять Хенджина с собой на премию, чтобы заделать брешь в отношениях. Дорога, безлюдная и тихая, закончилась, Чан припарковался так плавно, как только мог, и взглянул на Хвана. Юноша, на удивление, крепко спал, повернув голову к окну, обняв себя. Крис улыбнулся тому, как безмятежно выглядел Джин. Прерывать его сон было бы кощунством, потому Чан отстегнул ремень безопасности и, обойдя автомобиль, осторожно взял Хвана на руки. В спальне Хенджина шторы были не закрыты, серебряный, лунный свет падал в комнату. Кристофер, стараясь не нарушать тишины, бережно положил Хвана на кровать, снял обувь, укрыл его одеялом и спешно отправился к себе – Джин невероятно привлекателен, а самоконтроль не вечен. *** Светло-сиреневый лунный диск и россыпь звёзд сместили с неба яркое солнце и перистые облака, а тепло дня – ночная прохлада. Сон вновь не торопился в гости – Хенджин сидел по-турецки в постели, глядя на мелькающие огни города. Пальцы то и дело теребили кончик подушки, а память услужливо подкидывала самые кровавые картинки и отвратные запахи. На тумбочке завибрировал телефон, и Хван тутже схватил его. – Джинни, это настолько важно, чтобы вырывать меня из сна? – недовольно процедил Минхо, размазывая чувство вины по внутренним органам. Если лучший друг недоволен подобным пробуждениям, то каково Чану? – Опять приснился кошмар. И я не могу заснуть… – неуверенно подал голос Хван, понимая, как жалко выглядит. – А у меня, в отличие от тебя, работа до поздна. Я чувствую себя, как будто на мне весь день воду возили, а ты со своими страшными снами, – тогда зачем ты перезвонил? – Предлагаешь мне не высыпаться, прогуливать пары, как ты, и потерять работу из-за игры твоего дурацкого воображения? Прости, Джинни, но у меня нет успешного опекуна, который бы решил все мои проблемы. Я всё делаю сам, – отчитал он, с каждым словом добавляя более холодную интонацию. Хенджин съёжился, точно беззащитный зверёнок, которого оставили выживать в диком лесу. Действительно, у него ведь есть Чан, а у Ли никого. – Ты прав, это всё моё дурацкое воображение… Прости, стоило сразу… – Конечно, стоило, Джинни. Почему ты сначала делаешь, а потом думаешь? Иди к своему опекуну и поплачься ему. Он наверняка тебя поддержит, скажет, что это нормально и не раскроет правды, как я. Это ведь глупо бояться снов. Поддержка Минхо помогала разве что заработать неуверенность в себе. Хван вернул телефон на прежнее место и обхватил голову. – Глупо. Так глупо бояться несуществующих картинок. От этого страдают только дети, а ты… Мелкая дрожь беспрепятственно овладела телом. Джин попытался справиться с ней, и ему почти удалось, но на улице оглушительно что-то хлопнуло, запустив ряд сигнализаций разной громкости. Звуки пробрались в уши, словно могильные черви, проедая руки, что их закрывали, и барабанные перепонки. Не выдержав сию какофонию, к которой прилипли ещё и крики родителей в пожаре, Хенджин добежал до двери в комнату Чана, еле попал по ручке. – По-другому я не справлюсь, – убедил себя Хван, прежде чем войти к Крису. Он не спал, просматривая в телефоне сообщения. Джин замер на пороге, не зная, что делать дальше – обычно Кристофер приходил к нему, а сегодня всё наизнанку. – Не спишь? – оторвал взгляд от экрана старший. – Не могу, – мотнул Хван, цепляясь за край пижамной майки. Чан хлопнул по матрасу слева, приглашая младшего к себе.